Рай-отдел (СИ)
Валерик за стойкой «вахты» принял тубус с опечатанными ключами, подождал, пока распишутся в журнале сдачи и с рассеянным видом спросил:
— Не знаешь: «человек как личность» десять букв, что-то вертится, да не вспомню.
Угу, не знал, да еще и забыл.
— «Индивидуум», наверное, — буркнул Игорь, направляясь к дверям.
Двери в «Межкниге» стояли практически антикварные: двойные, хорошего дуба, с латунными отбойниками внизу, — уцелели в неприкосновенности с эпохи развитого социализма, разве что внешние стекла нынче затемнены зеркальной пленкой. Кстати, недурно тогда на этой пленке наварилось…
Привычные мысли, пусть корыстные и меленькие, помогали сохранять остатки спокойствия. Но, уже берясь за длинную рукоять наружной двери, Игорь с болезненной тоской осознал: всё не так, всё изменилось. Навсегда изменилось…
Снаружи была зима. Игорь глянул на свои кроссовки — выскочил в рабочих, теперь вокруг ношеных «адидасов» истаивал снег. Под подошвами темнела раскисшая земля, ни каменных плит ступенек, ни асфальта. Кроссовки ощутимо увязли, из-под левого выглядывала жухлая длинная травинка…
Все же еще поздняя осень, наверное…
До боли знакомой улицы, города, да и вообще Москвы больше не было. Невнятная, то ли пустошь, то ли луг, за ним угадывался неровный уходящий склон, порядком заросший кустами и невзрачными деревцами. «Взрачные», видимо, того… вон одни пни торчат… В стороне темнело непонятное бревенчатое строение, вознесшее кривой скат крыши чуть повыше кустов. Подалее, за зарослями камыша виднелась тусклая лента речной воды. Русло относительно широко — дальний берег тает в белесой, грозящей разродится влажным снегом, пасмурности неба. Унылая промозглость на всем…
Игорь машинально оглянулся: двери оставались на месте, разве что нижняя латунная пластина-отбойник потускнела до цвета окислой зелени. Надо бы полирнуть… Ошеломленный хозяйственник глянул выше и по сторонам: подотчетное здание никуда не делось, все шесть этажей, включая козырек над подъездом, вывеску и водосточные трубы…
В белесой тишине послышались размеренные звуки: неспешно шлепали лошадиные копыта. Невзрачная лошадка, как, собственно, и волокшийся за ней экипаж не поражал воображение. Сутулился на санях нахохленный мужик, глядел в сторону реки…
Игорь следил за тем, как падают с копыт лошадки комья смешной со снегом грязи. «На дровнях обновляя путь»… Мля, да что это такое? Откуда⁈
Ноги в кроссовках застыли — не по погоде обувь. Косясь на санный след, Игорь прошел вдоль здания, свернул в подворотню. Имелось предчувствие, что за домом будет то же самое. В смысле ничего там не будет. Едва ли всю современную Москву разом вдруг поглубже в Замоскворечье отодвинули…
Снежная пустота, разбавленная рощей и едва угадывающимися избами да изгородями, раскиданными шагах в двухстах левее межкниговского дома-острова. Угу, там по преданиям старины глубокой деревня стояла, как ее тогда именовали… тьфу, позабылось…
Названия деревни никак не вспоминалось… Мелькнула и исчезла идиотская мысль, что теперь придется новые мусорные контейнеры закупать — вон, ни одного не осталось, хотя надписывали их, нумеровали.
Мысль появилась и сгинула, голова по-прежнему оставалась пуста и странно прохладна. Хорошо, нос уже не болит. Зато ноги замерзли…
Игорь еще раз глянул на место, где должен был стоять такой знакомый Викин дом. Ни старого дома, ни тополей у подъезда, ни хоккейной коробки…
Пойдем обратно. В кроссовках чавкало, в сумраке подворотни было относительно сухо, но погода до удивления мерзкая. А день так вообще омерзительный…
Собственные следы чуть побледнели — снежок припорашивает. Отпечатки привели к дверям «Межкниги», держась за ручку двери, Игорь оглянулся: тишина, пустынная река вдали, темные следы полозьев давешних саней быстро блекнут — все гуще на них снежинки. Донесся едва слышный звон колокола. Из-за реки, что ли? Да ну в жопу, еще в этот бред вслушиваться…
Дверь поддалась, хотя имелись подозрения об ином. Доводчик неспешно закрывал створку, спине еще было холодно, лицу жарко. За стеклом внутренней двери виднелась стойка поста и макушка склоненного над кроссвордом пытливого Валерика.
