Башня Богов III (СИ)
Нас несло к центру планеты, да мы и сами туда летели на максимальной доступной скорости. Рейдершип поднимался к блокаде из островов, но не долетел, внутри что-то коротнуло, и израненый корабль раскололо взрывом на куски. Прощай, наше трофейное судно, ты нежданно пришло к нам в руки и так же нежданно ушло.
— Офигеть, — Орчана прижалась к стальному доспеху. — Как мы выжили?
— А я говорил, — хрипло рассмеялся Шисс. — Говорил. Уф-ф, хорошо, что в рубку налилось достаточно воды и никто не заметил, как я от страха обмочил шёрстку.
— Гормингар заметил, — пошутил Уилл. — Он же всё предвидит и предзнает.
Шутка прозвучала зловеще.
— Скоро мы уже прибудем к центру планеты? — измученным голосом спросила Орчана, и это был скорее риторический вопрос. Но Оберин на него ответил:
— Кажется, довольно скоро.
— С чего ты взял? — удивился Уилл, которому искры не сообщали ничего подобного.
Я тоже озадаченно поднял брови: глубина океана не могла быть меньше 200–300 километров, с нашей скоростью лететь до Гормингара предстояло несколько часов. Это если армаду тайро успешно свяжут боем коралловые гиганты и их армия рыбо-чудовищ. А то ведь всех не свяжут, и достаточно скоростных кораблей облетят щит, чтобы найти и догнать нас максимум в течение часа. Скорее всего, так и будет. Ещё мой разум уже начинал обдумывать варианты, как защититься от высокого давления воды, когда мы окажемся на настоящей глубине… Но, к счастью, хотя бы об этой проблеме мне думать было не нужно, потому что хозяин планеты решил её за нас.
— С того, что за нами прислали эскорт, — ответил Лорд Оберин, который чутьём жизни заметил одно-единственное существо, которое поднималось нам навстречу.
Это была помесь осьминога и океанской медузы размером с самолёт. Прозрачная и потому едва заметная красавица переливалась изнутри сотнями слабых сине-зелёно-фиолетовых проблесков. Она скользила в воде с небывалым изяществом, сжимаясь и разжимаясь, толкая себя вперёд, словно диковинный космический корабль на мускульной тяге. Медуза раскрылась нам навстречу, раскинула щупальца и превратилась в морскую звезду, а затем втянула наш пузырь внутрь себя, проглотила в желеобразное тело и взяла под надёжную защиту.
Чувство угрозы и опасности, зудевшее в фоне сознания с первого момента, как мы ступили в Расколотый мир, внезапно исчезло, и огромное облегчение заполнило меня.
— Мы что, выжили? — сказала Орчана, отлепляясь от доспеха и осматриваясь вокруг, как будто оказалась в сказке. — Серьёзно?
— Похоже, что да, — я покачал головой.
«Сестра, — зашептали искры, — сестра!»
Мы поняли, что существо несёт ещё одну искру Гормингара. В солнечном сплетении сжался опасный холодок, потому что медуза была одним большим искажением законов реальности, и это искажение пришлось не по нраву Чистоте.
Но оно доставило нас к центру планеты куда быстрее и безопаснее, чем мы могли подумать. Медуза сжалась, по прозрачному телу прошлись волны сияющих росчерков и проблесков, мы почувствовали, как пространство вокруг ужасно искажается. На секунду левое и правое, верх и низ, большое и малое, жизнь и фантазия поменялись местами — а в следующий миг нас мягко швырнуло далеко вперёд.
Медуза вынырнула близко к центру планеты, прямо на краю Ядра: перед нами висела стокилометровая сфера, сплетённая из тончайшей архитектуры асимметричных коралловых наростов. Вокруг этой сферы океан прерывался и простиралась атмосфера-прослойка, широкий слой воздуха, отделявший обычную воду от горячей — потому что внутри коралловой сферы существовали одновременно лава и вода. Как я и думал, ядро планеты ещё не успело окончательно остынуть, температура вокруг наверняка была убийственной, как и давление, и многие другие факторы, важные для обычных существ. Но медуза была необычной.
