Зачем нам любовь. Том 1 (СИ)

— Здравствуй, Есения. Отлично выглядишь, — это оказался старший из братьев Ремизовых – Ярослав, — не возражаете, если я к вам присоединюсь?
Марат не возражал, а мне оставалось только кивать и улыбаться.
Не то, чтобы я была ему не рада, но хотелось-то пообедать с мужем вдвоем!
К сожалению, моим желаниям сегодня было не суждено сбыться. Потому что псевдоромантический обед на двоих превратился в бодрые прожорливые посиделки на четверых. Ибо спустя еще минут десять появился Арсений. Увидел нашу дружную компанию и без раздумий направился к нам.
  
Никуда от стаи мужиков Ремизовых не деться! Нигде не скрыться!
Ну и ладно…
Не очень-то и хотелось…
Это я себя так утешала, с трудом справляясь с разочарованием. Потом правда смирилась и даже смеялась над их шутками, снова ловя себя на странной мысли, что мне никогда не было так комфортно со своим собственным братом, как с братьями Марата.
У них была какая-то особенная спокойная мужская аура, на которую реагировали все женщины в зоне поражения. Не знаю, как сами Ремизовы, а я так очень явно подмечала чужой, женский интерес.
То, как трогательно краснела молоденькая официанточка, приносившая нам заказы…
То, как шушукались и переглядывались женщины за соседними столиками…
Они буквально пожирали взглядами братьев Ремизовых, а мне при этом доставалось их явное недоумение. Мол, как эта бледная немощь могла оказаться за одним столом с такими самцами?! Выкинуть в окно, сжечь, придать забвению!
Такая концентрация женских амурных стрел на квадратный сантиметр, что аж мурашки по коже!
Однако на этом испытания не закончились.
Когда мы уже практически закончили с трапезой, в кафе пожаловал мужчина лет пятидесяти. Не слишком высокий, плотный, с коротко посаженной шеей и обвисшим подбородком, трепещущим от каждого шага.
И к этому трепетному подбородку прилагалась не менее трепетная дева.
Альбина.
Сегодня она была в брючном костюме бирюзового цвета, с волосами забранными в причудливую косу. В руках – папка, которую она прижимала к себе, на лице умиротворенное выражение…ровно до того момента, как она увидела нашу компанию.
Она аж чуть не споткнулась! Впилась взглядом в Марата, который сидел ко входу спиной и не заметил ее появления. Потом заметила меня и буквально позеленела от злости.
Я же вела себя как ни в чем не бывало и даже не намекнула мужу о том, что его неземная любовь пожаловала в кафе.
Мы же играем в фиктивный брак. Так? Так!
Зрителей вокруг полно? Полно!
Значит, надо делать вид, что все по контролем, что мы поглощены друг другом и всяких там Аль попросту не существует.
Возможно, это было подло и неправильно, но сколько можно быть положительным героем и делать все так, как хочется кому-то другому?
Альбина и ее спутник — мне почему-то показалось что это ее отец, тот самый, который был против ее связи с младшим Ремизовым — заняли столик в другом конце зала. Марат при все желании не смог бы их увидеть при таком расположении, потому что глаз на затылке у него было. Зато мне было все прекрасно видно.
И то, как Альбина с неестественно прямой спиной села за стол, и то, как нервно открыла папку с меню.
Злилась, но сделать ничего не могла, потому что сейчас обстоятельства были против нее. Ей оставалось только смотреть, как я общалась с братьями Ремизовыми, а Марат непринужденно ухаживал за мной, подливая чай из стеклянного чайничка.
— Все, мальчики-девочки, — сказал Арсений, постучав пальцем по циферблату часов, — с вами хорошо, но пора к станку.
Покидали кафе мы все вместе. Первыми шли Ярослав с Арсением, потом мы с Маратом. Ремизов галантно подставил мне локоть, и я естественно за него уцепилась. Когда еще выпадет возможность полапать собственного мужа?
Момент, когда он увидел свою ненаглядную, я уловила абсолютно точно. Просто в один миг его мышцы под моей ладонью окаменели, и расслабленный до этого мужчина, прекратился в натянутую струну.
Мне даже показалось, что он хочет отстраниться от меня и разорвать физический контакт. Однако вокруг было слишком много людей, для которых нужно было разыгрывать спектакль, поэтому сдержался.
На выходе, пока я прощалась с Ярославом и Арсением, Марат стоял сам не свой и молчал, словно набрав полный рот воды.
— Все в порядке? — спросила я, когда мы остались вдвоем
— В полнейшем, — улыбнулся он и непроизвольно обернулся, ища взглядом ту самую.
Да что ты в ней нашел?! Посмотри на меня! Я же рядом! Вот она, стою прямо перед тобой! Готовая ради тебя и в огонь, и в воду, и медные трубы в бараний рог скрутить!
Кричала мысленно, с трудом удерживая на губах невозмутимую улыбку. Однако Ремизов моих криков не слышал и не чувствовал.
Он достал из кармана телефон и, едва глянув на экран, нахмурился:
— Есь, прости, мне надо ответить. Это срочно, — и отошел в сторону, так чтобы я не услышала, о чем речь.
С нескрываемой горечью я наблюдала за тем, как он, зарывшись пятерней в густые волосы на затылке, разговаривал с невидимым собеседником.
Кажется, сегодня вечером кто-то снова придет позже обычного.
  
