Темные пути орбиты (СИ)

— Хочешь сказать — это нормально, когда влюблённые доводят предмет своей влюблённости до бешенства? — хихикнула она. И вздохнула, успокоилась. Уже скептически спросила: — Крис, тебе не кажется, что и нам надо бы принять участие в работе с блоками? Ты в них разбираешься?
— Я — нет, а вот Марика…
— Марика пока не может встать с капсулы, — напомнила Ева. — Ладно. Я пойду. Постою там на подхвате. Заодно посмотрю температуру по отсеку. Может, этот Эррамун перестал злиться на меня. 
Крис как-то так ухмыльнулся, что Ева сразу догадалась, чему он.
— Думаешь, он снова взбеленится?
— Ты ж молчать не умеешь.
— Я попробую, — пообещала она. — Во всяком случае — это так интересно: научиться чему-то новому для себя. Хотя бы тому же молчанию.
И, кивнув, вышла из отсека. 
  
Глава 9
 
В течение трёх суток, по корабельным часам, на катере не происходило ничего интересного — с точки зрения Евы. Да, народ бегал за Ицейной, который объяснял, где нужен ремонт мелкий, а где — посерьёзней. Пилот Тэкито даже обиделся немного на искина, ворча, что они, вообще-то, только-только прилетели с базы на новёхоньком катерке, так что нечего тут искать неполадки.
Единственные три часа в эти трое суток становились волнующим приключением. Те три часа, которые отводились Эррамуном на вылазки в дебри Линкорного острова — как успели обозвать сцепившиеся между собой корабли: час на то, чтобы долететь до него со всеми предосторожностями и оглядками, а потом спуститься всё к тому же нижнему линкору, который лишь слегка распотрошили в первый раз и в котором ещё оставались присмотренные для дальнейшего грабежа местечки; затем час — на тот самый вынужденный грабёж; и, соответственно, час на возвращение. За это время определились с обязанностями: женщины — Ева и Илва, искали медикаменты и всё, что, по их мнению, пригодится для быта на «родном» катере; эльфы размонтировали (выламывали и выдирали — по впечатлениям Евы) хотя бы мало-мальски уцелевшую электронную начинку звездолёта; на Криса с Клеманом возложили поиск продовольствия и скафандров для работы в открытом космосе.
Вернувшись, эльфы надевали те самые скафандры и вновь принимались за ремонт, смысл которого Ева и остальные не вполне понимали, а данные бессовестные товарищи не собирались объяснять сами, а вопросов к ним не было, поскольку ни у кого не возникало желания общаться с ними. Остарджи на все вопросы исподтишка только разводил руками. Но на третьи сутки, уже будучи на катере, эльфы переговорили между собой, и в кают-компанию отправился Марцель. Оглядев обернувшихся к нему выздоравливающих и выздоровевших, он привычно сухо спросил:
— Механики есть?
Отозвались Рууд и один из песчаников, Нааг-Ши.
Марцель внимательно осмотрел обоих, кажется, пришёл к выводу, что они достаточно здоровы, и велел им следовать за ним. 
Назад явились к ужину — по корабельным часам и расписанию. Пришли вместе с Евой, которую Эррамун всегда держал при себе под благовидным предлогом — опять-таки как связную с ангелом. Типа, на всякий случай… Механики и объяснили, наконец, смысл всей ремонтной сумятицы. Ева-то тоже, как и Крис с Клеманом, смотрела на активную работу эльфов и не понимала, что именно происходит.
Выяснилось, что эльфы решили устроить из катера не просто убежище. Они оснастили и его, и все стены космического грузовика, на одной из платформ которого он стоял, датчиками и маскирующими элементами в основном с двумя назначениями. Первое — для отслеживания кораблей противника, если они появятся поблизости. Причём экраны слежения расставлены везде, даже в кают-компании. Второе предназначение оказалось хитрей. Оно было призвано маскировать катер с живыми существами на нём несколько неожиданным способом. Эти датчики «пропускали» сканирующие лучи с судов противника, создавая у вражеских систем отслеживания иллюзию, что перед ними очередная жертва обстрела — в решето продырявленное судно армии Единого мира.
Рууд признал, что решение замаскироваться таким образом пришло к эльфам легко, если учесть, что противник использует почти те же характеристики систем отслеживания, что и у единомирцев.
 
