Цена свободы (СИ)
- Это я смогу, - выдавив мину, пообещал племянник.
- Наши личные слуги тоже будут с нами, - продолжал Павел Сергеевич, - двоих из шести я утром, чтобы слышали Трегубовы, отправлю с поручением в Петербург. На самом деле они тайно отправятся в Карповку и под покровом вечерних сумерек устроят там небольшой переполох. Скажем, подожгут амбар, предварительно убедившись, что никто не пострадает.
- Надеюсь, что так и будет, - скептически заметил Алексей.
- К тому времени, как мы соберемся вернуться в усадьбу, неприятная новость, надеюсь, достигнет ушей Николая Карповича. И я, как благородный человек, пекущийся о благе и сохранности имущества уважаемого помещика, да к тому же лицо, заинтересованное в приобретении Карповки, немедленно сподвигну Трегубова мчать туда и сам составлю ему компанию, передав его сыну Антону купчую на временную сохранность. Если я все правильно рассчитал, Николай Карпович отправит сына в Трегубово, уполномочив его поместить ценную бумагу в его личный секретер, снабдив ключами. Я постараюсь потянуть время и задержать Трегубова в Карповке на пару суток. Дальше ваш с Мефодием выход.
Чем дольше Алексей внимал хитроумному плану Павла Сергеевича, тем больше убеждал себя в том, что никогда по-настоящему и не знал своего родственника. С виду обычный дворянин-заучка, что из экспедиций не вылезает. Домой привозит трофеи да сувениры диковинные. То тварей ползучих в банке с жидкостью, то насекомых засушенных, то раковин и кораллов глубоководных.
Откуда у этого скромного члена Российской академии наук такое тонкое познание человеческой натуры, трезвый расчет, наблюдательность, четко разработанные стратегия и тактика? Ланской даже не удосужился спросить, как Павел Сергеевич про вольные грамоты прознал.
- От результата проделанной работы будут зависеть дальнейшие наши шаги, - продолжал старший Ланской. - Когда вольные грамоты окажутся у вас на руках, обратитесь к моему верному камердинеру Луке Парамонову, которого я специально оставлю в усадьбе. Вопросы есть?
- Нет, вроде, - пожал плечами Алёша, - не уверен только, что все пойдет по маслу, - добавил он, сомневаясь в чертовском везении предложенного дядей плана.
- Зато у меня есть, - тихо молвил Павел Сергеевич, проницательно глядя в глаза племяннику. – Что промеж тобой и Мефодием на самом деле происходит? Я редко когда в своей жизни видывал столь тесные приятельские отношения. Понимаю, он был твоим единственным другом юности, крепостным мальчиком, выданным его отцом Кириллом Карповичем за благородного отпрыска. Что теперь, Алексей? Он конюх, а ты дворянин.
- Тебе не понять, дядя, - тихо ответил Ланской-младший, отводя глаза.
- Я не так слеп, глух и туп, как тебе может показаться! – повысил тон Павел Сергеевич, заставляя жестом смотреть племянника себе в глаза. – Я не хотел замечать! Меня терзали смутные сомнения! А вчера на конюшне, когда ты кинулся к нему, надерзив мне, и сейчас, когда ты спал, а я тихо вошел и стал тебя будить, ты звал его, словно… - не решался вымолвить Ланской-старший, - словно возлюбленного! - выдавил он.
Павел Сергеевич ожидал чего угодно со стороны племянника. Бурной, даже агрессивной реакции. Возмущения, обиды, уязвленного достоинства, ругательств. Но он никак не ожидал гордого молчания, надменно поднятой головы, пристального взгляда голубых глаз и заалевших скул.
По роду деятельности господин граф был в подобную информацию кратко посвящен. По долгу службы, пребывая за границей, видел сие неподобство между двумя, а то и тремя мужчинами пару раз. Но, хвала небесам, ему не пришлось принимать активное участие во всей этой вакханалии. И тут такое! Его собственный племянник! Куда катится этот безбожный мир?!
- Господи, Алёшенька, скажи, что это неправда! – молил старший Ланской, запутываясь пятерней в своей собственной густой шевелюре, пытаясь выдрать ее с корнем. - Скажи, что это не то, о чем я подумал!
- А о чем ты подумал? – сквозь зубы процедил Алексей, с вызовом глядя на дядю.
«Бедный мальчик! Моя плоть и кровь! – встревоженно думал старший Ланской, забыв о выдержке и хладнокровии. - Когда же это произошло? Где и что я упустил? – мысленно спрашивал себя Павел Сергеевич, косясь на белокурого ангела, взиравшего на него с долей страха, осуждения и невозмутимой гордости. – Мне следовало все же отказаться от секретной миссии и посвятить себя заботе об единственном племяннике. Но я бы тогда потерял влияние и покровительство при дворе, не имел огромного опыта ведения политических игр и дипломатических договоренностей. Стоило ли должное воспитание Алёши моей будущей карьеры?»
- Он касался тебя? Целовал? – взволновано вопрошал дядя, ловя себя на мысли, что ни разу в жизни так не переживал и не стыдился собственных слов. - Вы были интимно близки? – интересовался он, пытаясь проглотить сухой ком в горле и оскорбительные фразы на подобии «извращенцы», «содомиты», что больно кололи ему язык, просясь на волю.
- Да, но лишь потому, что я и сам желал этого, - тихо ответил Алексей, видя, как в окне забрезжил рассвет, окрашивая розовым темно-синее небо. Юноша слегка наклонился и задул свечу.
- Когда эта связь из дружбы переросла во взаимное влечение? – силился понять дядя.
- Я не знаю, - неопределенно ответил Алексей, пожимая плечами, - да это уже и не важно. Я не могу тебе объяснить, что чувствую, ты не сможешь понять. Он просто дорог мне, а я ему.
- Мы немедленно отсюда уедем! - бросил Ланской, вскакивая с кровати.
- Я никуда без Мефодия не поеду, - тихо ответил Алёша.
- Святые угодники, срам-то какой, - беспомощно простонал Павел Сергеевич, пряча лицо в ладонях, - что же теперь будет, коли кто прознает? А как же родовая честь и доброе имя Ланских? Все это канет в небытие, не оставив следа и законных отпрысков? Неужто твои низменные инстинкты затмили твой разум?
Юноша мужественно сносил все словесные пощечины, наносимые Павлом Сергеевичем, до побелевших костяшек сжимая белоснежную простынь. Ему приходилось держать ответ за себя и того парня, с чем он достойно, как он считал, справлялся.
- В том, что у нас с Мефодием, - выдавил Алексей, твердо глядя дяде в глаза и стараясь, чтобы голос предательски не дрожал, - нет ничего постыдного и пошлого. Я не задумывался о том, что ты только что сказал, столь глобально, потому даже не знаю, как на это ответить. Но уверен, что все, что связано с моим другом Трегубовым, не просто увлечение и барская прихоть, здесь все намного серьезнее.
В комнате воцарилась тишина. Лишь часы на стене гулко отстукивали, показывая пять утра, да челядь стала сонно слоняться по двору и коридорам усадьбы, приступая к сегодняшним обязанностям.
- Теперь, когда ты все знаешь, ты нам поможешь? – с надеждой в голосе спросил Алёша, будто не слышал очередного горестного вздоха дяди и не видел его помрачневшего осунувшегося лица.
- Я не знаю, честно, - выдавил Павел Сергеевич отворачивась и медленно следуя к выходу, - мне необходимо время.
- Ты ведь сам говорил, что у нас его почти не осталось, - напомнил ему племянник, бросив в спину. Юноша тяжело вздохнул, а затем лег обратно на подушки и отвернулся к стене.
Старший Ланской дождавшись, когда коридор опустеет, быстро юркнул в свои временные апартаменты.
- Вы ужо на ногах, ваша милость? Ранняя, однако, вы пташка, Павел Сергеевич, - мягко посетовал Лука Парамонов, быстро выходя из крохотной комнатушки рядом с покоями барина. – Кофейку не желаете, или, может, кипяточку для бритья? Так я мигом, - засуетился камердинер, не сразу заметив хмурый взор Ланского.
- Спасибо, любезный, это все опосля принесешь, - стараясь держать себя в рамках, бросил мужчина, садясь за широкий письменный стол. – Неси немедля перьев и чернил, бумаги с именным вензелем и брусок сургуча.
Пока верный слуга помелся выполнять его приказания, Павел Сергеевич стал лихорадочно соображать, как ему быть в столь щекотливой ситуации? Плюнуть на все и силком принудить Алексея проследовать в Петербург, пригрозив ему лишить своей милости и средств к существованию, а Трегубова известить о вымышленном экстренном деле при дворе его императорского величества, требующем незамедлительного присутствия его милости. Или остаться и доиграть до победного финала этот постыдный фарс.