В плену у гордости

И все-таки она особенная, ни на кого не похожая.
Стараясь не потревожить Беатрис, он укрыл ее теплым одеялом и встал. За окнами светало, значит, они почти всю ночь предавались безумству любви. Однако Эжен давно уже не чувствовал себя таким бодрым, хотя ему и не удалось сомкнуть глаз.
Сейчас ему просто необходимо было пройтись. Утренняя прохлада и свежий воздух помогут привести мысли в порядок, разобраться в собственных чувствах и понять, есть ли у них будущее…
* * *
Беатрис проснулась оттого, что солнечные лучи падали ей на лицо. Она потянулась, не открывая глаз, вспоминая события вчерашнего вечера и ночи, и рукой поискала Эжена. Но не нашла.
Видимо, он уже встал и занимается своими делами. Обидно, конечно, что Эжен оставил ее одну, но у этого человека настроение меняется по несколько раз в день, так что это еще ничего не значит.
Беатрис больше не сомневалась: он испытывает к ней нечто большее, чем простое физическое влечение. Иначе не согласился бы отпустить ее, не позволил бы самой решать — уйти или остаться. А потом всю ночь обращался с ней так бережно и любовно, словно никого дороже на свете у него нет.
Что может быть лучше?
Беатрис выскользнула из постели и подошла к окну, обхватив себя руками за плечи. Счастье так и бурлило в ней, как будто по жилам текла не кровь, а пенистое шампанское. Что бы Эжен ни говорил, есть шанс вернуть прошлое. Нужно только приложить немного усилий, чтобы он передумал.
Но прежде надо было решить неожиданную проблему: как пробраться к себе в комнату в голом виде и не встретить по пути никого из прислуги. И тут в дверь вошел Эжен со свертком в руках.
Она не решилась броситься к нему в объятия, хотя серые глаза лучились теплотой, а на губах его играла ласковая улыбка. Беатрис невольно отметила, как ему идут простые голубые джинсы и бежевая рубашка с коротким рукавом. Хотя всю ночь они провели вместе, при взгляде на любимого сердце ее учащенно забилось, а тело напряглось, вновь ожидая его прикосновений.
Эжен беззастенчиво оглядел ее, обнаженную, и с удовольствием отметил, как на щеках Беатрис вспыхнул румянец и глаза зажглись желанием.
Он подошел ближе, но так и не притронулся к ней, а положил на кровать стопку одежды, купленной вчера в городе. Улыбка погасла на лице Беатрис, когда он обернулся и язвительно произнес:
— Я тут привел в порядок последствия вчерашней неаккуратности. — Он встал напротив окна, сложив руки на груди. Его светлые волосы золотились на солнце. — Помнишь, мы все побросали во дворике: твое новое платье и кучу бриллиантов, стоимостью в небольшое состояние. Лично я ничего не имею против того, чтобы прислуга была в курсе личной жизни хозяина, но подумал, вдруг ты не обрадуешься. — Он широко улыбнулся, отчего сердце ее переполнилось нежностью. — Так что драгоценности спрятаны обратно в сейф, платье убрано в гардероб, а юная гостья не бегает по замку в обнаженном виде.
Все утро Эжен мучился угрызениями совести. Ему было стыдно за свое вчерашнее поведение. После того как она рассказала о своих непростых отношениях с отцом, он, вместо-того чтобы поддержать ее, поддался вспышке дикой ревности и решил наказать ее. Неизвестно за что.
Он чувствовал, что любит ее как прежде, и только слепота и одержимость жаждой мести мешали увидеть это раньше. Ее прошлые поступки перестали тревожить его. В конце концов, тогда она была почти ребенком.
— Вот, я принес тебе кое-что, чтобы ты оделась после того, как примешь душ. — Он вопросительно взглянул на нее. — Завтрак через полчаса, идет?
Беатрис кивнула с обиженным видом, и Эжен понял причину ее недовольства. Он подошел ближе, но не обнял ее.
— Я все понимаю, — тихо произнес Эжен, стараясь заглянуть ей в глаза. — Но если я хоть пальцем к тебе притронусь, мы весь день не вылезем из постели. А у меня сегодня важные дела. Но потом я покажу тебе одну чудесную, уединенную бухточку на морском берегу. Там будем только мы с тобой, и нас никто не потревожит.
