Московское золото или нежная попа комсомолки. Часть 1 (СИ)

* * *
Вечером Лёхе не спалось. Он спустился в небольшую столовую, где подавали завтрак, и застал Мишель, сидящую и что-то считающую в очаровательных круглых очках. Она подняла на него взгляд и призывно улыбнулась. Лёха потерял голову, подошёл, приблизил своё лицо к Мишель и аккуратно поцеловал её за верхнюю губку.
Молодая женщина ответила поцелуй, потом отстранилась, аккуратно сняла очки и, обхватив Лёхину голову уже обеими руками, поцеловала его в засос.
— Пошли, кобелино! — так перевел Лёха сказанное, когда смеясь она потянула его в свою спальню.
* * *
На следующий день, обговорив с хозяйкой все формальности, Лёха обзавелся бумагой из местной полиции, подтверждающей, что товарищи Хуян и Кузьмаччо зарегистрированы по месту проживания в Париже. Это позволяло ему свободно передвигаться и вести дела в городе. Оставив Кузьмича, Лёха отправился заниматься финансовыми вопросами.
Подумав, Лёха отложил действие на день. Он пошел и на пару дней снял стремный номер во вшивеньком отеле по своему британскому паспорту за 10 франков. Зато клерк убеждал, что прямо завтра утром выдаст бумагу о регистрации из полиции и не подвёл. На утро Лёха стал обладателем маленькой бумажки аж с тремя синими печатями.
Достав свой британский паспорт, он отсчитал 500 франков — сумму, приблизительно равную месячной зарплате рабочего, — и пошёл открыть банковский счёт. Лёха рассудил, что лишний банковский счёт в Париже точно не помешает.
Походив по городу, Лёха выбрал банк Société Générale, в Лёхином исполнение звучащий как — Сосите Генераль — просто потому что он помнил его по прошлой жизни, да и название призывающее генерала действовать, его веселило.
Лёха, сильно нервничая и обливаясь потом, он дождался своей очереди на прием в банке. Клерк, абсолютно индифферентный, но вежливый, с легким пренебрежением быстро заполнил необходимые документы и мельком взглянул на британский паспорт Лёхи. Несмотря на все опасения Лёхи паспорт каких то сомнений не вызвал.
Он без лишних вопросов выдал жетон на кассу — так в банке проходил процесс внесения средств.
После того как Лёха сдал 500 франков в кассу, ему пришлось немного подождать, и вскоре он получил свою сберегательную книжку. Клерк спокойно объяснил, что чековая книжка будет готова к концу недели, что является обычной процедурой для таких операций.
Даже выйдя из банка и пройдя с километр Лёха всё ждал, что его сейчас кинутся толпой арестовывать. Он сел в кафе и заказал себе пива, что бы как то расслабиться.
Так, Лёха с жуткими нервными переживаниями, но без лишних осложнений открыл себе банковский счёт в Париже. Если бы его спросили, зачем ему нужно, то кроме некоторой легализации Лёха бы не сумел бы назвать причину. Скорее всего привычка из будущего иметь счёт сыграла свою роль.
В конце недели окрылённый Лёха получил свою чековую книжку в местном отделении банка и отправился в центральное отделение Сосите Женераль на Елисеевские поля, чтобы арендовать крохотную банковскую ячейку. Он решил оплатить аренду сразу на три года вперёд, рассудив, что в 1939 году немцы придут во Францию, и подданному британского монарха тут будут не рады, да и что тогда будет с французскими банками непредсказуемо.
Получив ключ от ячейки, Лёха спрятал в неё большую часть денег дипкурьера оставив себе франки и выданные на Родине песеты, потом подумал сунул в подкладку куртки еще все наличные двести рейхсмарок. Он также размышлял над тем, чтобы положить в ячейку и британский паспорт, но, тут его осенило, а как же он будет получать доступ в ячейку!
— А мама сказала деньги в бидоне! — сам себе продекларировал Лёха анекдот из будущего.
  
Глава 15
 
Мой Кобелино
 
Неприметный грязный марокканец огляделся по сторонам и скользнул в тёмную подворотню.
— Принёс? — жёсткий голос раздался из полумрака.
Марокканец поспешно достал несколько мелких монет из кармана и передал лежащему на старой кушетке человеку.
  
