Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)

— О, так ты боишься, что я погибну? Ну так другого найдете. Можешь сам в главари выбиться.
— Придурок, — бросил он беззлобно. — Скажи, а вот когда ты найдешь все материалы для своего звездолета, ты улетишь отсюда?
— Не знаю. Наверно, улечу.
Почему-то я совсем забыл об этом. Зачем вообще прибыл на эту планету, познакомился с разумной расой. Там, в космосе болтается мой израненный «зверь», а я никак не мог «исцелить» его.
  
— Слыхал, твоя Дарлин замуж выходит.
Что-то сжалось внутри, кольнуло острой болью. Но я постарался не подать виду. Бросив полотенце, улегся, ощущая, как тепло нагретой солнцем земли растекается по телу.
— Ну, правильно. Если я погиб, значит, некому ее вытащить с Земли. Пусть делает теперь, что хочет.
— Слушай, Лазер, мы ведь можем ее похитить. И ты откроешься, что жив. Что звездолет хочешь починить.
— Зачем? — я приподнялся на локте, пытаясь понять по физиономии Крупы, чего он на самом деле хочет. — Пусть становиться женой Ковалёва. Она хотела. А открываться ей не хочу.
— Ну и правильно, — кажется, он даже обрадовался моим словам. — И что думаешь насчет операции?
— Думаю то же, что и ты. Угнать транспорт, вытащить как можно больше оружия и притащить сюда. Да, Крупа, еще нужно взять побольше урановых стержней. Сделать здесь помощнее реактор, голографический экран защитный.
— Да. Если бы можно было с урановых рудников утащить. Тут же рядом на материке урана навалом. Но вот беда. Радиация.
— Это не проблема. Мой скафандр выдержит любую жесткую радиацию. В космосе она чудовищная. Если бы какого-то робота-рудокопа достать, тогда я бы слетал на рудники и добыл бы уран.
— Это без проблем найдем. Да, кстати, тебя Зои искала. Сказала, что бы обедать шел. Она сделала твои любимые блинчики с творогом.
Впервые слышу, чтобы у меня была какая-то любимая еда. Но раз Зои постаралась, надо попробовать.
— Пошли.
Когда мы прибыли сюда, я обнаружил, что здесь уже все подготовлено. Есть вычислительный центр, склад оружия, комнаты отдыха с двухуровневыми койками. Крупа показал мне слитки золота, которыми расплатился Архитектор. Хотя я не очень верил, что он существует. Крупа, наверняка, стянул золото с какого-то склада. И хотя земляне официально не признавали финансовые системы, на самом деле купить и продать можно было, что угодно. Нелегально, конечно. Но я сам как-то выполнял задания криминального воротилы, который торговал на черном рынке редкими металлами. И я воспрянул все это спокойно.
Местные жители отнеслись к нам спокойно, даже безразлично. Их не заинтересовало, откуда мы взялись и кто такие. А вот продать нам продукты, свежее молоко, мясо, хлеб, виноград они соглашались с удовольствием.
С Крупой мы уже дошли до террасы рядом с двухэтажным белым домом. Столики пустовали, видно, все наши ребята уже поели. Но стоило пройти к одному из столиков, как в проеме возникла точеная фигурка в открытом синем коротком платье, что открывало гораздо больше, чем скрывало.
— О, Зои, — воскликнул Крупа. — Нам поесть надо с Лазером. Осталось там что-нибудь? Не все наши орлы сожрали?
Девушка лукаво улыбнулась, понимая, что парень шутит. Исчезла в проеме, и буквально через пару минут наш столик ломился от еды. Огромное блюдо с бараньими ребрами источало такой аромат, что я не выдержал, схватил кусок, вонзил зубы.
— Вкусно? — поинтересовался Крупа, ухмыльнувшись, и обратился к Зои: — Принеси нам вина. Знаешь, Лазер, местные жители делают неплохой мускат.
— Я не буду, — пробормотал я с набитым ртом.
— Почему? — Крупа удивлено приподнял брови. — Хорошее вино. Не французское бордо, конечно, но очень неплохое.
— Я не пью алкоголь.
— Во как. И почему ты такой трезвенник?
Я не знал, что означает странное слово «трезвенник», обидная кличка или что-то еще, но объяснил, как делаю всегда:
— Алкоголь убивает клетки мозга. А мне мой мозг нужен для пилотирования.
Крупа коротко хохотнул, шлепнул меня по плечу:
— Ну ты даешь. Чисто монах. Не пьешь, не куришь. И баб не трахаешь? Ну, ладно, ладно, молчу. Зои, мне принеси вина.
— Зои, а ты сама уже обедала? — поинтересовался я.
— Я перекусила.
— А, ну это не считается. Давай присоединяйся к нам.
Глаза девушки засветились такой радостью, будто она ждала только этих слов. Убежала в дом и через пару минут вернулась с подносом, где стояла тарелка, два бокала, бутылка из темного стекла. Присела к нам за стол. Крупа лихо сорвал пробку, разлил по бокалам золотистую жидкость. Вылил в себя весь бокал, девушка только пригубила. Положив на тарелку пару ребрышек, аккуратно отрезала кусочки мяса, положила в рот. А я пытался не смотреть на глубокую ложбинку между двумя нежными округлостями, выступающими из очень открытого платья на тонких бретельках.
Крупа довольно быстро расправился с мясом, гарниром. Докончив бутылку вина, потянулся.
— Ну ладно, я пошел. Надо выспаться перед операцией. Зои, не забудь нашему монаху предоставить десерт, — он подмигнул.
Со скрипом отодвинул стул, направился танцующей походкой, что-то напевая себе под нос, в дом.
Мы остались вдвоем с девушкой, она незаметно придвинулась ко мне, я и ощутил её крепкое молодое тело так близко, что пробрала дрожь.
— Да! Я забыла принести!
Она вскочила, убежала в дом, и вернулась с металлическим подносом, где стояли две фарфоровые чашечки с кофе, булочки и на тарелочке лежало нечто, смахивающее на мягкий дырчатый конверт.
— Я испекла тебе блинчики с творогом, — объяснила Зои. — Крупа сказал, что это фирменное блюдо вашей расы.
Я не стал разочаровывать девушку, что впервые слышу о том, что придумал Крупа. Просто взял конвертик и откусил кусочек.
— Вкусно. Ты так хорошо готовишь.
— Нет, я не все готовлю. Я только десерт умею. Мясо у нас Хряк готовит. Он мастер.
— Понятно. Но мне все понравилось.
Но сидеть спокойно рядом с девушкой, которая так откровенно демонстрировала свои прелести, оказалось невыносимо, пропало желание что-либо есть. Я прожевал с трудом эти конвертики-блинчики, ощущая, как пожирает внутренний жар, желание совсем другого рода. И выступивший яркий румянец на лице Зои, её призывный взгляд кружил мне голову, заставлял сердце грохотать все громче и громче.
 
