Рай-отдел (СИ)

Автоматная очередь пронеслась над головой лошади — вороная испуганно встала на дыбы, на ее круп налетел скакун следующего рейтара, лошади сцепились, затанцевали, едва не давя всадников об ограду.
— Держи его!
— Кого⁈
Игорь удирал вдоль забора, выбор кого хватать у преследователей имелся, но небогатый — догадливые москвичи свернули еще раньше и резво утекали в сторону луга и огородов…
Рядом отодвинулась вроде бы крепкая доска забора.
— Лезь!
Керст втиснулся в щель, доску отпустили. Лицо спасительницы казалось смутно знакомым, впрочем, Игоря подобное наваждение с памятными лицами и полминуты назад изводило. Но девушка, бесспорно, не из данной вековой смены: вызывающе простоволосая брюнетка, худая, вся в черном. Это если безупречно четкую прическу можно «простоволосием» назвать. И не живая она. Ага, вспомнил. Что-то на ворон сегодня очень везет. Вблизи сланная казалась моложе, чем издали, когда с моста от «морга» на нее смотрел.
— Чего замерли? — надменно поинтересовалась девушка-ворона. — Угодно под шашку попасть? Или верите в свою абсолютную безнаказанность?
— Увы, я не слишком верующий, — признался Игорь.
— Туда, — коротким жестом указала черная девушка.
Керст пошел следом, успел подумать что со спины она весьма и весьма привлекательна, но тут из дворовой будки на гостя молча рванул огромный кобель. Игорь машинально вскинул автомат навстречу этому звону толстой цепи и оскаленной пасти с белоснежными клыками…
— Не сметь! — девушка вцепилась в оружие.
— Я только заслониться, — пробормотал керст.
Кобель припал к земле, исходил ощутимой молчаливой яростью, скалился, но не нападал.
Девушка подвела Игоря к калитке, отодвинула массивный засов. С площади еще долетали крики и отдельные выстрелы, но здесь, на тропинке к реке, было тихо.
— Благодар… — договорить керст не успел — ему крепко врезали по щеке.
— Исчезните, негодяи! — приказала, тряся ушибленными пальцами, девушка-ворона. — И когда вы навсегда сгинете, мерзавцы⁈ Вам что людей убивать, что собак! Твари бездушные, заживо мертвые!
— Лично я никого сегодня не убил, — пробубнил Игорь, чувствуя как вспухает разбитая губа. — И не собираюсь. А в целом вы правы. Извините…
Он вышел к церкви Якима и Анны, дыма вокруг как не бывало, народ поуспокоился, расходился, оживленно обсуждая небывалое событие, охая, причитая и хвалясь. Игорь не вслушивался — половина лица была как чужая, да и на душе тяжко. Вроде бы без больших жертв обошлось, но кому он нужен, такой хаос и бездумье? Историю все равно не повернуть, хоть пачками атаманов и генсеков спасай или расстреливай.
За церковью керст увидел идущего с мешком мальчишку из Лоудовской шайки. Тот тоже особо счастливым не выглядел — взмокший и согнувшийся под тяжелой ношей.
— Давай помогу, — буркнул Игорь.
— Спасибо, — не стал упорствовать парень.
Взяли мешок за углы, изнутри выпирали корпуса аппаратуры.
— Вообще-то, сработано было красиво, — угрюмо признал керст.
— Отрывок из классики всегда хорош, — согласился парнишка. — Но аккумуляторов не хватило. Я же предупреждал — не потянут.
Носильщиков догнал начоперот:
— Ну и хаос! Еще чуть-чуть и царю бы крышка! Мне все ноги оттоптали. Игореха, у тебя что с лицом? Лошадь лягнула?
— Почти, — проворчал хозинспектор.
— Холодное приложи. А что наши авиаторы? Все получилось?
— Обычно у него получается, — пожал плечами парнишка с чудным прозвищем Гру.
Спасатели и мешок завернули в Межкнигу.
— Опять доставка? — спросил грустный Виталик. — А что такое «рай в пустыне»? Третий час бьюсь.
— Озерный прохладный бордель с сисястыми навами? — предположил молодой, но ранний Гру.
