Вероника (СИ)

— Удачи в браке Вероника Николаевна, — я радостно кивнула.
Обратно мы поехали на автобусе, да и понятно куда мне было теперь то бежать? Мама была не просто раздражена, она была зла! Это сквозило в ее поведении, в той нервозности, с какой она поправляла сумку.
— Зачем был этот спектакль? — встав рядом с остановкой, выпалила она, прямо смотря в глаза.
— Какой спектакль мама? Тебе же нужна была справка? Вот ты ее получила! — сочась иронией сказала я. — Мне вот интересно стало, что бы ты сделала если я реально оказалась беременна? — стиснув зубы спросила я, а мама фыркнула, закатив глаза.
— Вероника, ты конечно всегда была инфантильной, но не настолько же?! Должна понимать, что ребенок это не просто сюси-пуси, это ответственность, и только рядом с мужчиной женщине под силу нести этот крест достойно! Конечно, заставила бы сделать аборт!
— Но это же живой ребенок?
— Ой, прекрати, несколько клеток — ребенок! — мама рассмеялась. — Когда впереди маячит достойное будущее, сделать аборт это не страшно.
— Цинично, — еле сдерживая себя, сказала я. — А если бы я умерла на аборте или осталась бесплодна? Там же ужасные условия, нам показывали в колледже.
— Иногда лучше и вовсе не иметь детей…— пробормотала она, а я вдруг посмотрела на нее другими глазами. Невидимая ледяная стена пролегла между нами.
— Выйдешь замуж, выбьешь дурь из головы, может, станешь человеком….
Мама еще говорила много, но я не слушала, ведь поняла главное, что я всегда была лишь достижением какой-то цели. Мне даже было неудивительно, когда я услышала, что Виктор женится в срочном порядке, лишь потому, что у него вышел льготный налоговый период. А налог с мужчин, не женившихся по достижению двадцати пяти лет, был весомым.
Опять выгода.
Уже дома, я ушла в комнату. Мне ничего не хотелось ни есть, ни спать. Поездка и разговор с мамой выжали из меня все силы и чего я хотела, так побыть в тишине. Сегодня мне повезло, но могли так везти всегда? Вряд ли!
А значит, нельзя было допустить помолвки, нужно было действовать. Мама разговаривала с кем-то по телефону, шепотом еле различимо, поняла, что разговор их с дядей я подслушала. Мне вдруг стало так горько и обидно. Я злилась на весь свет и на Мишу тоже.
Злилась, потому что не могла рассказать правду и из-за этого должна была врать. Обижалась на весь мир, на судьбу, как любила говорить Ленка:
— Я котлета, а мир вокруг меня задачка по физике со звездочкой!
Бессилие и собственная неуверенность в купе со страхами, давили на голову. Хотелось разрыдаться, но слез не было. Стукнув кулаком по кровати я услышала вполне отчетливое:
— Никуда она не денется, как миленькая выйдет замуж, а уже тогда….
Голос матери снова зашептал, а во мне вдруг поднялся такой протест, что внутри все затрясло!
Никуда не денусь?! Вот еще!
Стараясь не выдавать движение я достала документы и деньги, сложила их в рюкзак, спрятала под подушкой. Переоделась в практичную одежду, и залезла под одеяло, предварительно выключив свет.
Мама ушла спать ближе к девяти вечера, видимо ночка была бессонная. Правда, она все же заглянула ко мне, полоска света резанула по темноте комнаты и тут же исчезла.
Я прождала пару часов и тихо встала. Достав рюкзак, я потихоньку вышла в коридор, усмехнувшись на мамин храп, но когда проходила мимо кухни, увидела бутылку дорогого коньяка на столе. Я старалась не смотреть назад, даже не оглядывала свою квартиру, просто сбежала в ночь, тихо закрыв за собой дверь, даже на ключ запирать не стала.
Дышать стало легче только на улице, подняв глаза, я посмотрела в темные глазницы окон и сжала челюсть, что есть силы. Уходить из дома было страшно, на улице была ночь, и я была совершенно одна. Михаил говорил, что за мной будут наблюдать, но как я ни старалась, не увидела ни одной чужой машины или человека. Повернувшись на сто восемьдесят градусов я бодрым шагом пошла прочь из моего двора, бросая свою старую жизнь.
  
