90-е: Шоу должно продолжаться 11 (СИ)

— Да-да, лапу, — ехидно фыркнула Надя.
Все снова заржали, Бегемот покраснел и насупился.
— Велиал, а что у тебя лицо такое хитрое? — Бельфегор подергал меня за рукав.
— Тссс! — я сделал большие глаза и приложил палец к губам. — Я жду.
— Чего это? — еще подозрительнее спросил Бельфегор.
— Когда вы подеретесь и разорвете эти газеты на кусочки, — невозмутимо сказал я. — Тогда у меня останутся единственные целые экземпляры. И я сам их продам на том аукционе, который будет перед вашим мировым турне.
— Ой, да ладно, мировое турне, ага… — Ян засмеялся. Но «ангелочки» смех не подхватили.
— Так они же всего две газеты принесли, я сам видел! — воскликнул Бельфегор. Теперь уже все уставились на меня с подозрительным прищуром. Ну, театральным таким, наигранным. Так что я честно выдержал паузу и только потом рассмеялся.
— Да ладно, я эти газеты еще вчера купил в союзпечати, — хмыкнул я и наклонился к сумке со своими вещами. — По шесть экземпляров.
* * *
Когда все идет как-то слишком хорошо, обязательно должна наступить какая-то жопа. Ну то есть, необязательно прямо жопа, конечно, но откат неизбежен. Просто за счет контраста с безудержным весельем. И началось все сразу же, как мы въехали в Онск, разумеется.
— Ни фига себе, — присвистнул Бельфегор, когда мы медленно проехали мимо одной из наших афиш. На которой маркером было размашисто написано «Слуги Сатаны». И еще приписано несколько не очень цензурных слов.
— Ненавижу Онск, — шепотом вздохнула Ева.
Музыканты притихли. Все веселье как-то сошло на нет. Мрачноватые улицы Онска не внушали энтузиазма. Ну и нам попалось еще несколько афиш. Кто-то не реально не поленился. В паре мест они были частично оторваны. А про сатану так было на каждой написано.
«Нда, прощайте, тысяча мест…» — мысленно хмыкнул я.
— Прикиньте, сейчас приедем, а нас там уже ждут с вилами и лопатами, — сдавленно произнес Бегемот. И все захихикали. Но скорее нервно, чем весело.
Заселение в этот раз тоже было совсем не таким радужным, как в Закорске. Коменда общежития, в котором я договорился о размещении, зыркала на нас подозрительно, пока я документы подписывал. Потом затребовала, чтобы ей непременно все сдали паспортные данные.
— В двадцать три ноль-ноль общежитие закрывается, — заявила она, когда мы закончили все формальности. — Если после этого часа придете — не пущу. Ясно вам?
— А если концерт будет дольше? — шепотом спросил у меня Бельфегор. Бабуля была такой грозной, что все притихли, и никто не рискнул ни возразить, ни отпустить шуточку, когда она зачитывала свод правил. Про не курить, не шуметь, никаких гостей, никаких прогулок по коридору.
— Гостиница строгого режима, — тоже шепотом сказал Ян, когда коменда наконец-то ушла.
— А почему шепотом? — усмехнулся я.
— А вдруг она подслушивает? — Ян стрельнул глазами в ту сторону, где скрылась грозная сгорбленная фигура нашей драконицы. — Блин, Велиал, ты бы хоть предупреждал, что так будет.
— Я не мог, — я честно развел руками. — Договаривался я с милейшей дамой Анной Анатольевной.
— Жесть, — резюмировал Астарот. — Может, лучше сразу уедем?
— А кормить нас будут? — спросил Бегемот.
— Тебе лишь бы пожрать, — буркнул Бельфегор.
— Я бы на всякий случай не стал есть, даже если бы кормили, — заговорщически сказал я и подмигнул. — Прикиньте, если они тут в еду что-то эдакое добавляют? Поел, у автоматически становишься жителем Онска.
— Да ладно, голубцы вкусные, я пробовал, — сказал Кирилл. — Мы в турпоход в школе ходили, тоже такие покупали.
— Блин, — погрустнел Бегемот. — Как-то тут… не очень.
— Страшно, да? — усмехнулся я. — К хорошему быстро привыкаешь. Десять минут вам. Вещи раскладываем, и работать. На всякий случай, по одному-двое не ходите.
— Ага, тебе значит тоже не по себе! — обрадованно воскликнул Бельфегор.