— Сегодня денег почти совсем нет, — испуганно произнёс он, — но я принёс хорошие новости. У Мишель с бульвара де Клиши остановились двое иностранцев. Они заходили в магазин готового платья и купили себе костюмы, были в обувном — значит, деньги у них есть. Один ещё носил с собой какой-то инструмент — две половинки с кнопками и кожей посередине. Немецкий, похоже, дорогой.
— Ты мне какую-то чушь рассказываешь, — холодно отозвался лежащий, — вломите ему как следует и выкиньте отсюда, — распорядился он своим подручным.
— А ты сходи и проверь информацию. Может, действительно удастся чем-то поживиться, — сказал босс уже другому оборванцу, выглядевшему несколько более прилично, чем первый.
18 августа 1936, Батинёль, район Парижа.
Прожив неделю в Париже, Лёха понял, что начал привыкать к новой хорошей жизни. Ему не хотелось вылезать из постели Мишель — женщина, с которой он теперь делил не только кровать, но и свое время. Она была старше его на добрые восемь лет, но для Лёхи, в его возрасте, регулярный секс затмевал любые раздумья о разнице в возрасте.
За эту неделю Лёха сделал неожиданный прогресс в изучении французского языка.
— Спасибо «зеленым человечкам»! — смеялся Лёха, — переформатировали мои мозги!
Он начал быстро подхватывать слова и выражения, которые использовала Мишель. Это было как чудо — его мозг будто переформатировался, он конечно не мог нормально объясняться, но для выдать что то вроде «моя-твоя не понимай» он нахватал достаточно.
Однако Кузьмич с каждым днём мрачнел всё сильнее. Он с немым укором наблюдал за Лёхиным расслабленным состоянием, но пока не говорил ни слова.
— Ну, Кузьмич, что то совсем мы обуржуазились, — заявил Лёха утром на восьмой день пребывания в Париже. Кузьмич мрачно мотнул головой, никак не комментируя.
— Давай, собирай шмотки и поехали туда, куда Родина нас послала, — продолжил Лёха.
Кузьмич удивлённо посмотрел на него, словно не веря своим ушам.
— Ну, а что ты думал? Что мы сюда приехали пить твоё любимое красное вино Гарнача и помогать Мишель кровать расшатывать?
— Лёша! — Кузьмич прижал руки к груди со слезами на глазах, — да я прям сейчас!
Надо сказать, что наши герои не удержались и устроили небольшой шопинг в столице мировой моды. Модные магазины на площади Пигаль они обошли стороной. Лёха, изучая Париж, нашёл на окраине недорогой магазин готового платья — как бы сказали в его далёком будущем, магазина готовой одежды для туризма. Здесь товарищи подобрали себе свободные полувоенные штаны из плотной хлопчатобумажной ткани и куртки в том же стиле, светло-зелёного цвета.
После этого Лёха с помощью Мишель договорился со знакомой швеёй из соседнего квартала и привёл форму в некое подобие современной ему одежды. От идеи накладных карманов он всё-таки отказался, чтобы не выделяться среди окружающих. Совсем в шок бедную девушку-швею повергла просьба сшить пару простроченных панамок наподобие тех, что были у советской армии в Афгане.
Следующим пунктом программы стал магазин, торговавший английскими военными ботинками, который Лёха нашёл недалеко от их района. Продавец был уверен, что «богатые мексиканцы» собираются на сафари в Южную Африку. Стоит сделать отступление: когда в Москве на складе им выдавали жуткие коричневые шерстяные костюмы для поездки в летнюю Испанию, Лёха и Кузьмич также получили и жуткие кожаные ботинки. Лёха шутливо называл их «Лабутены», хотя правильнее было бы сказать «прощай молодость» или «говнодавы».
После долгого торга товарищи обзавелись отличными английскими светлыми кожаными ботинками на шнурках, с тонкой резиновой подошвой и высокими голенищами — они сильно напоминали Лёхе его берцы из будущего. На вопрос Кузьмича может лучше купить хромовые сапоги, видно такие сапоги в небогатого в СССР Кузьмича ассоциировались с достатком, Лёха посмотрел на него сочувственно. Он вспомнил как при раскрытии парашюта получал очень приличный рывок, ноги улетали выше головы, а бывает и кроссовки слетают, не только сапоги, и сказал: