Всё не случайно (СИ)

Пока я ищу решение ребуса, слышу, как вибрирует телефон. "Тимур". Выхожу на балкон, чтобы ответить.
— Алло, — тихо произношу.
— Привет, Вик, — устало произносит, словно затягиваясь. — Разбудил?
— Да нет. Как раз уснуть не могу. Ты что куришь? — снова затяжка.
— Не, это пацаны курили, я рядом стоял, — смеётся. Видимо, что-то случилось. — Почему уснуть не можешь?
— Мозг отвлекает, думает обо всём. Такое чувство, что ты не приедешь завтра, а сейчас звонишь мне об этом сказать, — ощущала я это нутром.
— Ты ещё и экстрасенс, — улыбается, а мне вот не до смеха. — Прости, но да. У меня некоторые трудности, я не приеду.
— Хорошо, я поняла, — стараюсь сдержать обиду, разочарование, подступившие слёзы.
— Не обижайся, — просит Тимур.
— Какие обиды? — делаю вид уверенной в себе Вики, до боли впиваясь ногтями в ладошки. — Мы ничего не обещали друг другу. Руслану я постараюсь объяснить.
— Не обещали, — эхом повторяет за мной. — Ладно, поцелуй Руслана от меня. Спокойной ночи.
— Спокойной, — глушу слёзы ровно до тех пор, пока не кладу трубку. Ненавижу сентябрь. Всё как все эти четыре года. Его нет рядом. Появляется, когда удобно. Уезжает, когда надоело. Звонит, шутит, а у меня сердце разрывается.
Сижу на балконе, пока окончательно не замерзаю. Иду на кухню, чтобы выпить успокоительное, иначе вообще не усну. Гоню от себя вообще все мысли. Подумаю об этом в другой раз.
С утра понимаю, что сидеть холодной сентябрьской ночью на балконе была не такой уж хорошей. В горле режущая боль, голову ломит, глаза слезятся. Плевать, всё равно поеду работать. Иначе дома сожру себя.
Ближе к обеду, сделав все дела на работе, принимаю решение съездить к Ане. Ну чтобы совсем себя морально добить. Как бы я не старалась отвлечься, мыслями возвращалась к Тимуру. Почему всё так? Почему мы не можем жить обычной семьёй? Мне не нужны его деньги и авторитет. Я хочу полноценную семью. Я хочу состариться с ним. Я никого больше так не полюблю.
За дорогу два раза чуть не создаю аварийную ситуацию. Кажется, Вика, пора включиться. У тебя всё ещё есть сын и мама.
Вскоре я подъезжаю к клинике. Меня пропускают на территорию, и вскоре приходит врач.
— Доброго дня, Виктория Андреевна.
— Здравствуйте, — чуть сипло. — Как моя сестра?
— Лечение проводится согласно плану, но, я полагаю, займёт больше времени. Ваша сестра достаточно агрессивна. На групповых занятиях устраивает дебош, поэтому их пришлось отменить. В общем, мы делаем всё возможное, но она угрожает даже суицидом. Попробуйте поговорить с ней. Быть может, у вас получится что-то ей внушить.
Вхожу в палату. Аня сидит на кровати бледная и худая. Закрываю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
— О-о-о, какие люди! — ядовито подмечает. — Какие люди. Сестрёнка! Пришла полюбоваться? Нравится?
— Привет, — спокойно начинаю. Отвечать злом на зло ни к чему хорошему не приведёт. — Нет, разрешили посещения, я и приехала. Говорят, плохо себя ведёшь? Дебоширишь?
— Дорогая моя сестрёнка, а если бы тебя против воли закрыли в этой чёртовой палате, ты бы радовалась? — переходит на крик.
— Ты больна. И это для твоего же блага.
— Зато вы все здоровые, я смотрю. Живёте и жизни радуетесь. Ты думаешь, твой Тимурчик приехал, и всё? Жизнь удалась? Ты же ему всё простила, наверное. Ты же у нас мать Тереза. Вся такая добрая, вся такая правильная. Да? У тебя же всю жизнь всё на блюдечке. Все тебя любят, всё у тебя получается. Чего ты молчишь? Чего молчишь? — скатывается вторая слеза. Она уже не сидит на кровати, а стоит около окна. Меня предупредили, что за дверью санитары, и, если что, они войдут.