— Если честно, я тоже хочу сбежать, — подмигнул я. — Так что пока вы будете настраиваться, я уточню, что там с продажей билетов. И если все совсем плохо, мы и правда сбежим.
  
— Серьезно? — с надеждой спросил Бегемот.
— Не знаю пока, — я пожал плечами. — Девять минут.
«Ангелочки» с «цеппелинами» похватали вещи и разбрелись по выделенным нам комнатам. В этот раз уровень проживания был резко хуже, конечно. В прошлый раз это место показалось мне несколько более… эээ… пригодным для жизни. Но вредная бабка вместо уютных небольших комнат на трех-четырех человек выделила две. В каждой — по четыре двухэтажных «мамонта». И витающий запах запустения, пыли и ржавчины. И весь остальной этаж — сплошная гулкая пустота. Рельно, никаких соседей, я не поленился пробежаться по коридору и потолкать двери. Запертой оказалась только одна. Но возможно там просто был склад матрасов. Из всех остальных пустых комнат, где стояли только скелеты «мамонтов».
«Если вы снимаетесь в фильме ужасов…» — подумал я.
* * *
— Четыреста… — задумчиво повторил я. Блин, и вот, клянусь, я даже пожалел, что нервный Иван Михайлович с порога не принялся передо мной оправдываться, что билеты не продались, что у них в городе главенствует какая-то страшная секта, которая поработила умы и души ончан… Или отнцев? В общем, жителей Онска. И запретила им идти на наш концерт под страхом геенны огненной и страшного суда прямо здесь и сейчас. Тогда ведь все было бы просто. Можно было со спокойной совестью собрать манатки и умчать в Змеиный Камень и Волчайск. И оставить страшный Онск за спиной и забыть.
Но четыреста билетов… Если сейчас сказать «сорян, мы уезжаем, концерт отменяется», то это будет репутационная плюха прямо на старте. И по сарафанному радио эта инфа разнесется по всем городам и весям.
Тьфу ты, блин! Идиотский город. Вот с чего я вообще занервничал? Из-за надписи «слуги сатаны» на афишах? Или из-за инфернальной бабки, которая поселила нас на нежилом этаже?
А ну соберись, тряпка! Пара неадекватов еще не делает город плохим.
И четыреста проданных билетов — это уже очень даже нормальный концерт. Который, если что, еще только завтра. И если не сидеть пришибленно, а действовать, то это количество увеличится.
Я решительно отогнал возникшее видение, в котором зрители на концерте расселись по рядам и с каменными лицами смотрят на выступление. Не дрогнув ни единым мускулом.
— Иван Михайлович, а где у вас в городе можно купить пару коробок свечей? — спросил я.
— Что? — осекся Иван Михайлович. И я понял, что он все это время что-то мне затирал. Что именно, я пропустил мимо ушей. Представляя хоррорный концерт в готической столовой.
— Ну, свечи, — сказал я, изобразив пальцами трепещущее пламя. — Знаете, такие штуки из парафина, их еще зажигают, когда электричество отключается.
— Конечно же я знаю, что такое свечи, — чуть раздраженно сказал Иван Михайлович. — Просто ваш вопрос застал меня врасплох.
— Извините, — смущенно улыбнулся я. — День тяжелый был.
— А много надо? — спросил Иван Михайлович.
— Коробки две, — сказал я.
— А, это тогда лучше к Карену обратиться, — Иван Михайлович с грохотом выдвинул ящик стола и зашуршал бумагами. — Сейчас, где-то у меня тут есть…
А я уже мысленно прикидывал, что нужно сделать еще, чтобы выжать из гастролей в Онске максимум. Слуги Сатаны, значит… Ладно-ладно…
Я взял бумажку с контактом этого Карена, тепло попрощался с Иваном Михайловичем и вышел на улицу.
— Ну как, все хорошо? — спросила Ева, поднимаясь со скамейки мне навстречу.
— Не очень, но у меня есть план, — улыбнулся я. — Слушай, откуда можно по межгороду позвонить?
— А от этого Ивана Михайловича ты не мог? — прищурилась Ева.
— Мог, — кивнул я. — Не захотел просто.
— С почтамта, наверное, — сказала Ева. — Там и переговорный пункт, и автоматы должны быть.
— Да, точняк, — кивнул я.
— Так концерт все-таки будет? — спросила Ева.
— Разумеется, — хмыкнул я. — Разве могло быть как-то иначе?