Первая стена

— Давай, давай руку! — кто–то потянулся вниз, и она схватилась за запястье, почувствовав, как сильные, словно железные, пальцы сжались вокруг её собственных. Её буквально подняли и поставили на палубу. Зеноби посмотрела, кто ей помог, и увидел, что это Ксирси, сержант третьего отделения. Он был невысоким, как и большинство улевиков, но таким широким, что она задумалась, как он пролез в люк.
— Давай, эй, поднимайся, — сказал он, указывая на металлическую спиральную лестницу в нескольких метрах вдоль узкого прохода.
Зеноби сделала пару шагов, а затем вернулась, забрать знамя у Алекзанды. Её сержант выгнул бровь.
— Осторожнее с ним, Зеноби.
Покраснев от унижения не только из–за знамени, но и всей её недостойной посадки на поезд, она поспешила к лестнице и поднялась по ступенькам, не осмеливаясь смотреть на кого–либо ещё, пока не достигла верхнего уровня.
Лестница привела её в помещение, занимавшее половину ширины поезда и заставленное койками. Окон не было, но каждые несколько метров на потолке виднелась лестница.
— Не туда, — сказал Кеттай, когда она шагнула в сторону от входа. Он махнул ей подойти ближе и указал на койки, которые протянулись вдоль металлической стены. — Первое отделение там.
Она благодарно кивнула ему и поспешила присоединиться к растущей толпе солдат, рассредоточившихся по своему странному новому дому. Койки представляли собой простые металлические каркасы с тонкими матрасами, поставленными на низкие ящики. Она поняла, что каждое спальное место снабжено серийным номером, выгравированным на маленькой медной табличке в изголовье, и быстро расшифровала его как роту, взвод и отделение, за которым следовали две начальные буквы. Она нашла своих достаточно быстро, как раз, когда появились Менбер и остальные, Алекзанда замыкал шествие.
— Добро пожаловать в ваш новый дом, храбрые солдаты Аддабы, — объявил сержант, бросив свою сумку на койку рядом с койкой Зеноби. — Следующая остановка — Гималазия.
— О, Тронное Сердце, мы идём к вам, — сказала Селин, её улыбка сверкнула неровными зубами, пожелтевшими от слишком большого количества мозо. Она подмигнула Зеноби. — Надеюсь, ты упаковала чистое бельишко, эй, мы едем в гости к Императору.
 ШЕСТЬ 
 Первая волна 
 Союзники по крови 
 Офицеры безопасности 
 
Стратегиум Лев Примус, шесть часов до начала штурма
— Отбросы, — Фафнир Ранн вернул графический планшет Хаогеру.
— Много отбросов, командующий. — Хаогер передал рапорт одному из логистов, который вернулся на свой пост. Стратегиум назывался Лев Примус, и Ранн разместил его на двести девяносто восьмом уровне Небесного города, заменив гражданский командный центр, который когда–то управлял транспортной сетью основных районов. Вокс-бормотание и щёлканье систем ауспиков служили постоянным фоном для разговора. — Триста тысяч и их число растёт с каждым часом.
— Не важно, даже если их миллион, лейтенант-коммандер. На нашей стороне логистика и физика. Армия такого размера не может выставить все свои силы на узком фронте.
— Мы не можем позволить им выйти на линии обороны, — возразил Хаогер.
— Мы можем, и мы позволим, потому что я не разбрасываюсь ценными солдатами, чтобы удерживать линию грязи. Все силы отступят в космический порт Львиные врата.
Адъютант в форме Терранских Призывников торопливо пересекла стратегиум, нахмурив брови.
— Отступление, лорд-командующий?
— Не нужно «лорд», я не примарх, — ответил Ранн молодой женщине. Он увидел в её глазах замешательство, разделяемое Хаогером. — Пертурабо — это всё равно что поставленная на постоянное повторение вокс-запись. Такая тактика отправки бесполезных масс использовалась снова и снова с тех пор, как предатели приземлились.
— И лорд Дорн счёл нужным уравновесить их нашими… — Хаогер посмотрел на адъютанта, не зная, как правильно подобрать слова.
 