— Да, Ань, радуемся жизни, — спокойно начинаю я, утирая поток слёз. — У меня вот сестра больна и винит во всём окружающих. Мама каждую ночь слезами обливается по тебе и папе. Я сына полгода не видела из-за тебя! Антон, боже, как он страдал. Прятался полгода по твоей вине, и о тебе каждый раз спрашивал! Каждый чёртов раз, пока ты по клубам обдолбанная по кабинкам трахалась за новую дозу. Меня избивали, Аня. За бабки эти чёртовы, которые я обещала отдать за тебя. Тимур, да, Тимур мне помог. И да, я простила его, потому что нужно уметь прощать. Это всегда сложно, но нужно находить в себе силы. И да, у меня всё получается. Пахать на двух работах, сыном заниматься, маме помогать. Я со всем легко справляюсь. Только знаешь что самое страшное? То что папа умер, а я его поддержку чувствую каждый день. Я знаю, что он всегда где-то рядом, помогает и оберегает. А ты живая, стоишь в метре от меня, моя старшая сестра, с которой мы на вечеринки сбегали, перед родителями прикрывали, заступались друг за друга, только я тебя не чувствую. Ты просто выбрала себя, Аня, наплевав на всех нас.
Под конец слёзы уже ручьём бежали по щекам, мне казалось, что я в шаге от истерики. Аня молча слушала меня, и на секунду мне показалось, что взгляд стал осознанным.
— Зря я пришла.
Выхожу из палаты, чувствуя себя максимально разбитой. Подхожу к окну, глядя как за окном к некоторым больным приезжают родственники, и те обнимают их со слезами на глазах. Видимо, у Ани ситуация тяжелее. Она обижена на всех.
Слышу, как звонит телефон, но я не отвечаю. Судя по непрерывным повторяющимся звонкам, это Тимур. С ним у меня тоже нет желания говорить.
Сажусь в машину, уезжая подальше от этой клиники. Слёз нет, внутри тоже ничего нет. Пустота.
Тимур звонит уже пятнадцатый раз, и я ставлю на громкую, пока еду домой.
— Слушаю, — выходит совсем сипло и неважно.
— Какого чёрта, — рычит Тимур. — Ты не берёшь трубку?
— У меня не было возможности, — безразлично отвечаю я.
— И чем же ты была занята?
— Так меня же всегда твоя охрана пасёт. Позвони им и спроси.
— Вика, — угрожающе спокойно говорит Тимур. — Они не пасут тебя. Они охраняют. И я не требую с них отчёта, но если ты сейчас же мне не скажешь где ты и почему не брала трубку, то мне будут его предоставлять!
— Мм, — мычу, кривясь от боли в горле. — А где ты? Не хочешь сказать?
— Я работаю.
— Тогда можешь позвонить охране и попросить отчёт, — и сбрасываю.
Как же я устала. Я всегда старалась быть дипломатом, но мои силы на нуле. Это от усталости и переживаний, я понимала. Но я устала быть хорошей девочкой.
Тимур снова звонит, но я не отвечаю. Дома оказывается, что у меня температура. Сил и настроения и так нет, а дома ещё приходится выслушивать от сына, что папа обещал приехать. Мама, видя моё состояние, забирает Руслана с собой, увлекая какой-то игрой или упражнением. Уверена, что и спать уложит успешно. Прости, сынок, но сил нет сегодня ни на что.
Ночью встаю попить, чувствуя себя разбитым корытом, по пути проверяя Руслана, который сладко спит. Температура не спала или снова поднялась. Выпив жаропонижающее, собиралась идти дальше спать, но вижу СМС на телефоне от Тимура: "Открой дверь". Смотрю в окно, где стоит его царский кортеж. Видимо, увидел свет в окне, и написал. Выхожу к нему в подъезд, как есть в шортах и широкой футболке вкупе с красными глазами. Тимур смотрит исподлобья, стиснув зубы, и молчит.
— Если ты хотел помолчать, то я пойду, спать хочется, — хрипло и сипло, но с гордостью говорю я.
— Ты что, болеешь? — спокойно спрашивает Тимур, но это спокойствие пугает больше.
— Да, поэтому мне бы хотелось обратно в кроватку.
— Что происходит? — устало вздыхает парень.
— Сейчас?
— Вообще.
— Вообще ночь происходит, все спят. С утра поедут на работу. Если вообще-вообще, то осень на улице, двадцать первый век. Или тебе ещё раньше? — наверное, срываться на нём из-за собственных ожиданий и обид неправильно, но в данный момент мне слишком плохо и морально, и физически.
Тимур недобро усмехается.
— Вика, давай ты перестанешь клоунничать и так со мной разговаривать. Я не для этого среди ночи приехал.
— Кстати, да. Ты же был занят, не мог приехать.