Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)

— Я жду. По моим сведениям, готовится запуск трех космических аппаратов для доставки оборудования на базы на Луне, Энцеладе и Ганимеде. Так?
— Совершенно верно, товарищ маршал! — Сорокин вытянулся в струнку, стараясь поджать пухлый живот, переваливающийся за ремень. — Александров! Александров! — позвал он.
Через пару минут по металлической лестнице, из зала взбежал полноватый коротко стриженный парень в синей спецовке, и боязливо оглядываясь на всю нашу компанию, остановился около Сорокина.
  
— Влад! Быстро покажите товарищу маршалу расписание запусков аппаратов. Быстро!
Парень кивнул, бросился назад в зал, ринулся к столу и быстро-быстро застучал, как пулемет по клавишам.
Большая сфера в центре зала мягко развернулась в огромный плоский экран, занявший почти все пространство над столами. В трех колонках завращались три разных по форме, но похожих по дизайну сигарообразных серебристо-стальных аппаратов с многокамерными двигателями. Рядом выскочила дата, время запуска. Технические характеристики каждой.
— Вот, товарищ маршал, будет осуществлен запуск этих аппаратов.
Туровский мельком бросил взгляд на экран, быстро спустился по железной лестнице в зал, подошел к окну. Вдалеке, на дальнем краю острова в свете прожекторов белел ряд каплеобразных площадок, в центре каждой в фермах завис сигарообразный космический корабль с многокамерными двигателями. От каждой площадки шёл двухколейный рельсовый путь до массивных ангаров для сборки. Залитые безжизненным белым светом, даже отсюда они казались исполинскими колонами, держащими звездное небо.
— Вот эти аппараты? — Туровский повернул голову к Сорокину, ткнул рукой в сторону кораблей. — Они все подготовлены?
— Так точно, товарищ маршал!
— Хватит, Сорокин, орать. За ваше разгильдяйство я вас отдам под трибунал.
— Товарищ ма-а-ршал, — полковник жалобно заблеял, пошатнулся. — Мы не знали…
— Вы не знали, что я прилечу раньше? Поэтому валяли дурака. Если хоть что-то пойдет не так, то вас без суда расстреляют. Передайте мне все отчеты об испытаниях отдельных узлов, особенно двигателей первой ступени. И всех неполадках, которые пришлось исправить.
Сорокин опять призвал Александрова. Тот поколдовал за своим компьютером. Туровский вернулся к нам, присел на кресло и начал изучать текст, которые быстро-быстро пролистывал на экране. В зале царила тягостная тишина, прерываемая лишь щелчками, скрипом клавиш — операторы изображали бурную деятельность.
Когда маршал оторвался от экрана и поднял глаза, обнаружил, что Сорокин так и стоит рядом, чуть согнувшись в почтительном поклоне.
— Почему на втором запуске сменили двигатели первой ступени на изделии номер два-пять-ноль?
— Сергей Павлович решил поставить на это изделие экспериментальные двигатели КБ Мишина.
— Он отказался от двигателей КБ Глушко? Почему? Я вижу тут, что при испытаниях двигатели КБ Мишина показали гораздо худшую устойчивость. У них меньше мощность, тяга. Их пришлось ставить больше.
— Я не знаю, товарищ маршал, что произошло. Изделие прибыло к нам уже в таком виде. Мы лишь собрали, — Сорокин то бледнел, то краснел, мял в руках фуражку, будто от него зависело, какие движки ставить на аппарат.
— Ладно, — маршал хлопнул себя по колену, — Позовите Александрова вашего.
Когда парень предстал перед Туровским, тот поднял на него глаза, по-доброму улыбнулся.
— Влад, мне нужны все отчеты по предыдущим запускам, скажем за месяца три. И все материалы по запускам, которые предстоят сейчас.
— Это очень много, товарищ маршал, — спокойно, без всякого страха или угодливости сказал парень.
— Ничего-ничего. Я привык много читать. А пока я буду тут заниматься всем этим, Сорокин, покажите членам комиссии их апартаменты. Надеюсь, вы успели их подготовить?
— Конечно, конечно, — полковник сильно обрадовался, что его перестали «пороть» за безалаберность, и лишь просят устроить гостей.