На крыше пилот деловито скатывал оболочку дирижабля. Спасенный атаман лежал под тарелкой-антенной без сознания.
— Может, и не он? — заколебался Вано. — Что-то этот какой-то…
На знаменитого атамана спасенный действительно не походил: изнеможенный, с распухшими суставами, ввалившимися щеками. Следы пыток зияли на худых ребрах и руках.
  
— Что прицепили, то и привез, — пожал плечами пилот.
Манера двигать плечами у отца и сына была один в один.
— Кто бы это ни был, но это человек, жестко пострадавший от самодержавия, — строго сказал начоперот. — Сейчас воды принесу, в чувство приведем.
— Не нужно. До места его лучше в бессознательности доставить. Иначе у него шок случится. Не трогайте, Лоуд умеет с такой сдвинутой психологией управляться, — пояснил воздухоплаватель. — Кстати, где эту многоликую носит?
Оборотень уже выбиралась на крышу.
— Справились! Хотя кто-то и сильно сомневался!
Вид у заговорщицы был довольный и нарядный — она была подпоясана новым ярко-красным кушаком, при ближайшем рассмотрении оказавшимся завязанными на талии трофейными шароварами.
— Спасибо, товарищи! Помогли на совесть, хотя палить можно было и поменьше, — оборотень присела над спасенным, достаточно профессионально приподняла тому веко. — Жив! Очень даже хорошо.
— Так это он или не он? — поинтересовался настойчивый Вано.
— Должен быть он, — заверила Лоуд. — Никого более подходящего я на эшафоте не нащупала. Хотя было дымновато. Очнется, расспросим, уточним, потом к вам зайду, расскажу о результате. А сейчас берем экземпляр, снаряжение и в лабораторию! А то он может и кони двинуть.
У спасателей оказались легкие носилки, худое тело уложили и начали пристегивать.
— Товарищ Лоуд, можно тебя на минутку, — тактично намекнул Игорь.
Отошли к слуховому окну.
— Можешь и не говорить, знаю, что не одобряешь, — доброжелательно заявила оборотень. — Что поделать, вы — люди иного поколения, вам не понять.
— Возможно. Но Степан Тимофеевич, при всем к нему уважении как к исторической личности и народной легенде, человек весьма неоднозначный.
— Кто из нас без греха? — вздохнула тетка. — Ты взгляни с иной стороны. Тут его бы разрубили, а сейчас он пользу может принести.
— Кому пользу?
— Как кому⁈ Науке! Мы не можем ждать милостей от исторического развития, потому провести эксперимент и понять взаимосвязь и возможности векторного развития истории — вот наша основная задача! Определенный риск имеется, но наука требует жертв.
— А что, обязательно прямо тут, у нас, должны быть жертвы? — уточнил Игорь.
Оборотень дружески похлопала керста по плечу:
— Понимаю твою озабоченность. Профессия у вас такая. Не волнуйся. Вот имелись у меня мысли насчет Пугачева, но пока с его кандидатурой спешить не станем. Иначе получается у нас в сводной экспериментальной бригаде перекос в сторону русскоязычности. Что не совсем верно с точки зрения принципов фундаментального интернационализма. Кроме того, Омельян Иванович себя выставлял за императора, что против моих принципов. Вся эта монархия — редкая хрень. Мы как-то это с Сашей Македонским обсуждали, даже он согласился.
— Против принципов нельзя, — согласился Игорь. — А если не секрет, в каких регионах собираетесь дальше экспериментировать?
— Так Париж! Великая французская заваруха! Я там проинспектировала, и что-то мне руководящий состав восстания не понравился. Нужно подкрепить проверенными кадрами. Ты как к Парижу? Не очень за него волнуешься?
— Не особо.
— И правильно. Так себе страна. Там, кстати, массово лягушек жрут. Извращенцы. Но такие уж условия у тамошних трудящихся, что их винить. Попробуем вывести лягушатников к светлой жизни. Я, правда, научной работой только по выходным занимаюсь. Основная служба, заботы, комитет по развитию островного образования, сам понимаешь…
— Что ж, успеха! К нам заглядывай, только лучше без массовых мероприятий.
Лоуд заверила, что массовых пока не предвидится и спасатели откланялись.