Майнбласт. В Бездне Тьмы (СИ)

— Стой! — останавливает Олаф, пройдя глазами по помещению. — Мы что, так просто уйдём, мать твою? — с недоумением продолжает. Темные брови подняты вверх, а руки расставлены по сторонам.
— Ты прав, Кислый, — Карвер берется за дверную ручку и чувствует щелчок, похожий на удар, создающий искру. Трое опешившись, бегают взглядами, стараясь найти источник звука — поймать эту неуловимую деталь. — Слышали? — встревоженно шепчет. Поворачивается к товарищам и вслушивается. Никто не может установить, что издаёт похожий на шипение звук. Тихо, он едва доносится до ушей.
— Ты тоже это слышал? — интересуется Мираэтта. — Стой-стой-стой! — крикнув, активно жестикулирует и вслушивается. Она медленно ведёт свои удивительной красоты глазки, волосы падают на лицо. Аккуратно убрав пряд за ушко, молчит. — Это… — с недоумением.
— Что это?
— Тихо!
— Мать твою… — шепчет с нервозностью в голосе. Потихоньку подходит к своей знакомой, тянувшись висящему на спине щиту, понимая, что надвигается какая-то опасность.
— Ф-фитиль? — с улыбкой поворачивается, не понимая, что радоваться здесь нечему. — Стихии… — бегущий огонёк замолкает. Лица бледнеют со страху. Представляя, что жизнь может окончиться здесь и сейчас, все замедляются, замечая перед глазами всполохи прошлого: счастливые моменты жизни, горестные, поучительные и подобные им. Жизнь пролетает перед глазами, и никто ничего с этим поделать не может. Даже лик Карвера становится бледнее. Все переглядываются. Олаф достаёт массивный круглый щит и закрывает девушку, зная, что беде не миновать. Майнбласт успевает лишь поднять руки к товарищам и сделать шаг в их сторону. Он тянется к ним, пытается защитить их и встречается со скорбящем взглядом девушки.
Взрыв.
Мираэтту и Олафа заваливает слоем пыли, дерева и всяких осколков, мусором и остальными острыми и тупыми обломками. Стрелку повезло больше всех, так как тот находился дальше других от источника взрыва. Его отбрасывает на несколько метров на улицу и ударяет контузия. Сознание мгновением отключается. По всей видимости под полом, в области мёртвого тела, лежала взрывчатка.
Крики. Толпы людей, носящиеся из стороны в сторону, пытаются понять происходящее. Множество мужчин разного возраста подбегают к месту трагедии и начинают разбирать завал сквозь поднявшуюся пыль.
Майнбласт открывает глаза. Одинокие облака и голубое небо. Большие белые барашки проносятся с удивительной скоростью. В поле зрения, кроме бескрайнего морозного воздуха, ничего нет. И только пыль, поднятая взрывом, поднимается выше и выше, угрожая спокойствию. Отвлекает от происходящего вновь понимание того, что сновидение имеет оттенки реальности. Сейчас, он точно устанавливает проблему своих видений — будущее. Стрелку приходят образы следующих событий, которые вскоре становятся явью. Только приходят они ему не слишком понятными видами — сигналами, больным сновиденческим бредом. Понял бы он это мгновение назад, хотя бы минут пять или меньше, то, трагедии бы не произошло.
Пару раз моргнув, поднимает голову и жмурится, пытаясь во тьме увидеть хоть что-то, что может разбить упавший на вапор груз. Глаза открываются. Всё кружится и вертится. Револьвер, вылетевший из кобуры, валяется рядом с телом. Крыша здания упала в центр, прямоугольный дом имеет дыру в середине, из-за чего все обломки отправились прямо на несчастных, кто находится внутри. Стрелок не верит в происходящее и не может встать из-за аффекта. К нему подбегает расшумевшийся силуэт, все речи подобны млению и мычанию скота. Раскрытые, отупевшие очи в потрясении уставлены на старые уста, которые пытаются донести информацию. Все крутится и вертится у Карвера, никого не замечая, концентрируется только на трагедии — на самом месте погибели.
— Живы ли они? — спрашивает самого себя, ощущая присутствие смерти.
Мужчина говорит, но всё пищит и трещит. Стараясь прийти в чувства, Стрелок всматривается в него. С красными глазными яблоками и крупными морщинами на лице, больше походящие на скалистую местность острова Фортуито или Ройла стоит мужчина. Его рот слегка приоткрыт, пересохшие губы с глубокими трещинками. Видны старые жёлтые зубы с черными пятнами в основаниях, где начинаются дёсны. Уголки губ направленны прямиком вниз, зрачки бегают и молят, чтобы внутри никого не оказалось на момент взрыва.
