Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)
За стеклянными дверцами просматривались ряды высоких толстых книг с тисненными золотом корешками.
Все это так не вязалось с видом высоких башен, которые вырастали за панорамным окном. Навевая мысли о звездолетах, выстроившихся рядами на старте, нетерпеливо рвавшихся в бездонное небо.
— Хочу стать пилотом звездолета, — твердо ответил парень. — Хочу долететь до самых далеких уголков Вселенной. Открыть новые галактики, новые звездные туманности…
Мужчина усмехнулся, тонкие синеватые губы скривила обидная улыбка. Заученная фраза вызвала у него презрение.
— Космодрайвером, молодой человек. А не пилотом. Это гораздо ближе к тому, что вы могли бы здесь получить.
— А я не могу? — парень нахмурился, желваки заходили под кожей.
— Ну почему же нет? А сможет ли ваш отец оплатить курс нашей академии?
Мужчина наклонил голову вбок, и впервые сфокусировал взгляд на лице молодого человека.
— Я прошел все тесты с оценками по максимуму. Я лучший. Для меня должно быть место в вашей академии.
— Мы готовимся к войне, молодой человек. К войне. Мы собираем все средства, чтобы создать лучшее вооружение. Настали тяжелые времена.
— И поэтому вам нужны новые пилоты! — парень осекся и поправился: То есть космодрайвера. А я буду космодрайвером экстракласса.
— Ваш отец маршал Рей, — мужчина провел ладонью по поверхности стола, словно сметая невидимую пыль. — Может купить не только спейсфайтер в подарок своему сыну и наследнику. Ему не составит труда оплатить курс в нашей академии. Лучшей на планете. Не так ли? Лучшей! А у нас приоритет набора курсантов из бедных семей. Социальная справедливость. Помогать тем, у кого нет богатых родителей.
Парень промолчал, но желваки под кожей заходили сильнее, он сжал зубы так, что они скрипнули.
А начальник академии с пафосом продолжал:
— Да, ваш отец — большая величина в нашем комитете обороны. Можно сказать, он занимается там всем. Иногда увлекается. Его этибезумные идеи с этой, — он помахал в воздухе рукой, будто очерчивая неведомую математике фигуру, — Экзотической материей. Бесполезная трата времени и денег.
— Я обязательно передам ваше мнение отцу, —ядовито проронил парень.
Мужчина откинулся на спинку кресла, с нескрываемым осуждением посмотрел на парня.
— Не имеет значения.
Очертания стола, всего кабинета начали искажаться, разползлись. Проступила тьма. Едва заметное жужжанье. Капсула открылась. Хлынул свет, ослепил, но глаза тут же привыкли.
Вокруг меня хлюпала кровавая жижа — все, что осталось от моего прежнего тела. Все-таки перегрузка убила нас в очередной раз.
Медленно-медленно рассеялся туман моего видения. Начальник академии и парень, каким я был давным-давно. На мгновение хлынули в голову болезненные воспоминания об учебе в академии, об отце. И как мне хотелось вернуться туда, в прошлое и вмазать начальнику академии по физиономии.
Нет. Надо успокоиться. Я вдохнул побольше воздуха, выдохнул. Отогнал горькие воспоминания в самый дальний уголок сознания.
Я выскочил, отряхнулся.
Запустил сканирования сознания — помню ли я что произошло? Все ли витакамеры сумели переместить в мой новый мозг?
Уфф, нейронные связи восстановились, интерфейс выдал 99% целостности.
Вызвал робота-уборщика. Тихо хрюкая, словно от удовольствия, маленький помощник занялся очисткой.
Капсулы Осберта и Лысого не открылись. Одним прыжком я оказался рядом. Вызвал экранчик с показаниями уровня жизни. Уфф, обаживы.
Крышки капсул синхронно приподнялись по моей команде.
Осберт присел, осоловело оглянулся. Его покачивало. Глаза прикрыты. Бледная кожа стала совсем белой. Хреново ему пришлось.
А Лысый спал, свернувшись калачиком. На поверхности темно-красной жижи, как большая грязно-фиолетовая медуза плавала его грива. Я усмехнулся. Лысый опять стал почти лысым. Вита-камера восстанавливала тела по генетическому образцу, заложенному в банк данных. А Лысый каждый раз ленился обновить его.
Проверил интерфейс — и вздохнул с облегчением. Космические комиссары исчезли из поля видимости.
