Любитель женщин

— Да, но…
— Тогда ты напрасно волнуешься, — твердо сказала Эмма. — Все в порядке.
Но Селин обезумела от беспокойства.
— Ты за ней присмотришь?! Эмма, найди ее и уговори вернуться домой!
Эмма смотрела на мать, и вдруг ее осенило: Тори много лет жила под удушающим давлением материнской любви. Неудивительно, что она замкнулась в себе. И как только она раньше этого не понимала?
— Сначала я должна поехать домой и прийти в себя после перелета. — Эмма помогла матери встать и мягко подтолкнула к лестнице. — Мама, прими ванну, а я пока наведу здесь порядок.
Селин послушно поплелась в ванную.
К тому времени, когда гостиная и кухня обрели более или менее приличный вид, у Эммы совсем не осталось сил. Она даже заснула в такси по дороге домой и не заметила незнакомый автомобиль, стоящий перед домом Аманды.
Рой сам чуть не уснул. Он ждал в машине уже давно. К счастью, он умел расслаблять мышцы так, чтобы они не затекли от неподвижности, многолетний опыт наблюдения за животными в джунглях не прошел даром. Иногда Рою приходилось несколько часов ждать в засаде, пока появится объект его наблюдений, при этом приходилось быть максимально осторожным, чтобы не спугнуть животное.
Увидев, что Эмма поднимается по лестнице, волоча тяжелый чемодан, Рой не шелохнулся. Только когда Эмма остановилась и стала возиться с ключом, он вышел из машины и тенью метнулся к дому.
Эмма все-таки что-то услышала и оглянулась. Но усталость после долгого перелета и уборки в доме матери сделали свое дело, ее реакция замедлилась, Рой успел проскользнуть в дом вместе с ней и закрыть дверь.
— Нам нужно поговорить, — заявил он решительно.
Эмма и так находилась на грани срыва, ее нервы не выдержали.
— Ты просто маньяк! — закричала она. — Убирайся из моего дома!
— Я пришел в дом своей тетки, — напомнил Рой невозмутимо, — у меня теперь есть запасные ключи.
Эмма чуть не плакала от бессильной ярости.
— И не смей разговаривать со мной в снисходительном тоне! Терпеть не могу мужчин, которые меня опекают!
Рой покачал головой и терпеливо спросил:
— Разве я тебя опекаю?
— Ну вот, опять! — От возбуждения Эмме было трудно облечь мысли в слова. — Наверное, это культурный шок. Я настолько далека от твоего мира, что дальше некуда.
Рой прищурился.
— Ты хочешь сказать, что тебе было проще, если бы я унижал тебя, как тот тип, которого мы встретили в Глайндборне? Или как твой босс? Он донимает тебя своей ревностью, а ты буквально ешь у него из рук. Тебе нравятся мужчины, которые вытирают об тебя ноги?
Эмма дрожала от ярости.
— Так отвратительно, как ты, со мной еще никто не обращался! — Слезы все-таки брызнули из глаз Эммы, но она этого даже не заметила. — Ты с самого начала мной манипулировал! Шпионил за мной, обманом заставил меня надеть это чертово платье… и все ради того, чтобы в конце концов затащить меня в постель! Ты все это подстроил!
— Подстроил? — опешил Рой. — Что ты имеешь в виду?
— Ты сам признался! — Голос Эммы сорвался на визг. — Мерзавец, ты сказал, что еще несколько недель назад пообещал себе, что сделаешь это!
— Господи, так вот из-за чего весь шум! Эмма, я имел в виду только…
Но она не желала ничего слышать.
— Убирайся! Ты обманщик, я не хочу тебя видеть! Никогда!
Теперь Рой был так же зол, как она.
— Не волнуйся, я уйду. Если твои мужчины терпели подобные истерики, неудивительно, что ты их не уважаешь.
Рой ушел, хлопнув дверью. Эмма осела по стене и заплакала. Она не знала, сколько времени просидела на полу, но в конце концов слез больше не осталось. Эмма встала и только тут обратила внимание на гору писем, скопившихся за время ее отсутствия. Большая часть из них была от Роя, их Эмма отмела в сторону, не читая, вместе со всякой рекламной чепухой. Но была и записка от Тори: «Сестренка, у меня все отлично. Загляну в воскресенье, когда ты вернешься. Жди меня часов в двенадцать. Тори».