Во время ужина народ бурно обсуждал практически воплощаемую идею эльфов и приходил к выводу, что теперь-то, когда безопасность обеспечена, эльфы наверняка займутся поиском уцелевших солдат Единого мира… 
Странно, что Крис, остававшийся в стороне от громогласной дискуссии, на последнее заметно скептически скривился. 
Улучив момент, Ева подобралась к нему и, пока Марика спорила о чём-то с Тэкито, тихонько спросила:
— Чё злишься? Или на кого?
— На твоего Эррамуна, — буркнул он, исподлобья метнув на неё взгляд.
— Повтори — «на твоего», — угрожающе-ласково попросила Ева, — чтобы у меня была причина врезать кое-кому за его длинный язык!..
— Ладно тебе, — вздохнул Крис. — Я и правда злюсь на Эррамуна. Он меня, как мальчишку, обыграл. Помнишь? Когда на Линкорном острове мы хотели пойти на помощь? Он мне потом, когда наедине были, сказал: если я ещё вякну против его приказов, он меня попросту с собой брать не будет. Не, Ева, прикинь? Как мальчишку уел. 
Ева немного подумала и пожала плечами:
— В общем-то, ожидаемо. Если учесть, что у эльфов такие жёсткие правила даже внутри социума, можно было предположить, что в военном деле будет ещё жёстче.
— Ожидаемо… — проворчал Крис и с тоской посмотрел на входную дверь в кают-компанию. — Насколько легче на поле было…
— Сам себе хозяин был, да? — понимающе кивнула Ева.
И тут Марика заметила их уединение и позвала Криса рассудить спор с Тэкито. А Ева снова задумалась. Поначалу о том, что жутко хочется вымыть волосы. Настоящей водой, а не душем с направленным воздухом, который вроде и очищает, но не доставляет удовольствия. Хочется выйти куда-нибудь… в поле. Или в луга — под небо с низкими облаками. Посидеть на речном обрыве, глядя, как течёт вода, отражая небо, вечерние звёзды и склонившиеся над ней ивовые кусты… 
И посидеть там в одиночестве.
А то… Она ненароком снова посмотрела на входную дверь.
Эррамун вручил ей сумку с самыми сложными, а потому самыми ценными инструментами и велел носить её следом за эльфами, которые резко стали механиками. Время от времени приходилось натягивать скафандр и выносить наружу эту самую сумку. Глупое занятие. Иногда Ева подозревала, что Эррамун просто придумал ей это занятие, чтобы вкупе с мыслью о телепатически ментальной связи с ангелом приковать её к себе. 
Превратилась в ту же сумку. Ходячую…
Забившись в какой-нибудь уголок, сидя тихохонько там, чтобы никому не мешать (если работа происходила внутри катера и не надо было переодеваться в скафандр), она порой смотрела на «своего» эльфа и мысленно пожимала плечами: «Нафига он мне сдался? Нафига я вообще ему предложила обручение? Пожалела бедняжку после его рассказа о его же горькой судьбе старшего сына, который и не сын вовсе?» И признавала, что ей до сих пор трудно смотреть на высоченного и широкоплечего бедняжку некритическим взором. Всё время хочется поддевать его и поддразнивать. Особенно когда он командовать начал.
Чтобы совсем уж не психовать, попробовала представлять, как она появляется с ним где-нибудь, например… 
Опаньки… А где ж с этим бедняжкой появиться можно? На гражданке у неё нет даже собственного дома — лишь однокомнатная квартирка для кратковременного отпуска, хотя денег, которые полагаются за наёмничество, хватает на то, чтобы остепениться и свить себе семейное гнёздышко.
В кафе, что ли? Или в барах? Любопытно, а как Эррамун относится к пиву?
Ева мечтательно вздохнула, в воображении видя не трофейную еду, безвкусную, но полезную, а парочку литровых бутылей с пивом, а к ним — солёную рыбку или копчёных сосисок, запечённую картошечку, ну и… какой-нибудь сушёной морской хреновины. И вскоре улыбалась, вспоминая — и надеясь, что скоро, очень скоро… 
Не сразу заметила, что в кают-компании вдруг стало тихо. А когда осознала, что вокруг притихли, узрела, что перед ней стоит Эррамун. Вздохнула, прощаясь с воображаемым завлекательным натюрмортом, и кивнула ему: