Чувства и искупление (СИ)

Удаляющиеся шаги быстро перешли на бег, и Рея осталась с Ротмантом вдвоем. Смотреть ему в глаза оказалось намного сложнее, чем девушка предполагала, — одновременно и страшно, и неловко. Роланд же совсем не стеснялся сверлить Рею осуждающим взглядом, и странное чувство ревности зародилось глубоко в его груди.
— Как быстро вы нашли утешение в объятиях другого, — едко усмехнулся Ротмант.
И на что он надеялся? На то, что юная девчонка будет любить его так же долго и сильно, как он любил Кассандру все эти годы? Несколько отрезвляющих фраз в ответ на признание, и энтузиазм молодой особы поугас. Однако Рея выглядела более чем оскорбленной, и злоба, предназначавшаяся изменщику и подлецу, нашла новую цель. Она не позволит обесценивать свои чувства, из-за которых так много страдала, даже тому, кто целиком завладел ее сердцем.
— Не стоит судить меня по всем женщинам, которые встречались на вашем пути, — девушка гордо вздернула подбородок, смело переводя взгляд на артефактора.
Его глаза налились кровью, словно у дикого зверя перед схваткой, и Ротмант приблизился к Рее вплотную, намереваясь вызвать в ней страх, но она слишком хорошо успела изучить мужчину, чтобы бояться его хитрых уловок. Ее окутал мускусный аромат духов Роланда, и обида, плотно засевшая под ребрами, уступила место желанию. Рея громко сглотнула, принимая поражение собственного тела, и вздрогнула, когда артефактор почти ласково заправил прядь ее шелковистых волос за ухо.
— Я никогда не видел в вас женщину. И никогда не увижу, — с ухмылкой произнес он, продолжая играть свою роль.
Она часто заморгала, сдерживая слезы, и, одеревенело развернувшись, ушла прочь, упрямо держа осанку и скрываясь в темноте коридора. Роланд еще несколько мгновений ощущал бархат ее кожи и подавлял острое желание догнать девушку, пропустить через пальцы черные шелковистые волосы, сжать хрупкое тельце в своих руках и впиться в мягкие губы грубым поцелуем. Он не мог хотеть ее. Не свою ученицу. Он не мог сломать ей жизнь, потому что незаметно и внезапно Рея превратилась для него в нечто драгоценное и дорогое — в то, что Роланд поклялся защищать.
Уже в своих покоях Ротмант уверял себя, что поступает правильно, игнорируя боль в сердце. Он засыпал с печальными мыслями о карих глазах Кассандры, но перед взором упорно вставали голубые.
***
Колеса дорожного экипажа уносили Рею прочь от замка. Она без особого энтузиазма возвращалась в родительский дом на каникулы, объявленные в честь ежегодного празднования победы Арривии в Южной войне, но из двух зол девушка выбрала встретиться с отцом, чем еще раз увидеться с Ротмантом. Казалось, что он окружал ее повсюду, напоминая о себе дуновением плаща в проходе, низким голосом из классных комнат и легким мускусным ароматом, витавшим в воздухе после него. Даже в спальне девочек Рея не сумела скрыться — прямо перед отъездом на прикроватной тумбочке она заметила записку, в которой Ротмант приказывал незамедлительно напитать кольцо его магией. Она не ослушалась лишь для того, чтобы не навредить своему организму, а не из-за ослеплявших ее чувств. По крайней мере, Рея всю дорогу внушала себе именно это.
В таком же подавленном состоянии встречала весну и Эбби, устроившаяся в сидении напротив. Ее красные заплаканные глаза равнодушно высматривали пейзаж за окном, а смятые упаковки шоколада в руках давно были пусты. Рея вздохнула, отложив газету, на первой странице которой красовался ее отец, и с сожалением взглянула на подругу, пересаживаясь к ней.
— Как он мог так со мной поступить? — Эбби шмыгнула носом, рисуя на стекле разбитое сердце.
— Не взывай к совести тех, у кого ее нет, — Рея потянулась, раскрывая лежащий на коленях плед, чтобы укрыть подругу.
— Я думала, мы любим друг друга, — Эбби благодарно закуталась в плед, пряча лицо на плече у Реи.
— Я тоже так думала, — тихо ответила Рея, плача внутри вместе с всхлипами Эбби.