Ему очень хотелось обнять ее, такую мягкую и еще сонную, вновь ощутить страстную дрожь податливого тела, почувствовать сладкие поцелуи. С трудом превозмогая желание, он вышел из комнаты и тихонько прикрыл за собой дверь.
 
Эжен чувствовал себя, как пять лет назад, когда маленькая девочка заполнила все его мысли. Тогда он отказал себе в интимной близости с ней, сейчас же этот сладостный плод был доступен. Более того, сама Беатрис сгорала от страсти, и, если бы он не покинул спальню, они бы сейчас плавали в безбрежном океане любви.
Сегодня же на укромном пляже с серебристым песком он откроет ей свое сердце. Пускай прошлое останется позади и не служит помехой прекрасному будущему… Если она сможет снова его полюбить.
А если не сразу ответит взаимностью на его вновь вспыхнувшие чувства, он завоюет ее упрямое сердце — пусть даже на это потребуются годы. Приняв такое решение, Эжен направился в кухню, чтобы отдать распоряжения относительно завтрака.
Оставшись одна, Беатрис еще некоторое время стояла неподвижно и тихонько улыбалась. Сегодняшний день они проведут вместе. По-настоящему вместе — и телом, и душой. Не так, как вчера, или все предыдущие дни, когда между ними шла холодная война. Теперь все будет по-другому.
Усилием воли она заставила себя перестать грезить наяву и решительно направилась в ванную. Освежившись, Беатрис принялась рассматривать принесенную одежду.
Из белья обнаружились только белые шелковые трусики. Еще Эжен выбрал бриджи нежно-голубого цвета и полосатую блузку с маленькими пуговками посередине. Она представила, как он будет расстегивать их одну за другой, и по телу пробежала дрожь. Беатрис расчесала волосы, но не стала их скалывать, а оставила распущенными.
Обув сандалии, она в последний раз оглядела себя в зеркале и осталась довольна. Не зря говорят, что ничто не красит женщину так, как влюбленность. Тем не менее, она не могла не волноваться.
Как долго продлится эта сказка? Пройдет несколько дней, в лучшем случае недель, и Эжен вернется к своей работе, к своей привычной жизни. Конечно, приятно заниматься любовью с податливой женщиной, но как долго продлится его увлечение ею? Рано или поздно он скажет: спасибо, дорогая, все было очень мило. Рад был снова с тобой встретиться, но мне уже пора.
Стоп, хватит! — сказала себе Беатрис. Это уже паранойя. Сегодня ночью Эжен доказал, что я ему не безразлична.
Чтобы отвлечься от глупых и неприятных мыслей, она решила осмотреть повнимательнее его спальню. Мебели в ней было немного. В центре — широкая кровать, у дальней стены встроенный шкаф, напротив камин, а около окна небольшой письменный стол и кресло.
Беатрис подошла к столу и принялась рассматривать лежащие на нем предметы: стопка бумаги, письменные принадлежности, три книги, в том числе новый роман современного английского писателя, который сама Беатрис только начала читать. Наверное, здесь он пишет письма и читает перед сном, подумала она, проводя рукой по полированной поверхности стола.
Внимание ее привлекла фотография в простой деревянной рамке. Улыбающаяся пара средних лет — наверное, его родители. Она взяла снимок в руки, задумчиво вглядываясь в лица и вспоминая резкие слова Эжена: «Ты не из тех женщин, которых с гордостью представляют родителям».
Но это было до ночи любви. Возможно, теперь все изменится. Тем более что Эжен всегда отличался непредсказуемостью. Кто знает, что у него будет на уме завтра.
За фотографией родителей обнаружилась другая, в маленькой круглой рамке. Беатрис взяла ее в руки и через секунду чуть не отшвырнула, как мерзкое насекомое. Со снимка на нее смотрело прекрасное женское лицо. Это была чувственная красавица, с которой Эжен обнимался в тот роковой вечер. Сердце Беатрис заныло. Радужные надежды обратились в прах.
Если бы блондинка ничего для него не значила, он не стал бы держать ее фотографию на своем столе, рядом с портретом родителей. У них должны быть какие-то особые, очень близкие отношения.