90-е: Шоу должно продолжаться 11 (СИ)

— Вы потрясающие актеры, нам с вами чертовски повезло! — сходу заявил я. — Сейчас группа «Ангелы С» уходит на перерыв, попить водички и размять пальцы, а мы с вами еще немного поснимаем, пока свечи не догорели. Только для этого придется встать со своих мест.
Включали свет. Выключали свет. Строили их в линию. Потом заставили играть в ручеек, прогнав три дубля. Активных желающих было не так много, человек сорок, может. Но остальные стояли вокруг и работали тем самым мрачным фоном, который делал съемки масштабными. Отличная массовка. Собрать такую в Новокиневске — это еще постараться надо. А тут получилось прямо эпично. В центре — пары сомкнувших руки аркой людей, под них подныривают пары. У всех в руках свечки. Без музыкального сопровождения слышно, как кто-то шипит, когда ему на пальцы проливается расплавленный парафин. Но никто не протестует. Под конец среди зрителей даже появилась инициативная группа из парней и девчонок, которые предложили потанцевать несколько кругов вальса. С этим же свечками.
И справились с этим. Похоже, они из какой-то секции бального танца сюда пришли.
Каждую сцену мы завершали одинаково — включая люстру.
— Нормально так наснимали, — сказал Стас, когда концерт возобновился уже в нормальном режиме. — Неплохой клип должен получиться. Только надо доснять кое-что.
— Я думал, у тебя уже хватает материала для монтажа, — сказал я.
— Идея появилась, — Стас посмотрел на сцену. Если быть более точным — на Надю. — Тут нужна главная героиня. Вот она, — он ткнул пальцем, чтобы показать, кого имеет в виду. — Нужно снять, как она сначала стоит в темноте и озирается. Ну, когда она в самом начале поет. Потом как она идет вдоль ряда свечей на полу. А потом как бежит и падает перед алтарем. На котором много-много горящих свечек. А свеча у нее в руке гаснет. Понимаешь, о чем я говорю?
Я медленно кивнул.
И подумал, что мы сюда точно не зря приехали, Пусть это и не самый звездный наш концерт.
* * *
— Странный город такой, — сказала Кристина, прижимаясь боком к Астароту. После концерта мы собрались в одной из выделенных нам комнат на пустом этаже общежития. — У меня от него мурашки. Прикиньте, мы снимаем вот это все, про мертвых и свечи. А у меня ощущение, будто это как раз настоящее.
— Потусторонний город, уууу! — заунывным голосом провыл Бегемот. — Мы не заметили, как спустились в ад… И теперь каждый вечер нам придется играть в этой столовой…
— Если в ад, то мы каждый раз будем там заставать тот же самый срач, как вчера, — криво ухмыльнулся Макс. — Делать уборку, потом играть концерт, а утром на календаре будет то же самое число. И нам опять нужно брать тряпки в зубы, и…
— Да уж, такой себе день сурка, — усмехнулся я.
Все чуть принужденно засмеялись.
— Что еще за день сурка? — спросил Бельфегор.
— Ну, фильм такой, — сказал я и пропел знаменитую мелодию будильника. На лицах — непонимание. Блин, он что, еще не вышел? Судя по всему, нет. Иначе, хоть кто-то бы опознал точно. — А, забейте! Это мне сегодня во сне приснилось, что я смотрю кино. Про то, как мужик застрял в одном и том же дне. Ну, вот как ты сейчас сказал, Макс. И городок там тоже был не очень.
— Пророческий сон? — оживилась Наташа. — Ты не рассказывал!
— Только сейчас вспомнил, — отмахнулся я.
— Стремный концерт, — сказал Ян. — Вообще не понимаю, чему вы радуетесь.
— А тебе-то что? — пожала плечами Надя и скривилась. — Зрителей было не меньше, чем в Закорске. Значит заработали нормально. Да, Велиал?
— Нормально, да, — кивнул я. — И кассет немного продали. Кстати, как там продажи шли?
— Ой, да я же говорю, город шизанутый, — Кристина поежилась. — Мы вчера когда разложились на улице, это была вообще какая-то фигня. Пока я там стояла, кассет купили всего три. Стоят поодаль, глазеют. Разве что пальцем не показывают. Хорошо потом Ева меня заменила, а то мне там на луну выть хотелось. Особенно когда пришли те двое. Ну, один такой квадратный, а второй сумасшедший. Руками еще размахивал, помните?
  
