Дневник плохого парня (ЛП)

― Я имела в виду, он горячий и пугающий, своего рода смертельная комбинация.
― А я?
Я прижимаюсь к нему.
― Гигантский ирландский медведь-обнимашка.
― Господи, ― бормочет он позади меня, а я смеюсь.
― Серьезно, разве у тебя нет ни одного спортсмена, с которым ты работаешь? ― спрашивает Мэдди. ― Я люблю спорт.
― Этого не произойдет.
Ее глаза загораются.
― Итак, у тебя есть несколько одиноких клиентов. Кто они? Давайте спланируем случайную встречу.
― Это не совсем случайная встреча, если ты ее планируешь, ― говорю я.
Она машет на меня рукой.
― Ему не нужно этого знать. Ну же, Роарк. ― Она подталкивает его ногой. ― Представь меня. Я без заморочек, люблю посмеяться и ценю мускулы. Сама зарабатываю деньги, так что не нужно беспокоиться о том, что я золотоискательница, и очень гибкая и открытая для всего, ― она взмахнула ресницами, ― если ты понимаешь, о чем я.
― К сожалению, да. ― Он почесывает бороду, обдумывая ее идею. ― Все равно нет.
― Уф, ― простонала она, но затем посмотрела мне в глаза, в ее взгляде появился лукавый блеск. ― Это мы еще посмотрим.
― Мне не нравится ее взгляд, ― говорит мне Роарк. ― Мне стоит беспокоиться?
― Без сомнения.
***
― Почему у тебя не болят яйца? ― спрашивает Роарк моего отца, когда они едут бок о бок на своих лошадях. Роарк привязался к Грэмми, хотя она все еще отбивается от него каждый раз, когда он впервые забирается на нее. Он привык правильно спешиваться.
― С годами к этому привыкаешь.
Роарк переключается.
― Боюсь, никогда не смогу подарить тебе внуков, если ты и дальше будешь заставлять меня совершать эти поездки по территории.
― Уже планируешь завести детей? ― спрашивает папа, я наклоняюсь, желая услышать ответ Роарка.
Он смотрит в мою сторону, а затем снова на моего отца.
― Да, я бы хотел шесть.
― Шесть? ― кричу я, пугая свою лошадь, которую быстро успокаиваю. ― Ты хочешь шесть детей?
Моя бедная матка.
― Почему бы и нет. Чем больше, тем веселее, верно, Фостер?
― Шесть ― отличное число.
Конечно, они считают, что шесть ― отличное число. Не они же вынашивают их девять месяцев, а потом выталкивают.
― Как насчет двух?
― Четыре, ― возражает Роарк.
― Может, начнем с кольца? ― вклинился папа.
Роарк смеется и говорит:
― Всему свое время, старина. Как насчет того, чтобы сначала закончить твой последний сезон и посмотреть, что у меня с вон той девушкой. Кто знает, все может измениться.
― Что? ― спрашиваем мы одновременно с отцом, вызывая у Роарка смех.
― Вы двое, клянусь богом, похожи друг на друга, как две капли воды.
― А что случилось с «ты моя навеки, Саттон»? ― спрашиваю я, подгоняя лошадь, чтобы догнать Роарка.
Он поворачивается в мою сторону, и его взгляд смягчается, когда он говорит:
― Ты моя, навеки. Я рад, что ты не забыла.
Мы добираемся до конюшни после получасовой прогулки по территории, Роарк спрыгивает первым, прежде чем помочь мне спуститься. Он настаивает, хотя я могу сделать это сама. Думаю, он хочет сделать это только потому, что видел, как Джош помогал мне спуститься в прошлый раз. Взяв мою руку в свою, он спрашивает отца:
― Можно я ненадолго уведу эту девушку?
― Дерзай. Пойду посмотрю, как дела у Уитни. Эта беременность сильно сказывается на ней. Единственная причина, по которой я отправился на прогулку, заключалась в том, что она хотела немного поспать после того, как ее рвало все утро.
― Ей что-нибудь нужно? ― спрашиваю я, беспокоясь за мачеху.
― Думаю, все в порядке, спасибо, милая.
Папа целует меня в макушку, а затем быстрой трусцой направляется к дому. Они поженились около месяца назад. Это была маленькая и уединенная свадьба, пригласили только Роарка и меня, а потом они провели две недели на Таити. У отца есть пара недель до возвращения на поле, поэтому он старается как можно больше времени проводить с Уитни наедине.
Солнце начинает садиться, отбрасывая на землю оранжевое сияние, что делает эту ночь на ранчо прекрасной. Когда Роарк ведет меня к костру, я прижимаюсь к нему, мне нравится, что я могу быть самой собой рядом с ним и моим отцом. В последний раз, когда мы были вместе на ранчо, мне приходилось скрывать свои чувства не только от отца, но и от Роарка, так было до той роковой ночи у костра, когда он, наконец, поддался своим чувствам.
 
