Здесь водятся драконы (СИ)
— Те, кому пришло бы в голову меня разыскивать, наверняка подумали бы точно так же. — отпарировал носитель шрама. А в Капской колонии, как, впрочем, и в любом другом месте в Южной Африки я буду на виду, скрывайся-не скрывайся. Тем более, дело сделано, куда спешить-то? Или ваше начальство чем-то не удовлетворено?
Ну что вы, мистер… Жоао, я не ошибся? — джентльмен покачал головой. — Вы блестяще справились с операцией.
Несмотря на то, что русским, похоже, удалось закрепиться в заливе Абиссинии надолго?
— Вы удивитесь, но сие обстоятельство даже играет нам на руку. Это не нравится не только нам, но и французам тоже; а имея в виду охлаждение во франко-русских отношениях после боя у крепости Сагалло — можно констатировать что своего мы добились полностью. К тому же угольная станция флота, которую они, надо полагать, спешно начнут строить в Сагалло, не имеет такого уж большого значения как раньше, когда Аден принадлежал Британии. Теперь там, увы, хозяйничают турки, и русский флот чувствует себя в Адене как дома.
— Вот и военные русские корабли, прогнавшие прочь французскую эскадру, вышли из Адена…
— Именно это я и имел в виду. — согласно кивнул Смит. — Политические дивиденды от наметившихся разногласий между Петербургом и Парижем очевидны, и стоит лишь немного их подогреть — можно будет надеяться на перемены в политических раскладах в Европе. И это тем проще будет сделать, что французы уже давно косо смотрят на согласие, царящее в русско-германских отношениях.
— И как же мы добьёмся подобного?
— Разными способами — дипломатическими торговыми… и прочими. И одним из этих «прочих» займётесь именно вы. Помнится, мы с вами в беседе упомянули войну между республикой Перу и Испанией?
— Да, довольно нелепый конфликт двадцатилетней давности — впрочем, других на этом континенте и не случается. — подтвердил мужчина со шрамом. — Признаться, мистер Смит, я сразу подумал, что вы неспроста затронули эту тему.
Вам не откажешь в проницательности. — улыбнулся джентльмен. — Так вот, сэр Фрэнсис… вы же позволите называть вас так в беседе тет-а-тет? — так вот, рад сообщить вам, что пришла пора взять реванш у ваших старых, с позволения сказать, друзей. И воспользоваться для этого предстоит тем самым методом, что однажды принёс им успех. По-моему, это будет только справедливо.
— И что же это за метод? — шрам, и без того пугающий, исказила усмешка.
В своё время мы об этом поговорим подробнее. — джентльмен поднял ладонь. — А пока — вот, полюбопытствуйте…
Он снял со стола пробковый шлем. Под ним обнаружилась тощая стопка газет; её он и подтолкнул к собеседнику а сам достал из кожаного с серебряными уголками портсигара бледно-зелёную турецкую пахитосу и принялся с видимым удовольствием её раскуривать.
* * *
Газета «С.-Петербургские ведомости»
Российская Империя, С-Петербург.
'С Дворцовой Площади сообщают: вчера Его Высокопревосходительство Посол Третьей Республики мсье Эмиль Флуаранс вручил министру иностранных дел Российской Империи Н. И. Гирсу ноту, касательно таджурского инцидента — уже третью за прошедшие полтора месяца. Предыдущие две ноты остались без ответа; на этой же Его Императорское Величество Государь Александр Александрович собственноручно начертать соизволил:
«Где раз по́ днят ру ́ сский флаг , он уже спуска ́ ться не до ́ лжен . »
Наши читатели, несомненно, помнят, что эти слова произнёс дед царствующего императора, Николай Александрович по поводу основания в устье реки Амур военно-административного поселения Николаевский пост (ныне город Николаев). Это высказывание ясно даёт понять французской стороне, что ни о каком оставлении форта Сагалло не может идти речи — как и о выплате денежных компенсаций гражданам Третьей Республики, пострадавшим в ходе инцидента, а так же семьям погибших, не может быть и речи.