Даже лаконичный тон записки и четкий, энергичный почерк не вязались с привычным образом Тори. Эмма посмотрела на часы и ужаснулась: начало первого, Тори явится с минуты на минуту, а она даже не умылась с дороги! И, конечно же, в это самое время в дверь позвонили.
 
Увидев на лице старшей сестры несчастное выражение, Тори обняла ее и спросила с тревогой:
— Что случилось?
Эмма рассказала ей все, не видя особого смысла делать тайну из своих отношений с Роем. Однако Тори почему-то не спешила ее поддержать.
— А мне Рой показался довольно милым, — сказала она.
Эмма бросила на сестру негодующий взгляд, но сил бороться уже не осталось. Она шмыгнула носом и прошептала:
— Да, он необыкновенный.
— Ну так встреться с ним, поговори, объясни… Рой разумный человек, он все поймет.
— Да, разумный. — Эмма снова шмыгнула носом и высморкалась. — Но дело не в этом. Он меня не любит. Понимаешь, Тори, он — богач, аристократ, потомок древнего рода, я ему не ровня, и с этим ничего не поделаешь.
Против этих аргументов Тори возразить было нечего. Обеспокоенная состоянием сестры, она попросила у Эммы разрешения остаться переночевать.
Эмма заснула, едва положила голову на подушку, и спала так крепко, что даже не слышала звонка в дверь и последовавшего за этим разговора.
Тори терзали сомнения. С одной стороны, она была глубоко предана сестре, но, с другой, Рой вовсе не показался ей самоуверенным манипулятором, как охарактеризовала его Эмма. Кроме того, Тори не покидала неприятная мысль, что именно забота о ней и о матери поставила Эмму в тяжелое финансовое положение, вызвавшее у Роя подозрение. В конце концов она решила пойти на компромисс. Тори не стала будить Эмму и не впустила Роя в квартиру, но пошла с ним в сад и согласилась выслушать.
Когда Рой закончил свой рассказ, Тори покачала головой.
— Эмма не верит, что нравится вам, вот в чем беда.
— Как она может в это не верить?! — воскликнул Рой.
— Понимаете, Эмма встречалась с одним мужчиной… — Тори поколебалась, но решила, что Рою лучше знать правду. — Он считал, что она для него недостаточно хороша.
Рой пробормотал под нос какое-то ругательство и посмотрел на Тори с отчаянием и мольбой.
— Тори, помогите мне.
Эмма не понимала, почему Тори вдруг так загорелось пойти на карнавал. Это было совсем не в духе ее сестры.
— Мне хочется посмотреть шествие, — заявила Тори.
И вот в последнюю субботу августа они вышли из дому, чтобы присоединиться к праздной толпе на Ноттинг-хилл. Эмма надела короткую юбку и серебристую трикотажную блузку с вырезом на спине — ту самую, что произвела фурор на церемонии награждения. Тори оделась скромнее, но старалась держаться так же непринужденно, как Эмма.
Еще не дойдя до улицы, по которой пролегал маршрут карнавала, Эмма и Тори услышали свистки, сотни свистков. Лишь позже стала слышна музыка, доносившаяся из многочисленных громкоговорителей. Латиноамериканские ритмы были настолько зажигательными, что Эмма невольно начала пританцовывать, забыв о своем разбитом сердце. Вскоре Тори присоединилась к компании танцующей молодежи и ушла с ними, следуя за оркестром.
Эмма усмехнулась, помахала сестре рукой и стала пробираться к тротуару. Шум и суета внезапно ей надоели, она решила возвращаться. Солнце клонилось к горизонту, тени стали длиннее, а народу еще прибавилось. Эмма уже отошла от веселящейся толпы, когда услышала за спиной знакомый голос:
— Эту бабочку я везде узнаю.
Она замерла, но не оглянулась. Эмма вдруг поняла, что подсознательно ждала этого момента.
— Может, потанцуешь со мной?
Эмма все-таки обернулась и обнаружила, что Рой явился на карнавал без рубашки, в одних только джинсовых шортах с обтрепанными краями. Она поспешно отвела взгляд от его обнаженной груди и, не ответив, пошла прочь.
Рой без труда нагнал ее.
— Нет? Тогда, может, выйдешь за меня замуж?
Эмма метнула на него негодующий взгляд.