Аромат кофе сливался с феромонами ее тела — нечто сладкое, терпкое, от чего кружилась голова. Манящий взгляд, лукавая улыбка призывали к действию. Пожар в паху разгорался все сильнее. Она машинально мешала ложечкой в чашечке, и я перехватил ее руку, притянул. Наклонился, мои губы будто случайно коснулись ее шеи, ладонь скользнула, задев цепочку, длинный цилиндрический камень на ней словно указывал на глубокую ложбинку между упругими округлостями, как мою главную цель.
Я не выдержал, забыв напрочь, что за нами могут наблюдать из окон, прижал девушку, обнял, ощущая, как ее тело чуть выгнулось. И мы едва не задохнулись в поцелуе. В каком-то бреду, безумии я начал покрывать поцелуями ее шею, лицо, плечи.
Но, тяжело дыша, я с трудом прервался, решив, что все-таки продолжить лучше в другом месте. Ее глаза светились таким счастьем, которого я никогда не видел у других женщин, с которыми у меня возникали отношения.
И тут она бросила мимолетный взгляд куда-то через мое плечо, глаза округлились, лицо вытянулось, его выражение изменилось настолько внезапно, что я машинально обернулся.
  
Над морской гладью завис странный аппарат, смахивающий на огромный сплющенный волчок из серебристо-белого металла, весь утыканный раструбами-дюзами, которые вспыхивали каждый раз, когда аппарат резко перемещался.
Я вскочил на ноги, уронив стул. Чего стоило мне вновь отказаться от утоления, бушующего внутри, желания?
— Извини, Зои, — я взял ее за руку, приложил к своим губами. — Разобраться нужно, что это за хрень.