Исчадие Кромки. Часть 2 (СИ)

— Ты поглянь, Хоттабыч, настырная кака животина? — обратился он ко мне. — В догонялки поиграть хочет! Эх, давай, давай родныя! Поспешай! — заорал Ломонос, продолжая нахлестывать Коняшек.
Волшебные Сани летели словно ветер, но летающая Змеюка постепенна настигала.Неожиданно Тварь распахнула пасть, и оттуда вырвалась обжигающая струя пламени. Просто мощнейший такой поток раскаленной плазмы.
— Ну, так мы не договаривались! — обиженно засопел Ломонос, осознав, что опростоволосился. — Застоялись Коники мои… — шмыгнув носом, неохотно признался он. — Вот и не вывозят… Так что теперь это… Спалит ведь Сани, жаба бородавочная! А Хозяйка с меня за них обязательно спросит!
А ведь старикан был прав, я заметил, как запятки Вошебных Саней «потекли», теряя форму.
— Ну, ребятки, выручайте-помогайте! А то живыми не уйти от супостата! — взмолился возница.
— Как помогать? — растерялся спасенный молодой богатырь. — У меня ни меча, ни копья не осталось! А с луком против Змея и нечего ловить!
— А ты вон, хоть палку эту метни, — указал Ломонос, на забытое мною в санях допотопное «копьецо», прихваченное на свалке Артефактов.
Только думается мне, что никакой пользы от этого не будет. Таким хилым оружием его даже не поцарапать, только если в глаз попасть. Но у Змея их еще целых пять!
Пока витязь крутил в руках мой «посох», размышляя: «метать, иль не метать? вот в чем вопрос?» — Подлая Змеюка вновь плюнула в нас охренительно мощной струей пламени. И, судя по расстоянию, на этот раз нас обязательно должно было зацепить и прожарить хорошенько.
— Берегитесь, мессир! — заверещал Матроскин, испуганно вцепившись когтями мне в ногу.
— Ух, ё! — выругался я в сердцах. — Обалдел, хвостатый! Больно же!
— Простите, мессир, я не специально! Похоже, конец насту…
— Не суетись «под тесаком», Матроскин! Дедушку Хоттабыча так просто не прикончить!
Основательно зачерпнув Силы из Резерва, я поставил на пути огненной струи Большой Ледяной Щит. Ну, это я его так назвал, поскольку только что выдумал. И он появился — сверкающий в лучах солнца, толстый кусок льда, удерживаемый в воздухе Гравитационным Даром. Пламя и лед столкнулись. Щит начал таять, истончаться, затем вдруг раскололся, но пламя к тому времени успело погаснуть.
— Эх, молодец, паря! — обрадованно завопил Ломонос. — Так ты тоже, выходит, из наших? Из Морозных?
— Из ваших, из ваших! — усмехнулся я, наблюдая, как Змей, слегка потеряв скорость, обруливает острые ледяные остатки Щита, которые я продолжал удерживать висящими в воздухе на его пути.
— А теперь жахни его чем убойным, Хоттабыч! — продолжал подзуживать меня старикан. — Чтобы жизнь малиной не казалась и неповадно было на честных Духов нападать!
Ну, о честности Ломоноса я промолчу, у меня были определенные сомнения на этот счёт — он еще тот хитрец. Но, так или иначе, с нашим преследователем нужно было что-то решать. И я решил, не изобретать велосипеда, а попотчевать его самым первым моим заклинанием, освоенным в этом Магическом мире — «Холодцом».
Тогда всё закончилось печально, Сила, которую я, в общем-то, еще не умел как следует контролировать, погубила хорошего человека. А на этот раз, я надеюсь, она, наоборот, спасет наши жизни. Из моей ладони вырвался тонкий узконаправленный концентрированный Поток Холода. В Магическом Зрении он выглядел зеленовато-сиреневым лучом, который «впился» в Трехголового Змея.
Если он недалеко убежал от обычной физиологии, то должен был бы быть, как и все земноводные — хладнокровным. Да даже, если и нет, и он — чисто Магическое Существо, заморозка должна его основательно замедлить. Наряду с Магией, физика в этом мире тоже работала.
Я не прогадал и на этот раз, Горыныч стал махать крыльями гораздо реже, а его зеленая чешуя начала покрываться тонкой корочкой льда. Змей постепенно обрастал изморозью, превращаясь в огромную блестящую на солнце замороженную глыбу. Время от времени он пытался растопить лед своим огненным дыханием, но я наращивал поток «Холодца», восстанавливая снеговую шубу.
