Наперстянка

– Три раза ты стучалась в дверь Смерти. – От равнодушия в его тихом голосе по спине Блайт пробежал холодок. – Три раза бросала вызов своей судьбе. И похоже, не обошлось без последствий.
– Меня не интересуют загадки. – Она решила, что схватит кочергу, как только он отвернется. – Отвечай на вопрос. Кто ты?
Арис посмотрел на нее так, словно видел впервые. Он внимательно изучал ее лицо и волосы. То, как она спряталась за стулом, отгораживаясь от него.
– Скорее я не кто, а что, – признался он, и Блайт съежилась, не в силах поверить, что позволила этому мужчине поцеловать себя. – Если позволишь предположить, то, похоже, избежав смерти, ты получила возможность заглянуть за завесу.
– Очередные загадки. – Блайт не стала ждать, пока он отвернется, и схватила кочергу. Поднесла ее к огню, раскаляя металл и не отрывая взгляда от Ариса. – Какая завеса? И что же ты тогда?
В том, как он смотрел на нее, было что-то величественное, словно повелитель оценивал свой народ. От этого взгляда по коже побежали мурашки, и в этот момент Арис показался намного выше и суровее.
– Завеса отделяет мир живых от всего, что находится за его пределами.
Блайт не ожидала такого четкого ответа. Все внутри нее сжалось, а разум напрягся, подыскивая слова.
– Что значит за пределами? Хочешь сказать, я вижу мертвых?
– Вовсе нет. Я имею в виду, что ты видишь то, чего не видят живые люди. – Блайт очень хотелось снова пнуть его за эту чушь, но ей удалось сдержаться. – Если бы ты могла видеть мертвых, то уже была бы в курсе. Твою кузину сопровождают тени, потому что она жнец. И если пожелает, ее прикосновение может стать смертельным.
Блайт уже знала это, увидев силу Сигны в действии. И все же ответ Ариса заставил ее запаниковать, сердце бешено колотилось, дыхание участилось.
– Иногда я вижу рядом с Сигной не только тени. Я часто видела, как она разговаривает с ними, но считала игру своего воображения просто смешной. И все же там есть кто-то еще, да? Кто-то, кого я не вижу.
Арис стиснул зубы, когда лиса сползла с его колен и устроилась рядом с ним.
– Есть. Но ты уверена, что хочешь знать, кто он?
У нее были подозрения, и Блайт кивнула.
– Ты видела самого Ангела смерти, – сказал Арис, а Блайт перестала дышать.
Сигна говорила с ним так ласково. Даже с любовью.
– Они пара, не так ли? – Она заставила взять себя в руки. – Она такая из-за него? Из-за него она убила моего брата?
Арис вскочил так быстро, что Блайт едва успела взмахнуть кочергой, раскаленное добела острие которой оказалось всего в паре сантиметров от его горла. Он уставился на нее сверху вниз, неподвижный, как статуя.
– С Ангелом смерти твоя кузина – жнец. С ним она заберет те самые жизни, которые должна создавать. Но со мной она могла бы стать кем-то большим. Вот почему я пытаюсь спасти ее, мисс Хоторн. – Арис поднял руки, успокаивая Блайт, когда она отстранилась. – Нам нужно только убедить ее в этом.
– Ты можешь делать то же, что и она? – Ее голос был напряженным, и потребовалось огромное усилие воли, чтобы он не сорвался. – Поэтому ты хочешь жениться на ней?
– Я предпочитаю силу, которая дала жизнь жеребенку. Но нет, у меня нет ее способностей. Я управляю судьбами. С того момента, как человек рождается, я сплетаю его судьбу в гобелен. И могу ее изменить.
Должно быть, Сигна знала правду. Именно поэтому она не хотела пускать Блайт на бал в Вистерия Гарденс и так бурно реагировала, когда кузина оказывалась рядом с Арисом. Сигна знала, но ничего ей не сказала.
– Значит, это ты ответственен за то, что случилось с моим отцом? – Вопрос застрял у девушки в горле, и Арис нахмурился от такого жалкого звука.
– Это все равно что спросить, несу ли я ответственность за землетрясение или простуду. Возможно, в какой-то степени так оно и есть, но я сделал это неумышленно, я не испытываю ненависти к тебе или твоей семье. Я не вмешиваюсь в дела людей, если могу избежать этого.
– Но ты знаешь, что с ним случится. Ведь так? – Никогда еще она не смотрела на кого-то так пристально, словно пытаясь заглянуть в душу, чтобы найти подтверждение своим подозрениям. И хотя он ничего не ответил, жалости в его глазах было достаточно.
  