Роарк садится на широкий складной стул вокруг уже разожжённого костра. Он тянет меня к себе на колени, так что я сажусь боком. Наклоняюсь к нему, прижимаясь ближе к его боку, он соединяет наши руки и переплетает наши пальцы.
― Здесь красиво. Не думаю, что должным образом оценил это в прошлый раз, потому что ты меня очень сильно отвлекала, и у меня было похмелье, как мне казалось первые несколько дней.
― Ты плохо выглядел, когда выпал из машины. Было трудно не побежать к тебе.
― Я рад, что ты этого не сделала, ― говорит он мягким голосом. ― Мне стоило самостоятельно встать на ноги, прежде чем я смог по-настоящему принять тебя как свою.
― И теперь, когда у тебя есть я?
― Мне интересно, насколько серьезно ты относишься к браку.
Мое сердце замирает на мгновение.
― Насколько серьезно отношусь к браку?
― Ага. ― Его большой палец поглаживает тыльную сторону моих костяшек и небрежно играет с безымянным пальцем. ― Хотелось бы знать, что ты думаешь об этом. Если ты представляешь, как ты делаешь это... со мной.
Я поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки и заставить посмотреть мне в глаза.
― Я хочу только тебя, и я хочу все. Брак, дом, детей. Я хочу все это.
― Даже с этим старикашкой?
Я хихикаю.
― Особенно с этим стариком.
Я прижимаюсь поцелуем к его губам и восхищаюсь тем, как он небрежно проводит рукой по моей спине, вызывая мурашки.
― Спасибо, бл*дь, что твой отец был хорошим человеком и предоставил нам гостевой дом.
― И почему?
― Потому что сегодня я собираюсь получить массу удовольствия, трахая свою будущую жену.
― Мне понадобится кольцо, прежде чем ты сможешь меня так называть, ― говорю я, прижимаясь лбом к его лбу, наши губы в сантиметре друг от друга.
― Это произойдет, малышка. Терпение.
― Значит, ты сейчас ничего не прячешь в своем кармане?
Он усмехается и качает головой.
― Нет, сначала я должен спросить разрешения у твоего отца, а потом найти идеальное кольцо. Это займет время.
― Мне не нужно идеальное кольцо. Мне нужен только ты.
― Вот почему я люблю тебя и хочу идеальное кольцо.
Я вздыхаю и прислоняю голову к его шее, позволяя ему гладить мои волосы, пока мы любуемся разноцветным небом.
― Но ты же собираешься сделать предложение?
― Да, потому что я ни за что на свете не отпущу тебя снова.
Он не знает, что даже если бы попытался, я бы ему не позволила.
  
ЭПИЛОГ
 
Дорогой дневник,
Мы через многое прошли шаг за шагом, и все сводится к тому, что... Я собираюсь вести себя как влюбленный подросток с лучами сердца, извергающимися из глаз.
За этот год я многому научился, но одна из самых важных вещей заключается в том, что я чего-то стою. Не из-за миллионов в моем банке, не из-за женщины рядом со мной. А я. Моя мама еще не перестала преследовать меня из-за денег, но я был непреклонен и ни разу не смягчился. Ее комментарии больше не оказывают такого разрушительного воздействия, и это замечательно. Мне сказали, что это признак исцеления.
Возможно, это станет для вас шоком после всего, что я написал, но знаете что? Я сделал предложение Саттон, моей девочке. И знаете, что она ответила?
Она согласилась!
Поговорим о мгновенной гордости, наполняющей грудь мужчины. Возможно, это странно, но я никогда так не гордился собой, как в тот момент, когда девушка моей мечты смотрела на меня полными слез глазами, закрыв рот руками, и кивала головой, соглашаясь выйти за меня замуж.