Она поглаживала по спине постепенно затихавшую подругу и думала, что терзания сердца на самом-то деле мелочи по сравнению с жизнью, которой в один момент Рея легко могла лишиться. Она вспомнила страх, поселившийся в ее детском разуме во время разгара войны, угрозы, поступавшие в адрес отца нескончаемым потоком, и смерть матери, которая сильно отразилась на маленькой девочке, и все остальное показалось Рее таким незначительным.
 
Стук колес и завывания ветра мерно убаюкивали ее, и девушка, не в силах сопротивляться, последовала примеру Эбби и тоже задремала. Ей не снилось ничего, и чувство спокойствия накрыло ее, когда карета подъезжала к порталу. Открыв глаза и сонно проморгавшись, Рея поняла, что накрыло ее вовсе не спокойствие, а плед, с заботой оставленный на ее плечах незнакомцем.
***
Рея не выносила шумных компаний, зазнавшихся снобов и званые ужины, и в место, где собирались эти три составляющие, шла как на каторгу. У входа в огромный особняк ее уже ждал отец, окруженный стаей журналистов и купающийся в их вопросах. Появление дочери он встретил осуждающим взглядом, поджатыми губами и бровями, хмуро сошедшимися на переносице.
— Я специально оставил для тебя платье, — тихо прорычал старший Уайт.
— А я специально дала понять, что не надену его, — закрывая глаза ладонью от нахальных стервятников, Рея прорвалась вперед, теряясь в толпе.
Учтивый слуга вежливо попросил девушку снять бежевое пальто, и Рея протянула ему единственный не черный элемент ее гардероба на сегодняшний вечер. Среди вычурности, напускного богатства, дорогих нарядов и изысканных причесок в простой черной рубашке, пиджаке и брюках с волосами, заплетенными в обычную косу, Рея выглядела блекло. В этом и заключалась ее цель вынужденного визита на мероприятие, от которого в желудке все сворачивалось в узел, — стать для всех невидимкой.
Играющую классическую музыку и запах еды, смешавшийся с удушливым ароматом парфюмов гостей, Рея считала вещами несовместимыми, но высшее общество и элита превращали в безвкусицу все, к чему приложили руку. Отец чувствовал себя в своей стихии, когда присоединился к ней, в то время, как Рея убеждалась, что она далека от мира аристократии и не желает стать его частью. Протянутый официантом бокал с шампанским девушка выпила залпом для поднятия боевого духа в предстоящей схватке с высокопоставленными чиновниками.
Стоя в тени, Ротмант заметил Рею сразу. Она, как и он, черным пятном огибала залу с бесстрастным выражением лица. Общение с ним определенно пошло ей на пользу. Когда отец взял ее под руку и потащил в эпицентр сосредоточения верхушки королевской власти, Рея ощутимо напряглась, и Роланд решил не терять девушку из виду. Он до сих пор подсознательно нес ответственность за нее.
Когда отец остановился перед высоким широкоплечим мужчиной, Рея, собравшись с духом, ждала очередной неприятности. Мистер Уайт прошептал что-то на ухо незнакомцу, тот обернулся и оценивающим взглядом стал разглядывать лицо девушки. Его белоснежный оскал не оставил сомнений, какую именно цель он преследует.
— Это моя дочь Рея, я рассказывал вам о ней, мистер Оуэн, — с легкой улыбкой обратился Уайт к мужчине.
Рея давно не видела улыбку отца, и поэтому подаренная им лестная эмоция в адрес незнакомца заставила ее насторожиться. Этот Оуэн несомненно привык к повышенному вниманию к своей персоне и вел себя очень уверенно и с достоинством, словно всю жизнь проводил переговоры. Его внешность многие назвали бы привлекательной — подтянутое тело, длинные пшеничные волосы и изумрудные глаза притягивали внимание. Рея же разглядела за физической красотой хищника, готового разорвать свою жертву на куски.
— Теодор Оуэн. Глава Совета короля, — представился мужчина и без лишних колебаний взял руку Реи, запечатлев на тыльной стороне кисти легкий поцелуй.
Рея приложила неимоверное усилие, чтобы не скривиться, и незаметно убрала руку в карман. Предчувствие не покидало ее, и, пока отец принялся обсуждать с мужчиной прокурорские вопросы, она поспешила улизнуть и спрятаться во внутреннем дворике.