Блайт уронила кочергу на пол. Она обхватила себя руками, пытаясь удержать, когда правда обрушилась на нее.
– Без моей помощи не обойтись, мисс Хоторн. – Блайт ненавидела себя за то, как отчаянно цеплялась за каждое слово Ариса, и поняла, что, если он попросит солнце, она найдет способ добыть его. Ради отца Блайт отдала бы все на свете.
– Сегодня твоего отца признают виновным. Ему осталось жить две недели, прежде чем за ним придут, – две недели, чтобы ты добилась для меня руки мисс Фэрроу. Если ты это сделаешь, я обещаю спасти Элайджу Хоторна. – Словно из воздуха появилось что-то похожее на золотой гобелен, и Арис протянул его ей. Он был теплым на ощупь, но странным образом неприятным – почти живым, – так что ей пришлось побороть желание бросить его. Чем дольше Блайт смотрела на него, тем ярче становились нити, тем больше золота окружало их, когда она прищурилась.
– Что это? – Девушка провела большим пальцем по нитям и напряглась, заметив, что Арис вздрогнул. Он потянулся вперед и коснулся ее руки в перчатке, удерживая ее на гобелене.
– Сделка будет заключена, когда мисс Фэрроу капнет своей кровью на эти нити. Это свяжет ее узами брака, но предложение должно быть принято добровольно.
Блайт хотела бы ненавидеть Сигну за то, что она сделала с ее семьей, и все же… Возможно, Сигна была ни в чем не виновата. Возможно, у нее не было выбора, когда она забрала Перси, и во всем виноват Ангел смерти.
Блайт потеряла брата, но отца она не потеряет. И, возможно… в конце концов ей не придется терять и кузину.
Прижимая гобелен к груди, Блайт впервые за несколько месяцев вздохнула с облегчением. И своим вздохом она заключила сделку с Судьбой.
  
Глава 33
 
Прошло два дня с тех пор, как Сигна помогла Генри перейти в загробную жизнь.
Она вернулась в Фоксглав, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме успокаивающего тепла во всем теле, хотя ее и обдувал ветер, а щеки покраснели от пронизывающего холода.
И все же чем счастливее и спокойнее она становилась в своем новом доме, тем сильнее чувствовала вину, поскольку дни продолжали идти своим чередом, не приближая Элайджу к свободе. Разве можно чувствовать себя безмятежно, когда он все еще заперт в камере? Лежит, свернувшись калачиком, на холодном каменном полу, совсем один в темноте. Ангел смерти присматривал, чтобы его не били и хотя бы кормили, но этого было недостаточно. С каждым днем Сигна чувствовала, что отдаляется от истины.
Нужно было что-то предпринять, и именно поэтому девушка стояла в саду, держась кончиками пальцев за ветку можжевельника.
– Ты уверена, что те другие силы не плод твоего воображения? – спросила Эмити, лежа на одеяле из маков, разбросав волосы по цветам. – Ты уже так долго пытаешься их вызвать.
Учитывая, что солнце клонилось к закату, а Сигна начала еще на рассвете, это было еще мягко сказано. Присев на корточки перед высохшим кустом и обхватив его голые ветви, девушка пожелала, чтобы сила Жизни наполнила ее. Но при каждой попытке кровь в венах тоскливо взывала к силам жнеца. Ее тело слишком хорошо помнило обо всех душах, которые ждали ее внутри, и после случившегося с Генри, и тянулось к ним сильнее, чем когда-либо. Сигна старалась не обращать внимания на их призывы, нуждаясь в силе Жизни, а не жнеца.
Приговор могут огласить с минуты на минуту, и, если случится худшее, она будет там. О поисках убийцы можно забыть – она сделает так, что это будет уже неважно. Если Элайджу Хоторна приговорят к повешению, Сигна использует силу Жизни и позаботится о том, чтобы он не был мертвым слишком долго.
Это была ее тайная и призрачная надежда, но самое малое, что она могла сделать для Элайджи Хоторна.