— Основными силами массового формирования, — спокойно ответила адъютант. — Это правильный термин в Имперской армии.
— … именно так, — продолжил Хаогер. — Враг хочет, чтобы мы тратили силы, убивая мутантов и зверей. Наши приказы от лорда Дорна просты — продержаться как можно дольше.
— Я не стану разменивать жизни храбрых женщин и мужчин только для того, чтобы сэкономить несколько болтов, — прорычал Ранн. Хаогер, похоже, собрался снова возразить, но Ранн остановил его, подняв руку. — Это не сентиментальность. Мы должны время от времени проявлять инициативу, иначе Пертурабо и его полководцы решат, что могут делать всё, что пожелают. Я хочу, чтобы они чувствовали себя не в своей тарелке.
— Мне передать приказ об отступлении, лор… командующий Ранн?
— Через сколько времени все полки внешней обороны смогут перейти внутрь порта?
— Два часа, — быстро ответила адъютант. — Три, если вы хотите, чтобы мы заранее подорвали укрепления.
— Выполняйте, — с улыбкой сказал Ранн. — Первая вражеская волна будет здесь через шесть часов. Не начинайте вывод войск ещё два, я хочу, чтобы враги следовали своим планам, прежде чем мы изменим ситуацию.
— Гранд-батареи Железных Воинов приблизятся на дистанцию открытия огня, — сказал Хаогер. — Если вы будете ждать так долго, то отступление будет проходить под обстрелом.
— Мы увеличим поля базового слоя, удлиним их на километр в последний час отступления. Перенаправьте энергию из мезофекса, чтобы компенсировать отдаваемую реакторами. Оставьте достаточно для пушек верхней защиты, чтобы предотвратить любое орбитальное сближение, но опустите щиты. Если Пертурабо хочет захватить космический порт, то он не начнёт с бомбардировки посадочных доков.
Адъютант в течение нескольких секунд ждала, не поступят ли ещё какие–то приказы, а затем резко отдала честь и направилась к ближайшему посту связи. Хаогер остался.
— Вы выглядите недовольным, лейтенант-коммандер.
— Я не стану оспаривать ваши приказы, — недовольно ответил Хаогер. — Однако лорд Дорн был точен в своих приготовлениях, как в возведении оборонительных позиций, так и в их укомплектовании. Разумно ли отказаться от этого по прихоти?
— Прихоти? — Ранн сдержал гнев, несмотря на то, что его пальцы коснулись рукояти топора у левого бедра. — Вот как для вас всё выглядит?
Хаогер был умён и промолчал. Ранн жестом показал ему приблизиться. Лейтенант-коммандер сделал шаг вперёд и, поскольку был на несколько сантиметров выше, слегка наклонил голову. Голос Ранна звучал едва громче шёпота.
— Я командовал первой штурмовой группой много лет. Я ношу титул лорда-сенешаля, хотя я не настаиваю, чтобы другие часто использовали его, — Ранн подался ещё ближе, стиснув зубы. — И самое главное — лорд Дорн назначил меня главным.
Он отступил и немного повысил голос, но так, чтобы никто не слышал кроме Хаогера.
— Я знаю, что вы будете следовать моим приказам, лейтенант-коммандер, и я не собираюсь заводить привычку их объяснять. Но в этот раз, только в этот раз, потому что мне нужно, чтобы вы мне доверяли, я кое–что проясню. — Ранн направился к главному экрану стратегиума, квадратному столу пять метров шириной, который в данный момент показывал орбитальный вид космического порта и окружающих двадцати квадратных километров. Это была репрезентация, созданная на основе записей и данных ауспиков; поблизости не осталось ни одной орбитальной группировки лоялистов. При их приближении пробудился сервитор: его туловище, голова и руки соединялись проводами со стенкой стола, а из позвоночника тянулось множество кабелей к другим когитаторным машинам, расположенным по периметру зала. Логистарий поспешил покинуть свою нишу и занял место у панели управления рядом с сервитором.
 
— Вид сверху, четвёртое шоссе, — сказал Ранн, наклонившись вперёд и упираясь кулаками на пласталевый край экрана-стола.