Игорь зашел, вытер ноги о простор резинового коврика.
— Ключи давай!
— А тебя Игнащенко искала, — сообщил Валерик, доставая опечатанный пенал.
— Понял, зайду, спасибо, — Игорь пошел к лифтам, там, дальше у запасной двери лестница уводила вниз, в родной подвал.
— Велела сразу к ней идти! — мерзопакостным тоном сказал в спину охранник.
Вот, мля, это же уже было, даже слово в слово.
Кроссовки, хоть и вытертые, оставляли за собой влажные следы. У лифтов, понятное дело, никто не толкался, что в свете внешней обстановки не слишком удивляло.
На лестнице вновь напомнила о себе отбитая, хм, паховая область. Заодно вспомнилось, что «родной подвал» уже не такой уж родной. Игорь потрогал задний карман джинсов — складной нож был на месте, но сейчас казался не слишком убедительным оружием. Гвоздодер с собой носить, что ли?
Печать на дверях оставалась в неприкосновенности, да и что за пять минут с ней могло случится? Включив свет, Игорь повесил куртку и осторожно сел. Нужно попытаться осмыслить…
Не получалось осмыслить. Игорь смотрел в экран зачем-то включенного компа. Мыслей в голове не имелось, попросту не желала башка работать, анализировать и выдвигать логичные версии. Зато обосновалось под черепом понимание. До отвращения монолитное, округло-литое, твердое понимание. Ужасающее.
— Нет, так не пойдет, — прошептал Игорь, включая чайник. — Нужно вдуматься. Такого просто не может быть. Ты всегда думать пытался, нехер и отвыкать.
Не выходило. Отчаяние и страх — это вообще не мысли. Так… инстинкты мышино-крысиные. Нужно зацепиться, и шаг за шагом, неспешными логичными построениями…
Логики не наблюдалось. Спина мерзла. Игорь накинул бушлат — славная армейская модель, закупленная как спецодежда всему отделу. Никто не жаловался, все радостно порастащили бушлаты для дачно-охотничьих дел…
Мля, да что такое⁈ О бушлатах думать вполне получается, а о главном… Если не желает голова работать, нужно ее, суку, заставить…
Сжимая стакан с подстаканником обеими ладонями, Игорь еще раз глотнул горячего. Зацепиться, шаг за шагом. Вот с головы и начать…
Именно этого начинать жутко не хотелось. Попросту страшно. И все же…
Придвинутое к монитору зеркало отражало все ту же бледную физиономию. Ну, бледность в данном случае простительна, чуть распухший нос тоже понятен. Кстати, не так уж страшно своротило. В остальном морда как морда…
Игорь разглядывал свой лоб. Ничего такого. А ведь выходное отверстие от пули должно быть внушительным. Нет, ну что за бред — как можно не заметить выходную дырищу от пули? Там осколки костяшек будут болтаться на лоскутьях кожи, и всякое иное, весьма очевидное.
Нет, не бред. Вот в этом-то и имелась полная уверенность.
Пальцы пощупали затылок. Колючие короткие волосы, под кожей всякие впадины и неровности. Ну, череп все же не бильярдный шар, идеальностью форм не страдает. Вот углубление… Было раньше или нет? Довольно аккуратное. Так имелось оно раньше или нет? Как-то не приходило в голову ощупывать собственный череп на предмет запоминания рельефа. Пальцы проверили лоб: над надбровными дугами немедля отыскались какие-то подозрительные швы, совершенно незаметные внешне, но ощутимые кончиками пальцев. Неровные, несимметричные… Но существуют же там и естественные швы, и кто сказал что они ровные? Мнительность это все…
Игорь глотнул чаю и пошел прибираться на складе. Шуршала швабра, лязгал удобный, на длинном древке совок. Теперь иное дело, а то прямо какая-то рейхсканцелярия образца апреля сорок пятого…