Несовершенства

Кристи же болтает без умолку, как она делала во время их первых встреч. Рассказывает Джейку, что все в ветклинике относятся к ней лучше с тех пор, как беременность стала очевидной. Описывает свой холодильник, под завязку забитый приготовленной мамой едой, хотя миссис Чжан планирует приехать, когда начнутся роды, и остаться с ней в первый месяц.
Поворачивая вдоль озера к машине Джейка, они замедляют шаг.
— Как продвигается сценарий? — спрашивает Кристи.
— Хорошо. — И это правда. Джейк теперь знает контур сюжета: почему Хелен сохранила бриллиант, что случилось с ее семьей в Вене. — Но работы еще много. Прочтешь, когда я закончу? — Сердце у него колотится, словно он снова сделал ей предложение.
— Почту за честь, — отвечает Кристи, и оба краснеют.
Проходит двадцать дней, а о Викторе ни слуху ни духу. Эшли снимает с каминной полки в гостиной все семейные фотографии и складывает их в коробку, чтобы Тайлер унес ее на чердак. Дом пахнет шоколадным печеньем, которое Райан печет для потенциальных покупателей. Желая сэкономить на комиссионных, они решают обойтись без агента по недвижимости. Эшли протерла и расставила мебель так, чтобы было удобно осматривать комнаты, и купила просекко. Кажется странным создавать видимость идеальной семьи, убирая с глаз все напоминания о счастливых днях, которых в доме Джонсонов было предостаточно. Когда Эшли накрывает крышкой картонную коробку с фотографиями в рамках, взгляд цепляется за снимок семьи с концерта, где танцевала Лидия. Эшли всегда нравилось это фото, хотя были и более интересные, с острова Мартас-Винъярд или из Рима. Но только на этом снимке они все смотрят друг на друга, а не в камеру. Эшли достает его из коробки и снова ставит на каминную полку.
В три Райан везет детей на мини-гольф, а Эшли остается принимать посетителей. Пока мать была в отъезде, дети привязались к Райану, наперегонки стремились показать ему свои рисунки, развлекали его историями «заключенных» из игры «Захват флага», анекдотами, которые обычно, перебивая друг друга, рассказывали Эшли. До оглашения приговора Райану остается всего десять дней. Хотя дети и не знали точной даты, они понимали, что надо насладиться общением с отцом как можно больше, пока не поздно.
В три пятнадцать еще никто не приходит смотреть дом, и Эшли начинает паниковать. Может, потенциальные покупатели узнали о прегрешениях Райана? Прокуроры обещали, что это дело не будет освещаться в прессе. А может, это из-за «Флорентийца»? Но Эшли никогда не подозревали в краже. И все же что-то отпугивает людей от дома. Эшли кусает ногти, но потом спохватывается. Она перемешивает буклеты у входной двери, создавая впечатление, что кто-то их уже перебирал, прячет в кухонный шкаф три печенюшки, оставляя на противне свободное место, и залпом выпивает бокал просекко. Подъездная дорожка по-прежнему пуста.
В первый раз после того, как она в слезах вылетела из хранилища, ей хочется позвонить Бек. Сестра знает, как погасить ее тревогу, страх за Райана. Потом Эшли вспоминает ее жестокие слова. Если позвонить, неизвестно, какая из двух Бек возьмет трубку — та, которая обещала, что они все преодолеют вместе, или та, из-за чьих нападок Эшли теперь чувствует себя такой одинокой.
К трем сорока пяти она выпивает еще один бокал просекко. Дом выглядит идеально. Он и правда идеален. Как так получилось, что никто не пришел? Что станет с ее мужем, если они не продадут дом? Приговор обещали смягчить при условии возврата денег. Эшли не хочет знать, какой тюремный срок дают за кражу полумиллиона долларов, а потому идет в кухню за третьим бокалом игристого вина.
В самом начале четвертого во дворе шуршат шины. Райана с детьми Эшли ждет только через полчаса. Она быстро выливает остатки вина из бокала в раковину и вытирает тыльной стороной кисти глаза. Когда она приклеивает на лицо улыбку, готовая солгать родным, что все прошло замечательно, в дом входят два незнакомца, а сразу за ними еще одна пара.