Туровский остался в зале ЦУПа, а мы направились вслед за Сорокиным по коридору. На этот раз полковник не тащился, как раненная черепаха, а летел на всех парах, словно за ним гналась стая чертей, чтобы утащить в ад. Но когда мы ушли достаточно далеко, Сорокин вновь замедлил шаг, выпрямился и принял надменный вид хозяина.
— Вот здесь комнаты для наших гостей, — он махнул рукой в сторону дверей, выходящих в коридор. — Напротив них общая столовая. Туда подадут ужин.
Он развернулся к нам, оглядел всю компанию каким-то оценивающим, если не сказать, презрительным взглядом и заметил:
— Надеюсь, товарищи, вам понравится у нас.
Развернулся и медленно направился по коридору. Я проводил взглядом его широкую спину, обтянутую мундиром, распахнув дверь, прошел в первую комнату.
Большую часть квадратного помещения занимала двухспальная кровать, с кучей подушек, застеленная темно-серым пледом. У стены высился узкий шкаф, с другой стороны —массивный стол с большим монитором. За спинкой кровати развернулось огромное во всю стену панорамное окно с великолепным видом на золотую россыпь звезд и залитый безжизненным призрачным светом желтоватой Луны космодром. Я бросился на кровать, не раздеваясь, закрыл глаза. В голове мельтешили события прошедшего дня. Разговор с Туровским, я так и не смог ему рассказать все, о чем я знал. Прибытие напугавшего всех черного летающего гроба, который оказался огромным космолётом, перелет в совершенно другую местность этой планеты.
Нет, надо все-таки переодеться и принять душ. Снял скафандр и аккуратно повесил его в шкаф на специальных плечиках. Он занял там все место. На одной из полок я обнаружил банный халат, большое пушистое полотенце. Напротив шкафа оказалась дверь в небольшой душ. И как я не хотел, но нахлынули воспоминания, как в другом душе произошли те события, что едва не привели к гибели Дарлин. Душевная боль полковника Ковалёва, которую он уже тогда не скрывал. Наверно, они сейчас вместе. А Светлана одна. Непроизвольно в голове начали рождаться картины, как девушка раздевается, шлепая голыми ножками, идет в душ. И вновь объяло жаром и кровь бросилась не только к лицу, но и к другой части тела. Так что я не выдержал, присел на кровати, потер лицо руками. Надо успокоиться. Мне всегда удавалось сохранять самообладание, и что может измениться сейчас?
Я отправился в душ, включил на полную мощь — здесь можно не экономить воду. Её сколько хочешь, вон рядом целый океан. Да, вода морская, соленая, но её легко очистить. Струйки воды били по коже, то горячили, то охлаждали, доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие. Вылез из душа в совершенно блаженном состоянии. Упал на кровать, забылся в дреме, пытаясь отогнать мысли о Светлане. Может быть, нам действительно стоит остаться здесь, на Земле? Дарлин выйдет замуж за этого полковника. А я… А я постараюсь увлечь дочь маршала. Почему бы нет?
Кто-то робко постучал в дверь, будто царапнул котенок.
— Входите! — крикнул я, вставать не хотелось.
Пробежал легкий ветерок и словно из моих снов рядом возникла точенная фигурка дочери маршала. Я подскочил, как ужаленный, уставившись на девушку. Её короткий халатик не сходился на груди, открывал больше, чем мог скрыть. Загорелые, сильные ноги, с тонкой щиколоткой, изящной линии икры.
— Извините, Эдгар, что я пришла. Можно?
— Да, конечно.
Она присела на край кровати, не сводя с меня своих пламенеющих голубым светом глаз. Взмахнула пушистыми, густыми ресницами, взлохматила рыжие, как огонь волосы.
— Папа рассказывал, что вы прибыли к нам из другой галактики. Это правда?
— Конечно. Я родился на планете Галиганту в галактике Астреус.
  
— Но вы так похожи на нас. Может быть, быть вы тоже земляне, потомки землян?
— Не знаю, Светлана, — я не удержался, взял ее за руку, она не отдернула.
И моя рука скользнула дальше, внутрь крошечного одеяния, а там я не ощутил ничего, кроме беззащитного нагого тела, не по-девичьи крутых бедер, шелковистой кожи. И это заставило закипеть кровь сильнее, чем при битве с любыми тварями, бросило в жар, заставив застучать сердце в неистовом ритме. «Сердцу не прикажешь», — почему-то вспомнились слова полковника. Сердце первым отзывается на призыв плоти.