В тот же день журнал санкт-петербургский журнал «Морской вестник» опубликовал большую статью капитана I -го ранга N , в которой подробно рассматриваются проекты устройства в станице Новая Москва (бывш. египетская крепость Сагалло) военно-морского поста в причалами, провиантскими магазинами и угольной станцией, где могли бы делать остановки военные и коммерческие суда, следующие на Дальний Восток…'
* * *
Ежедневная газета «Московские ведомости»
Российская Империя, Москва.
'Нам пишут из Парижа:
4 августа 1884 года французский боевой отряд под командой адмирала Леспе пересекла Формозский пролив и появилась в видимости китайского города Цзилун, что стоит на севере Формозы, являясь основой обороны китайцев в этой части острова. В состав отряда входил крейсера «Байярд», «Ла Глиссоньер» и канлодка «Лютен, а так же присоединившийся к ним крейсер 'Вийяр»; флагманский «Байярд» нёс на борту десантную роту морских стрелков.
Адмирал Леспе, потребовал сдать форты Цзилуна до восьми часов утра следующего дня. Напоминание о заключённом между Империей Цин и Третьей Республикой мире и идущих в настоящий момент переговорах, сделанное комендантом китайского гарнизона, адмирал оставил без внимания.
Китайцы в свою очередь проигнорировали французский ультиматум, и в 8 часов утра корабли открыли бомбардирование береговой форта в восточной оконечности гавани Цзилуна. Китайцы ответили незамедлительно, однако разрушительная сила их старых дульнозарядных пушек не шла ни в какое сравнение с тяжёлыми орудиями французских судов. Вскоре позиции защитников форта были полностью разрушены, взлетел на воздух склад боеприпасов, а возникший пожар распространился на казармы гарнизона и соседнюю деревню. распространился на соседнюю деревню. Спустя два часа после начала обстрела, на берег высадились две сотни морских пехотинцев, сумевших там закрепиться. Примерно в 3 часа пополудни французские сапёры сумели заминировать и взорвать на воздух уцелевшие укрепления китайцев и те, потеряв около 60-ти человек в панике отступили.
Но этим успехам французов и ограничились. Когда на следующее утро стрелки попытались продвинуться вглубь острова, имея своей целью занять угольные шахты близ селения Пей-тао, они к своему удивлению они обнаружили, что сделать это невозможно: все дороги и дажеперекрывали воинские отряды циньцев. Командующий обороной генерал Лю Минцюань не терял времени, и утром двум сотням французов противостояла уже вся пятитысячная китайская армия, поддерживаемая многочисленными, хотя и скверно вооружёнными (по большей части, холодным оружием) отряды ополченцев.
Один из французских офицеров, принимавших участие в высадке, пишет: «…весь Тайвань на стороне Цин. Если мы встречаемся с какими-либо тайваньскими аборигенами, можно не сомневаться — это цинские партизаны…»
В результате завязавшегося тяжёлого боя французы вынуждены были оставить Цзилун и вернуться на корабли. Свои потери они оценили в двух убитых и 11 раненых; китайцы же сообщали о том, что убито «много больше ста французов». Скорее всего, одни преуменьшили, а другие преувеличили. Цинцы в любом случае понесли намного большие потери, что ни одной из сторон не оспаривается.
Видя неуспех десанта, адмирал Леспе вынужден был покинуть Формозу и увести свои корабли обратно, но соединение с эскадрой адмирала Курбэ…'
* * *
И как это вы сумели раздобыть здесь, в Испанском Марокко относительно свежую русскую прессу? — сказал тот, кого назвали сэром Фрэнсисом. За несколько минут он наскоро просмотрел предложенные газеты. Такая скорость вероятно, объяснялась тем, что некоторые статьи были заранее выделены химическим карандашом, и как раз на них сосредоточил своё внимание мнимый португальский моряк.
— Никакой загадки тут нет. — отозвался его собеседник. — пару дней назад в Сеуту зашёл русский коммерческий пароход, совершающий рейс из Одессы в Нью Йорк — у них протекли холодильники, пришлось спешно чиниться — вот сотрудник нашего консульства и подсуетился. А вообще-то две недели — не такие уж и свежие, эти русские как всегда, не торопятся…