 
Надо отметить, что сопротивляемость к холоду у Горыныча оказалась феноменальная. Он продолжал обрастать льдом, и крыльями едва шевелил, но сука, продолжал за нами упорно лететь. Другая Тварюга уже бы давно замёрзла нахрен, а этот трехголовый говнюк всё никак не успокаивался. Конечно, догнать нас он уже не мог, но и подыхать не собирался.
Я уже было совсем решил поменять тактику — и раздавить Горыныча Гравитационным Даром, как давеча того же Гипериона. Только «солнца» из Змея, увы, не получится. Я перестал морозить трехголовую Тварь, и уже собрался опутать его Силовыми Гравитационными Полями, когда наш спасенный богатырь неожиданно метнул в летающего Монстра мою кривую палку.
Дрянное копьецо, не имеющее даже наконечника, а просто обожжённое на костре, ушло «в полёт» с шумом и скоростью взлетающего реактивного лайнера. Мало того, так за ним еще и протянулся огненный хвост, как у влетающего в атмосферу космического болида. А ведь если я ничего не путаю, болид с древнегреческого переводится как метательное копьё. И если у древних греков были такие метательные копья, то я просто умываю руки.
— Ты чего это такое сотворил, паря? — Ломонос обернулся на шум летящего копья, да так и замер с раскрытым ртом.
— Не знаю, — пожал плечами витязь, — я просто кинул эту… палку… А оно, вона, как удачно вышло!
Огненный росчерк стремительно приблизился к Змею и с чудовищной силой ударил его в грудь, покрытую крепкой чешуйчатой броней. И всё… А я ожидал куда более эффектного «боевого соприкосновения» при таких-то начальных параметрах. Какого-нибудь большого бада-бума, чтобы только кровавые сопли и слюни в разные стороны разметало. А тут никакого эффекта, кроме завораживающего полёта.
Но, как оказалось, со своими выводами я поспешил. Прошло несколько секунд и Змей, перестав взмахивать крыльями, неподвижно замер в воздухе. Мгновение он висел, а затем «клюнул носом», вернее, целыми тремя «носами», завалился на бок и начал стремительно пикировать вниз, как подбитый бомбардировщик.
Ломонос довольно ощерился и толкнул острым локтем в бок стоявшего рядом спасённого витязя:
— Ты смотри, паря, смотри как пошел! И как это ты его?
— Да случайно, наверное, получилось… — Пожал плечами розовощекий паренёк-богатырь.
— А ну посмотрим, разобьется змеюка подколодная, али нет? — И старикан направил коней вслед за падающим со свистом Горынычем.
— Тогда уже не подколодная змеюка, а поднебесная, — поправил я Стихийного Духа.
— А хрен редьки не слаще! — отмахнулся он от меня. — Пусть сдохнет, собака!
Мы «нагнали» падающего Змея возле самой земли, где Ломонос резко остановил повозку, Однако, он благоразумно не приближался к разогнавшейся туше, держась поодаль. Мы приземлились на поросшую зеленой травкой полянку буквально за пару мгновений, до того, как многотонная туша Горыныча на полном ходу врезалась в возвышающийся перед нами пригорок, поросший густым лесом.
Земля основательно дрогнула, а во все стороны полетели камни, щепки и куски размочаленной древесины. А затем рвануло так громко и ярко, что у всех сидевших в санях заплясали «зайчики» в глазах, и заложило уши. Земля задрожала еще сильней, а в небо взметнулся огненный гриб, как при взрыве ядерной бомбы.
— Вот это жахнуло! — обрадованно заорал Ломонос, которому подобное зрелище доставляло явное удовольствие. — Вот это я понимаю! Как думаешь, Хоттабыч, конец зверюге пришёл?
— Думаю, что пришёл, — согласился я с предположением Стихийного Духа.
— Красота-то какая! — повторил старикан мои недавние слова, пялясь во все глаза на последствия разрушительного взрыва. — Лепота!
Когда огонь прекратился, а дым рассеялся, Ломонос вновь поднял в воздух своих Коняшек и подлетел к месту крушения Змея. От Горыныча мало чего осталось после такого взрыва. То тут, то там валялись куски его истерзанного тела, дымясь и истекая кровавой жижей. Теперь нам стало понятно, что Чудовище окончательно уничтожено и восстановлению не подлежит.