 
— Внутри! Кто был внутри? — повторяет.
— Олаф, Мираэтта, — медленно произносит пострадавший. Глаза направлены на скопление мусора. В недоумении старается подняться вопреки всему, что на него навалилось. Мужчина отправляется к завалу, крича другим о людях в завале.
— Друзья! — крикнув, вскакивает Майнбласт, впервые оставив свой револьвер в одиночестве на холодном камне, где только пыль и грязь торжествуют со снежком и криками прохожих. По дороге скидывает с себя порванную куртку и ножны, забыв об о всём на свете. На лице проявляются слёзы, которые спускаясь по мутному от шока лицу, оставляют за собой чистый след, смывающий последние остатки человечности. Бросившись к обломкам, судорожно разбирает завал руками и ловит несколько серьёзных заноз и царапин. Окружающие так же поднимают обломки, пытаясь добраться до выживших. Общество объединилось с одной целью — спасение вапоров, подвергавшихся уничтожающей взрывчаткой. Стрелок понимает, что виной этому Садрос и эгаранади, ведь выйти из здания без зарядки ловушки они попросту не могли. Адреналин в теле убийцы зашкаливает, его сила велика, а боль ушла на второй план. Любые раны, образованные в этот момент, не замечаются, мысли теряются в тумане. Единственная цель, которая кличет в голове и звенит подобно часам — это поиск надежды в агонической куче иллюзорных мечтаний.
Вскоре взору показывается рука. Женские пальцы торчат из обломков, кисть лежит так, словно та должна принять кольцо от возлюбленного. В мыслях проскакивает надежда, что их ещё можно спасти, и, убрав очередной материал, видит страшную картину, от которой отскакивает назад.
— Не верю! — горестно кричит во всю улицу Карвер. Лицо направляется на землю, а сам падает на колени, чувствуя будто в сердце вонзился нож. Меж сжатых пальцев в кулак сочится темная, густая кровь, перемешанная с грязью. Напрягаясь, старается освободиться от боли, но его действия приносят больше вреда. Превозмогая всю навалившуюся на него агонию, возвращается, в надежде, что это всё ложь — видение, иллюзия. Вновь обратившись к обломкам, видит оторванную руку Мираэтты.
Люди замирают. Те, кто разбирал завал останавливаются. Некоторые, смотря на Стрелка, теряют не только дар речи, но и блеск в глазах. Молодые девушки, зажмурившись, стараются не видеть эту картину. Все в панических припадках видят в Карвере чудовище, не способное смириться с сущим. Старики, понимающие молодого вояку, подгоняют и заставляют людей помогать. В глазах многих, Майнбласт уже не человек, ведь пережить подобное, да ещё и быть на ногах — невозможно.
Проходит время. Слышится несчастный крик — женский жалобный вой. Неизвестная убегает прочь от места, где проводят раскопки.
— Нашли! — замерев от увиденного, произносит мужчина, — воды! принесите воды! — все чувства теряют окрас. В завале лежат Олаф и Мираэтта. Оба держат глаза открытыми. Лежат в кровавых объятиях, вцепившись друг в друга в страдальческих муках. Зрачки бегают из стороны в сторону.
Кислый страшно изувечен, в лице торчит обломок доски, пробивший щеку, и доходящий почти до уха. Правая конечность изрезана и избита осколками и металлом. Умбон² всмятку и торчит прямо из живота. Изо рта бегут потоки стремительно пересыхающей крови. Девушка же угасает в объятиях своего лучшего друга. Майнбласт падает в безмолвии на колени. На лице златовласой красавицы мелькает слабая, увядающая, улыбка.
— Карвер, ты жив, я так рада, — шепчет девушка. Губы её леденеют, оставляя застывшим радостный образ. Бледность охватывает лицо, стремящаяся слезинка выскакивает, забрав с собой остатки жизни. Тело медленно коченеет. Взор словно обращается на астрал.
— Я спас её… — хрипит Кислый и, посмотрев на небо широко раскрытыми глазами, увядает, как раскаты грома. Кажется, что оно забирает остатки его энергии. Выплюнув кровь, и, будто увидев что-то, вздрагивает и закрывает глаза.