Опьяненные зноем

— Так было не всегда, — ответил Дункан. — До того, как вы переехали, работала сигнализация, выведенная на полицейский участок. Если бы кто-то проник в дом, полиция тут же получила бы сигнал. Тельма платила за это из своих весьма скромных доходов. А перед тем, как вы въехали, я размонтировал систему.
— Что?!
— Мне надо было беспрепятственно попадать в дом. Для этого я всего-навсего объяснил людям из охраны, что я Толливер и собираюсь поставить новую систему сигнализации. Это было совсем не сложно.
— Ничего удивительного, что Тельма придерживается вполне определенного мнения о Дунканах Толливерах.
— Эта дама настроила вас против меня.
— Но не окончательно…
Дункан ничего не ответил и с минуту молча наблюдал за Шарлоттой. Глаза ее сверкали, на щеках выступил румянец — она явно считала, что ночью в дом проник вор. И, черт возьми, она, кажется, вовсе не была этим напугана! Но разве ее брат не предупреждал его? ''Шерл у нас не без странностей, — говорил он. — Уж если ей что-то втемяшится — это конец. Она очень напористая, и ей неважно, за чем охотиться — за забытым рецептом пирога с пекановым орехом или за неизвестным историческим фактом". Сейчас она, вероятно, охотилась за своим "привидением" — или, может быть, за ним, Дунканом?
— Так, наверное, кто-то узнал о том, что мы достали вещи из чуланов? — предположила Шарлотта. — Не исключено, что это был вор.
Дункан почувствовал, что теряет терпение.
— Или привидение. Шарлотта, прошу вас!
— Вы мне не верите…
— Не верю, но рад любому предлогу, чтобы вас увидеть.
— Прекратите!
— Вы напрасно смущаетесь… — Дункан вздохнул и ласково улыбнулся. — Шарлотта, через полчаса я должен быть на очень важной встрече. Мы еще увидимся…
— Я вас не задерживаю! — Схватив со стола счет, она встала, подумав, что никогда еще в жизни не встречала более несносного человека. Она точно знала, что у него на уме, и ей это совершенно не нравилось. — До свидания, мистер Толливер.
— Шарлотта!
Понимая, что здесь, в ресторане, Дункан не станет поднимать шума, Шарлотта, не обращая на него внимания, прошагала мимо столиков к выходу. Ее брат Ричард, собиравший грязную посуду, приветствовал ее, но она не остановилась и, обозвав его предателем, прошла мимо. На улице она почему-то спряталась за дерево. Через пять секунд Дункан Толливер уже стоял на тротуаре, озираясь по сторонам. Потом он лягнул телефонную будку и, к счастью, направился не туда, где она оставила свой "фольксваген".
Вспомнив, что держит в руке счет, она вернулась в зал ресторана. Толстая кассирша объяснила ей, что платить не надо: мистер Толливер открыл у них кредит. Чертыхнувшись, Шарлотта уселась за столик и заказала стакан хереса, ветчину и фаршированный сыром картофель — за счет мистера Толливера.
Ричард Баттерфилд так и не осмелился подойти к ней.
  
7
 
Вернувшись в Толливер-хаус, Шарлотта нашла в почтовом ящике обещанный аванс за кулинарную книгу. Немного жалея о сердитом письме, которое успела отправить издателю, она тем не менее поспешила в банк. Вернувшись домой, Шарлотта позвонила на фирму, занимавшуюся установкой сигнализации, и ей пообещали прислать специалиста к трем часам дня. Она назвала фамилию Толливеров, и результат не заставил себя ждать. На всякий случай она решила обследовать оружейную комнату. Свой выбор Шарлотта остановила на "Смите и Вессоне" 1888 года, "Винчестере" 1909-го и еще на фехтовальной рапире. Она, правда, понятия не имела, как всем этим пользоваться, и не нашла боеприпасов, но все же решила, что эти три предмета покажутся достаточно грозными тому, кто снова захочет бродить по дому без спросу.
Хватит с нее привидений и всего прочего.
Еще один рабочий день, увы, был потерян из-за Дункана Толливера, но зато вечер обещал быть приятным. Наполнив ванну и добавив в воду немного ароматического масла, Шарлотта с наслаждением погрузилась туда, прихватив с собой детектив с Ниро Вольфом. Дункан все же не давал ей покоя и здесь. Она то и дело вспоминала его высокую крепкую фигуру, внимательный взгляд таинственно поблескивающих голубых глаз и ощущала на губах вкус его губ.
 