— Это его брат был! — воскликнул Бельфегор. — Он нормальный мужик, они подходили. У него просто паралич какой-то странный. А так он умный вообще!
— Просто ты слишком красивая для этого города, — я перегнулся через наш импровизированный стол из стульев и табуреток и похлопал Кристину по плечу. — Если бы ты не кассеты продавала, а предлагала с собой сфотографироваться, то желающих точно было бы больше.
— А может в следующий раз с собой Лялю возьмем? — встрепенулся Макс. — Фотографии можно будет потом по почте выслать.
— Ага, Лялю вместе со всем табором, — фыркнул Бегемот. — Ее одну с нами никто не отпустит.
Все засмеялись и принялись наперебой предлагать гастрольные бизнес-идеи. Значки, постеры… Ну да, ну да. Реально, надо сделать. Будем считать, что этот гастрольный тур у нас — репетиция. Где-нибудь осенью повторим его еще раз, только уже во всеоружии.
— Так, я что по-вашему, опять один тут должен пить? — снова раздался нетрезвый голос Яна. — Так, быстро стаканы на базу все!
«И с другими компаньонами», — подумал я.
  
Глава 24
 
— В детстве я занималась в балетной студии, — крепко держась за ручку переднего сидения, сказала Кристина. — И наш худрук откуда-то привез нам вибростанок для растяжки. И всех стали на него гонять два раза в неделю. Как в камеру пыток… Вот как сейчас.
Пазик трясло на этой части дороги прямо-таки немилосердно. Он подпрыгивал и вибрировал так, будто собирался в каждый следующий момент поехать в несколько сторон сразу. Блин, на моей машине эта дорога ощущалась не настолько кошмарной…
Сначала просто хихикали. Даже шутили. Потом нервно смеялись. Потом, когда Бегемот прикусил язык на какой-то особенно внезапной кочке, начали высказывать робкую надежду, что эта дорога когда-нибудь закончится же.
И когда пазик наконец-то остановился возле гостиницы, с минуту не шевелились. Как будто не могли поверить в то, что пытка тряской наконец-то закончилась…
— У нас с вами тут два концерта, помните же? — спросил я, осторожно разминая закостеневшие от напряжения мышцы. — Второй вот в этом самом ресторане.
— А у меня тут какие-то родственники живут, — как будто в воздух сказал Макс. — Только я их не видел с третьего класса.
— И у меня, — эхом отозвался Бельфегор. — Мамина двоюродная сестра вышла замуж и сюда уехала. Мама раньше к ней ездила в гости, а потом перестала.
— Выгружаемся? — с обреченностью в голосе спросил Ян.
— Погодите, сидим пока, — сказал я. — Сейчас я проверю, все ли договоренности в силе.
— Только не говори, что нам придется снова сегодня ехать… — простонал Бегемот. — Я тогда лягу на асфальт, и хрен вы меня поднимите…
— Не переживай, — я похлопал нашего ударника по плечу. — Если что-то сорвалось, мы поставим палатки прямо на набережной. И костер разведем.
Я вышел из пазика, потянулся. Помахал рукой здоровенной статуе. Как старой знакомой. И зашел в вестибюль гостиницы.
Навстречу мне немедленно вскочила молодая девушка в джинсах и пушистом розовом свитере.
— Здравствуйте! — громко и тревожно сказала она. — Это ведь вы Владимир Корнеев?
— Что меня выдало? — усмехнувшись, спросил я.
— Волосы, — девушка провела руками по своей голове. — У нас длинноволосые парни есть только в компании Леньки-младшего. А вас я не знаю, значит…
— Логика понятна, — кивнул я. — Только мы здесь должны были встретиться с Марией Яновной…
— Я Лариса, ее дочь, — бодро отрапортовала девушка. — Мама сама прийти не смогла, и отправила меня, чтобы я тут все решила. Ну, с размещением и… и всем остальным. Давайте я вам все покажу, отдам ключи и…
— Барышня, да не волнуйтесь вы так, мы уже здесь и никуда не убежим, — улыбнулся я.
Сколько ей лет, интересно? Сначала мне показалось, что лет двадцать пять, но чем больше она говорила, тем младше казалась. Волновалась ужасно, как будто ей в первый раз выдали такое ответственное поручение, и теперь она страшно боялась не оправдать возложенного доверия. И накрасилась, чтобы старше казаться. И жемчужные бусы у мамы из шкатулки стащила.