Хотя Дебора настаивает, что первое правило переезда — брать только то, что вмещается в Красного Кролика, Бек нанимает грузовик с рабочими. Дебора сопротивляется, пока не видит гладкий серый диван, который Том когда-то приобрел для квартиры на Фэйрмаунт, телевизор с плоским экраном и барную тележку середины века, которую вносят в дом три здоровяка.
 
— Тому это все не нужно? — спрашивает Дебора Бек, когда два грузчика тащат вверх по лестнице старинный комод.
— Я не интересовалась.
— Вот молодец, — отвечает Дебора, плюхаясь на новый диван.
Прошло две недели с тех пор, как исчез Виктор, и Бек самой не верится, что она снова переезжает в дом на Эджхилл-роуд. Она прожила одна пятнадцать лет. Теперь, в тридцать шесть, она возвращается и почему-то не чувствует себя неудачницей. Несмотря на близкие отношения с Хелен, она не думала об этом доме как о пристанище, куда она всегда может вернуться. Только когда Дебора поселилась здесь и разукрасила интерьер, Бек пришло в голову, что она снова может бросить здесь якорь.
— Я собираюсь уволиться, — сообщает Бек матери.
Вообще-то у нее это вырвалось случайно. На самом деле она и сама еще не вполне осознает свое решение. После исчезновения Виктора с бриллиантом обстановка на работе изменилась. С тех пор как Бек выгнали из юридического института, прошло семь лет. Семь лет она зализывала раны. За это время она могла подать заявление на восстановление, доказать, что раскаивается в обмане и взялась за ум. Но она потратила эти годы на то, чтобы стать лучшим помощником юриста в фирме, которого заботил только успех дела, независимо от того, прав клиент или нет. Теперь, когда алмаз пропал и Бек не разговаривает ни с братом, ни с сестрой, победа в суде больше не кажется такой уж важной целью.
— А я начинаю новое дело, — говорит Дебора. — Составление букетов. Хочешь помочь мне?
Бек никогда не разделяла материнской любви к цветам, и она определенно не настолько глупа, чтобы вести бизнес вместе с Деборой. Однако она отвечает:
— Конечно, пока я не придумаю, что делать дальше.
Самый высокий и мускулистый грузчик стучит по стенке, чтобы привлечь их внимание.
— Мы закончили. — В одной руке он держит планшет, в другой конверт-пакет. Бек идет через комнату, чтобы расписаться в бумагах. Рабочий читает имя на конверте.
— Кто из вас Дебора Миллер?
Мать с удивлением берет конверт и видит, что обратного адреса на нем нет. Дебора надрывает бумагу и заглядывает внутрь. Там лежат пакетики с семенами. Дебора ахает, мчится наверх и закрывает за собой дверь спальни. Там она прислоняется спиной к двери и прижимает конверт к груди.
Дельфиниум, бодяк, львиный зев, нарцисс и ромашка — составляющие веника, как назвал Тайлер букет, доставленный на крыльцо после ее первого свидания с Виктором.
Джонсоны вынуждены взять кредит под залог дома, но им хватает денег, чтобы рассчитаться с компанией Райана и еще заплатить за три месяца аренды нового жилища. Оно значительно меньше, чем прежнее, но в том же районе, где находится школа Лидии и Тайлера. Детям приходится спать в одной комнате. Поначалу они оба в упор отказываются, но, несмотря на жалобы, им нравится делить одну комнату. Эшли разрешает им поставить в комнате телевизор, и сын с дочерью допоздна играют в видеоигры, отчего спускаются в кухню к завтраку спотыкаясь и со стеклянными глазами.
Утром перед оглашением приговора Райану Эшли надевает свой старый костюм — юбка с пиджаком. Адвокат Райана считает, что она должна пойти на слушания вместе с мужем, чтобы напомнить судье о семье подсудимого. Когда сын и дочь вваливаются в кухню, где Райан складывает для них обед в контейнеры, Лидия с беспокойством смотрит на мамин деловой наряд. Дети знают, что сегодня решающий день. Встревоженный взгляд дочери заставляет Эшли подумать, как переживут его дети, приехав после школы в этот пустой чужой дом. Адвокат заверяет Райана, что его не возьмут под стражу в зале суда, а дадут две недели, чтобы явиться для отбывания наказания. Пока Тайлер и Лидия едят блинчики, Эшли отводит Райана в сторону.