В голове совсем уже прояснилось. Вызвалкарту. Ослепительно ярко вспыхнули мерцающие звезды — цефеиды — маяки Вселенной. Но я не узнавал эту часть космоса. Совсем не узнавал. Конечно, галактик во Вселенной триллионы, и везде мы побывать не успели. Но всегда какие-то общие детали я подмечал. А тут.
— Ну и где мы? — поинтересовался я у подошедшего ко мне Осберта. — Где мы, Арихман нас побери? Где мы оказались? Между прочим, по твоей милости.
Осберт уже походил на себя, обычного. Глаза заблестели, лицо разгладилось, в уголках рта появилась обычная чуть снисходительная улыбка.
— Ну милость моя занесла нас похоже куда-то в спиральную галактику. В самую нижнюю часть ее рукавов. Выведи план-карту четче.
Я плюхнулся в выросшее подо мной кресло. Щелкнул пальцами, вызвал сферу под потолок рубки. Во всю ее ширь закрутилась плоская спираль из сверкающих пылинок.
— Подождите, — пронзила мысль. — А где у нас Дарлин?
Дарлин не было в рубке, когда мы совершали прыжок. Спасла ли ее капсула? Кончики пальцев похолодели.
Вжик-вжик. Разошлись двери рубки и на пороге предстала наша Принцесса. Пунцовая от злости.
— Что за бардак вы устроили? Почему я проснулась в гребанном дерьме. Куда делись мои волосы?
Действительно, вместо роскошной каштановой гривы с розовым оттенком на голове Дарлин красовались жалкие тонкие волоски. Дарлин так часто меняла свою прическу, что вита-камера путалась в ее генических образцах.
— Ты нас подставила! Вот и оказалась в дерьме! — Лысый уже проснулся и подскочил к девушке, размахивая руками. — Это ты! Ты не увидела, что на объекте есть разумная раса. Раса! Разумная! За нами гнались космоботы. Они размотали бы нас на кварки! И мы прыгнули. Прыгнули в воронку. Ты понимаешь, что ты наделала?
Ни одна жилка не дрогнула у Дарлин от воплей Лысого. Холодно отстранив его, легкой походкой прошествовала к нам.
— Уймись, Лысый, — миролюбиво проронил я. — С кем не бывает. Это я виноват, что не сказал нашей Принцессе просканировать всю планету. Все, забыли. Давайте думать, что делать сейчас.
— Ну что я могу сказать? — Осберт откинулся в кресле, прикрыл глаза. — Мы потеряли почти все топливо и баки для него. Это первое. Второе… Что второе? Ах, да. На данный момент мы абсолютно мертвы. С точки зрения Вселенной. Через пару часов отключится все электричество, гравитация. И мы все умрем, а наш аппарат будет вечно носиться в космосе, пока не рухнет на какую-нибудь звезду. Наша смерть будет долгой и мучительной.
Осберт, как никто другой, умел обнадежить.
— Ты офигел совсем? Что за адскую глупость ты сейчас сочинил? — Дарлин бросила презрительный взгляд на Осберта, который даже не пошевелился. Только ухмылка в уголке рта стала больше. — Тебе бы романы в стиле Стивена Кинга писать. Все не так ужасно.
— Что такое «стивен кинг»? — Осберт приоткрыл один глаз. — Этот «король» умеет создавать кротовые норы?
— Не умеет! Он писатель.
— А-а-а, — Осберт сделал вид, что разочарован.
Дарлин поражала меня какими-то особыми знаниями о том, о чем никто не имел ни малейшего представления. Зачем она забивала свою головку ерундой?
— Мы сейчас находится рядом с планетарной системой, — начала Дарлин. — Совсем близко.
Медленно погас свет, и вся кают-компания заполнилась бесконечным танцем звезд, завихрений звездных туманностей, ярко вспыхивающих и гаснущих цефеидах, по которым мы ориентировались во Вселенной.
Я помнил то далекое время, когда в звездолетах устанавливали иллюминаторы. Круглые, овальные, квадратные. На любой вкус. Изобретатель суперпрочного стекла стал мультимиллиардером. Но потом случился прорыв. Ученые смогли синтезировать экзотическую темную материю. В промышленных масштабах. А конструктора, наконец, получили топливо для двигателей, которые дали увеличение скорости в сотни тысяч раз. И теперь в иллюминаторы пассажиры звездных лайнеров наблюдали лишь тьму. Пустоту пытались заменить на компьютерные симуляции, но это сразу вызвало взрыв негодования и разорение множества кампаний.