Это (не) твой ребенок (СИ)

  
Глава 1
 
Марина взволнованно ходила по коридору в ожидании заключения консилиума. Ужасно надоели бесконечные анализы, пробы, процедуры. Но желание родить ребенка было неизбывным. Поэтому она продолжала бегать по разным клиникам, кабинетам и знаменитостям.
Лаврецкий Григорий был ее последней надеждой. О нем рассказывали невероятные истории. Этот чудо-гинеколог обладал исключительным даром в постановке диагноза и дарил надежду в самых безнадежных случаях.
У Марины был именно такой случай. Совершенно безнадежный, с не единожды подтвержденным диагнозом — бесплодие, не подлежащее коррекции.
В ожидании вердикта женщина буквально не находила себе места. В висках стучал молот, отбивая два коротких слова с противоположным значением: «да» — «нет», «да», «нет» и так без конца.
Павел, прогуливающийся по коридору, тоже волновался. Его волнение было двояко: с одной стороны, тот же вопрос, что и у жены, с другой — как она перенесет отрицательный ответ?
Нервы Марины были на пределе. Спасалась сильнодействующими успокоительными. Но с приближением назначенного для обследования срока они не помогали. Павел с тревогой наблюдал за женой, чувствуя свою вину за происходящее.
* * *
Он был старше Марины на десять лет. Уже успев жениться и развестись в свои двадцать восемь, Павел был наповал сражен новым чувством, обрушившимся на него с такой силой, что не было никакой возможности владеть собой.
Маринка, юная и беспечная, еще не закончившая школу, поразила его с первого взгляда. Бездонные, словно голубые озера, глаза смотрели на Павла доверчиво и с восхищением, когда он появился в кабинете ее старшего брата, Бориса. Она забежала сюда по дороге из школы и с нескрываемым любопытством разглядывала интерьер офиса. Но с еще большим интересом — и его самого, как часть этого самого интерьера. Все было ново и интересно.
А он, стоял, как громом пораженный этими наивными глазами. Этой, не до конца оформившейся, точеной фигуркой. Этими смешными рыжими, как само солнце, веснушками, рассыпавшимися по белоснежной коже ее лица.
— Твоя девушка?!
— Да нет. Это моя сестренка.
— На работу устраиваться? — вопрос уже был обращен к Марине.
— Какая работа! Школу надо заканчивать, — Брат говорил о ней с нескрываемой гордостью. У него было на это право. Борис самостоятельно вырастил сестру.
Сложно было отстоять у органов опеки нежелание отдавать Маринку в детский дом. После трагической гибели родителей 18-летний Борис и Марина, которой едва исполнилось восемь, остались совершенно одни. Органы опеки и слышать ничего не хотели: только интернат.
О Борисе речь не заходила. Он был совершеннолетний. Правда, без средств к существованию.
Помогла бабушка Катя. Общими усилиями они добились, чтобы опекуном Маринки официально была назначена Екатерина Львовна. Фактически всю заботу о сестре взял на себя Борис. Кроме учебы в университете на заочном отделении, он брался за любую работу, чтобы Маняша, как он ласково называл ее, ни в чем не нуждалась.
Она, в свою очередь, как умела, заботилась о брате. Стирка, уборка, готовка — все было на ней. Но в силу жизнерадостности своего характера Маринка не унывала. Она выросла открытой, любознательной, отзывчивой девушкой, горячо любящей брата.
Бабушке было не до них. Она в меру помогала материально, но ни на минуту не желала расставаться со своим третьим мужем, за которого вышла замуж почти под семьдесят. Любовь, что поделаешь.
И вот новая любовь. Только на этот раз его Маняша по-взрослому влюбилась в шефа и по совместительству друга Бориса. Влюбилась с первого взгляда. Это по всему было видно.
По лицу девушки разлился густой румянец. Она то во все глаза смотрела на взрослого парня, то стыдливо опускала веки, то дерзко, почти с вызовом вспыхивала кокетством.
Павел, не в силах оторвать взгляд от этого рыжеволосого и конопатого чуда, понимал, что его пристальное рассматривание девчушки становится просто неприличным. Он, пробормотав какую-то чушь, быстро вышел из кабинета.
 
— Это кто? — вполне естественный вопрос насторожил Бориса.
— Мой непосредственный начальник. А почему ты спрашиваешь?
— Симпатичный… Правда, взрослый очень.
— Ну да, не мальчишка.
А в другом кабинете этот «не мальчишка» ругал себя на чем свет стоит:
— Идиот! Что за новости?! Она еще ребенок. А ты разглядывал ее как девку на панели.
О, черт! Что за мысли в голову лезут! Борис меня убьет.
Дитя. Но эти глаза, этот взгляд. Кстати, уже кокетливый.
Надо заняться предстоящими переговорами.
Павел Красницкий, молодой и достаточно успешный бизнесмен, руководитель крупной компании, единожды уже обжегся в отношениях с женщиной. С Ольгой у них не сложилось из-за ее неумеренных аппетитов к деньгам, излишней амбициозности супруги и ее пристрастия к веселой жизни. Бесконечные клубы и рестораны с подругами и, конечно же, друзьями разрушили их семейный очаг достаточно быстро. Павел не стал удерживать жену, когда она заявила, что любит другого.
Обида и недоверие к женщинам глубоко и надолго поселились в его душе. Осталось только представление о том, что все они меркантильны и ветрены. Главное — не способны любить.
С этим, сложившимся после первого опыта серьезных отношений, стереотипом Павел решил, что женщинам доверять нельзя. Он с головой ушел в работу, раз и навсегда решив, что любовь и семья не для него.
С Борисом его связывала общая работа. К тому же, оба были убежденные холостяки, практически не интересующиеся прекрасной половиной человечества. Правда, у Бориса холостяцкий образ жизни был связан с отсутствием свободного времени, которое он целиком посвящал сестре.
Маняша всю дорогу домой думала о шефе своего брата. Он представлялся ей красивым, мужественным и просто необыкновенным. Ее юное воображение дорисовывало образ увиденного воочию, превращая обычного молодого мужчину в эталон красоты и мужественности.
Правда, надо отдать должное внешности Павла. Он на самом деле был молод и чертовски привлекателен. Высокого роста. Природная бледность кожи лица подчеркивалась темными волосами цвета воронова крыла. Густые брови, почти сросшиеся у переносицы, свидетельствовали о твердости характера. В сочетании с высоким лбом эти брови выдавали наличие ума и склонности к глубокомысленным рассуждениям.
Молоденькой девушке, которой едва исполнилось восемнадцать и выросшей под защитой старшего брата, Павел показался большим, сильным и надежным. Она еще не могла себе представить его в качестве спутника жизни. Но уже рисовала себе восхитительные картины. В них она была обожаемой принцессой, а он — принцем, который обязательно примчится к ней на белом коне. Правда, белый конь в ее разбушевавшемся воображении представлялся в виде белого лимузина.
Борис, вернувшись домой заметил перемену в поведении Маняши. Она была задумчива, рассеянна и неразговорчива. Он даже обеспокоился, не заболела ли сестренка. Но она сослалась на усталость, вызванную подготовкой к выпускным экзаменам. Брат успокоился, посоветовав не переутомляться и пораньше лечь спать.
Девичьи грезы настолько поглотили сознание Маняши, что она и думать не думала об экзаменах. Все мысли были только о НЕМ. Она вспоминала его пристальный взгляд и убеждала себя, что ОН влюбился в нее без памяти. И ведь что интересно, она была совершенно права, уловив своим юным женским чутьем чувства, охватившие Павла.
Павел же, обуреваемый необъяснимым интересом к этой девчушке, продолжал поедом есть себя. Взрослый мужчина, озабоченный профессиональными делами, ловил себя на мысли, что постоянно думает о нимфе, явившейся в виде прелестной школьницы.
Такое было с ним впервые. Он даже на Ольге женился, не испытывая к ней чувств такой остроты, какая преследовала его после встречи с малышкой Мариной. По всей видимости, расставание с женой не было болезненным именно потому, что их отношения не были скреплены всепоглощающей любовью.