А еще она напомнила себе, что Дункан имел нахальство вообразить, будто она, как ребенок, придумала глупую историю только для того, чтобы увидеться с ним. Но отчего ее так задела его насмешка? Ведь, откровенно говоря, она не могла ручаться, что в самом деле слышала тогда чьи-то шаги.
Этот человек, будь он проклят, нарушил ее мирное и надежное существование! Даже в ванне он не дает ей покоя! Проклиная Дункана, Шарлотта вылезла из воды, завернулась в огромную купальную простыню и с книгой в руке направилась к кровати.
Когда она вытерлась, надела халат и как следует расположила свой арсенал, на часах было уже семь сорок пять.
— Ну и ну, Баттерфилд, ты решила переполошить ночью весь Нашвилл… — бормотала она, заползая в кровать и устраиваясь рядом с винтовкой. Револьвер лежал на мраморном столике, стоявшем возле кровати, а фехтовальная рапира находилась у стены, между кроватью и столиком. С исправной сигнализацией и оружием она почувствовала себя в полной безопасности. И, что самое приятное, ей снова было хорошо одной. Решительно отогнав мысли о Дункане, она раскрыла книгу.
Как раз в середине той главы, где Арчи, сопоставив факты, решает, кому надо добывать красный стул, до нее донесся долгий гудящий звук. Книга вылетела из Шарлоттиных рук, а сердце ее отчаянно заколотилось, поскольку сигнал даже и не думал умолкать.
Тревога!
Она схватила "Винчестер", выпрыгнула из кровати и услышала грохот, донесшийся из кухни, а затем ругань и весьма отчетливый возглас:
— Шарлотта! Чтоб вас черти драли, скорей сюда!
— Дункан!
Бросив винтовку на кровать, она кинулась со всех ног в кухню. Дункан открыл коробку сигнализации, проклиная Шарлотту и всех подряд.
— Скорее отключите эту проклятую штуку!! — орал он.
Так. Надо вспомнить, как это делается. Ключ — где же он? Она махнула Дункану.
— Сейчас! Подождите!
В спальне она быстро нашла ключ в ящике со своим нижним бельем и бегом вернулась на кухню. Сигнал звучал громко и настойчиво. Шарлотта немного замешкалась, и Дункан снова стал изрыгать проклятия. Наконец, покопавшись несколько минут, показавшихся им обоим невыносимо долгими, Шарлотта отключила сирену.
Когда вдруг стало тихо, Дункан злобно поддал ногой стул и сердито зарычал. Шарлотта заметила, что он одет небрежно, но, разумеется, дорого — в черные брюки из отличной шерсти и рубашку, тоньше которой ей, пожалуй, не приходилось видеть. С опозданием она вспомнила о том, что вечер был очень теплым и что на ней очень легкая ночная рубашка. Но на этот раз она решила не смущаться. Разве она виновата, что он не постучал?
— Я не ждала вас, — просто сказала она.
— Кажется, я становлюсь уже слишком старым для подобных приключений, — пробурчал Дункан.
— А я думала, вы любите рисковать.
— Но я предпочитаю не чувствовать себя при этом идиотом!
— Вы же могли постучать.
—  Я стучал.
— О!
— Чем это вы занимались?
— Читала.
—  Читали? — взревел Дункан. — В таком случае, какого черта вы мне не открыли?
— Я не слышала, как вы стучали. Я… видите ли, Ниро Вольф разбирался в крайне запутанной истории, и я… — Она вздохнула. — Мой брат не рассказывал вам, как бывает, если я читаю?
— Как ни странно, рассказывал, — рыкнул Дункан.
Потом он начал смотреть — нет, разглядывать ее, скользить глазами вверх и вниз по ее стройной фигуре, позабыв о приличиях. Шарлотта тоже забыла обо всем, что хотела сказать, и, опустив голову, поглядела на себя. Ночная рубашка была из очень тонкого бледно-желтого шелка, и она смогла позволить себе купить ее только благодаря тому, что эта рубашка почти восемь дюймов  [8]не доставала до коленок. Две длинные узкие бретельки спускались с плеч примерно к середине груди… Одного взгляда было довольно, чтобы увидеть то, что было под рубашкой. Дункан двинулся к ней осторожно, но в то же время очень решительно, а Шарлотта почему-то приросла к месту.