Глава 12
 
— Есения, что ты натворила?! — Такими были первые слова начальницы после того, как она вернулась с планерки.
От ее тона я едва не свалилась со стула:
— Я не понимаю…
— Не понимает она! Ты должна была сначала мне показать, а не отправлять Роману Дмитриевичу тут чушь, которую наворотила. Хоть бы спросила, а?
Да, я не задавала лишних вопросов — просто сделала свое дело, перепроверила и отправила — но я была уверена, что все в порядке.
— Что-то не так с документами?
— Все не так, — припечатала она, — если бы я знала, что так из-за тебя подставлюсь, то в жизни бы не поручила тебе ничего серьезнее сортировки бумажек по алфавитному порядку. Ну что за человек!
Пока меня распекали, Людмила обеспокоенно наблюдала за нами, а Алиса откровенно злорадствовала. Разве что в ладоши от восторга не хлопала. Так ей хорошо было от того, что меня полоскали, так радостно, прямо куда деваться.
Мне, если честно было не до нее и ее мелочной радости. Я пыталась судорожно вспомнить, где могла накосячить и в чем. Вроде все правильно сделала, все как учили, никаких самоделок, никакой отсебятины.
Может посчитала что-то неправильно? Или позорных ошибок в словах наделала?
Не должна вроде.
— Что…— голос дал позорного петуха, — что не так в моей работе?
— Все! Это самая позорная писанина, которую мне только доводилось видеть за свою жизнь. И Роман Дмитриевич меня за нее чуть ли не носом по столу возил. За что мне такой позор, а? Вот за что? Стараешься, работаешь, над репутацией трясешься, а потом приходит вот такая звезда и все старания идут коту под хвост, — она чуть ли не ревела, и от этого я чувствовала себя еще более гадко.
Последнее чего мне хотелось это подводить человека, который так хорошо меня принял, поддерживал и, поверив в мои силы, дал ответственное задание.
Она плюхнулась на свое рабочее кресло, оперлась руками на стол и, закрыв глаза, прижала пальцы к вискам.
— Позор, просто позор.
— Но я старалась…
— Плохо старалась. Теперь иди! Разбирайся, — не открывая глаз, она кивнула на дверь, — он тебя к себе вызвал. Не удивлюсь, что после этого твоя работа на этом месте закончится. А может и моя…
Явственно дрожа коленками, я вышла из кабинета с таким чувством, будто отправляюсь на смертную казнь.
Как добиралась до кабинета начальника не помню – вокруг туман, в голове белый шум, все размазанное. Из звуков – только собственное надрывное дыхание.
  
Кажется, кто-то что-то мне говорил, но я не слышала, только бестолково кивала и продолжала свой путь.
В приемной сидела непривычно серьезная Наталья. Она посмотрела на меня строго, как директриса на провинившегося школьника, потом взглядом указала на дверь:
— Тебя ждут.
Ну все. Хана. Сейчас меня прополощут, вывернут, еще раз прополощут.