Глава 27
 
Вероника
 
Страшно ли мне было? Еще бы!
Я всегда была домашней девочкой, а сейчас мне приходилось бежать из своего же дома в неизвестность, пустоту.
Гнусавый голосок в голове призывал вернуться в тепло дома, науськивал, пугал. Дабы не дать страху окончательно проникнуть в голову, я ускорила шаг.
Еще работало метро, и я без проблем добралась до Новой Москвы. Именно там располагался штаб Корпуса Милосердия.
Пожилой охранник не пустил меня переночевать в холле, и я была вынуждена переждать ночь рядом на лавочке. Безмолвные слезы катились по моим щекам, я зло стирала их.
— Не раскисать! — приказала сама себе. — Ну, осталась бы ты и что? Мама и дядя довели бы дело до свадьбы, а как же Миша?
В тот момент сборище поганых мыслей застилали остатки адекватного мышления. Мы не виделись уже месяц, и все это время я верила. Согревала себя мыслью о счастливом будущем, упиралась, шла против установленного порядка вещей, только чтобы быть с ним, но сейчас одинокая, беременная ночью на лавочке я теряла остатки надежда.
Ночь прошла в тяжелых мыслях, итогом которых был выключенный телефон. Кроме Миши я не хотела никого видеть, а он найдет меня даже без телефона. Наверно…
Офис заработал в восьми утра и я была уже тут как тут. Какого же было мое удивление, что к началу рабочего дня на пункт приема волонтеров пришло огромное количество народа. Из разговоров я поняла, что мало получить приглашение, нужно еще соответствовать, иными словами пройти конкурс.
Могла бы, разревелась, но слез уже не было. Жалкая, уставшая с опухшим лицом разве могла я пройти этот конкурс?
К слову, собеседование было лишь формальным, сотрудник Корпуса — мужчина, придирчиво изучал мои документы, в том числе те, что были загружены в официальные базы.
— Так, Вероника Николаевна, — сердце оборвалось, — школа с отличием, колледж тоже, ну, ну, — он защелкал мышкой, сверяя данные. — Хм, медицинская статистика выше среднего, здорова, девственница.
Он сказал это так естественно, что я покраснела, опустив глаза, видимо довольный эффектом мужчина весело хмыкнул.
— Итак, вы хотите стать волонтером Корпуса Милосердия? Причина?
— Хочу помогать людям, — спокойно ответила я.
— Наше общество достаточно справедливо ко всем, какого же рода помощью, как вы считаете, мы занимаемся? — вопрос с подвохом, заодно прощупать на политкорректность.
— Наше общество справедливо, это бесспорно, но мир меняется каждую минуту «здесь и сейчас» и не всегда некоторые категории граждан, старики например, могут успевать за этими изменениями. Корпус решает эти проблемы, — сказала я, внимательно смотря на его реакцию, сотрудник удовлетворенно кивнул. Было бы глупо не прочитать информацию о том чем занимаются сестры и волонтеры Корпуса Милосердия.
— Что ж вижу, вы серьезно относитесь к нашей миссии, рад слышать, что среди молодежи столько сознательных молодых людей, — он, что-то быстро записал на отдельном листке, — дальше вам на третий этаж на оформление, удачи волонтер!
Я не верила своему счастью, меня взяли! Какая же это была приятная новость!
Прошло несколько дней с той поры как я стала волонтером.
Меня поселили в общежитии и выдали форму, два дня на обучение и я была готова исполнять свои обязанности. Круговерть отвлекла от тяжелых мыслей, главное правило сработало:
Хочешь разгрузить голову — загрузи руки!
Я не знаю, звонила ли мне мама, искала ли? Исчезнув из их жизней, я не испытывала облегчения. Наоборот, груз совести лег тяжелым камнем на мою душу. Ведь мама всегда для меня будет оставаться мамой, и я совершенно по-детски надеялась на то, что наши отношения когда-нибудь станут теплыми.
Моей соседкой по комнате была веселая, рыжеволосая девчонка — Рита. У нее были озорные кудряшки, россыпь веснушек и энергия, которая била через край. Все это располагало. А какие пирожки она пекла — закачаешься.