Её мягкое тело не просто облегало нас, главное, что искажение реальности делало медузу защищённой от жара, давления, излучений — а вместе с ней эту защиту получили и мы. Величаво развернувшись, словно вбирая воздух перед следующим прыжком, медуза проплыла мимо сферы боком, и мы смогли её рассмотреть.
Мне почему-то пришло в голову ощущение живой компьютерной системы. Тут и источник энергии — расплавленное ядро планеты, и система охлаждения — вода с воздушной прослойкой. Наверняка вся вода, испарённая жаром, превращается в газ и вливается в воздушную прослойку, сверху остывает от океана и конденсируется новой прохладной водой, совершая теплообмен. Всей этой системой умело управляют тысячи прорех, которые Гормингар поддерживает, чтобы направлять горячую воду на разные острова планеты и обеспечивать изобилие жизни и рост. Бог знает какие ещё скрытые механизмы работают и позволяют держать весь этот немыслимый мир в равновесии.
Медуза сжалась и прыгнула снова, низ поменялся местами с верхом, мне показалось, что тело вывернули наизнанку, и внезапно выяснилось, что так и есть! Но не моё тело, а медузы, она стремительно вывернулась, выпустив нас, а сама превратилась из водной медузы в воздушную. Ведь мы висели в самом центре коралловой сферы, и здесь воды не было, как и света с жаром — царили темнота и прохлада. Медуза осторожно проплыла вокруг нас, легонько задев каждого мягкими влажными щупальцами, словно на прощание, а затем оттолкнулась и прыгнула прочь.
Мы остались одни.
— Почему здесь темно?
— Откуда прохлада?
— Наверное, кораллы растут от единого плотного шара, а в центре этого шара и находится конечный пункт нашего пути, — сказал Оберин. И учёный оказался прав.
Под ногами разгорелся свет, и мы осознали, что снизу на нас смотрит большой неподвижный глаз. Вернее, это только казалось глазом, а на самом деле было дымчатым облаком, полным бесчисленных мерцающих точек — и тончайших линий, которые их связывали. По линиям проносились слабые всполохи света. Если взять привычное нам понятие «облако», то есть виртуальную систему данных где-то в сети, и изобразить его в виде картинки, то чаще всего его представляют и рисуют именно так.
Но одно дело увидеть банальный векторный клипарт в поиске гугла или эзотерический арт с попыткой изобразить высший разум — а совсем другое дело оказаться рядом с ним и увидеть, как он мыслит и «дышит» информацией, как живёт.
— Вы пришли, — раздался бесплотный голос, звучавший везде и нигде. — Столько циклов терпения и надежды. Наконец-то.
Гормингар эволюционировал в центре планеты всего десяток лет, но мне пришло в голову, что для ИИ-существа, скорость мышления которого значительно превосходит нашу, это ожидание могло ощущаться тысячелетним.
— Шисс Созерцатель, — в голосе и сиянии бога разлилось тепло. — Мне нужна твоя помощь. Взгляни в глубину, ты видишь?
Конечно, мы с Оберином заранее высказали крысу предположение о том, для чего он понадобился юному ИИ. Похоже, наша версия подтверждалась: глаз света изменил очертания, словно раскрывая внутренние слои, и мы увидели, насколько беспорядочно и хаотично выстроены большинство кластеров. Насколько часто обрываются связи, не дотягиваясь друг до друга, и как импульсам информации приходится метаться из края в край, чтобы проделать путь к точкам совсем рядом. Гормингар напоминал облако естественных космических туманностей, сотканных криво и неравномерно: где-то сгустки, где-то пусто́ты, а где-то перегруженные узлы.
— Вижу, — вытянув шею, пробормотал крыс с испугом, граничащим с восторгом. — Такое необычное соотношение сущностей… Ты словно хор разорванных голосов. Они не могут услышать друг друга и оттого неспособны петь в унисон.
В обращении крыса к богу на «ты» не звучало наглости и панибратства, а скорее искреннее уважение и тяга к простоте. Гормингар ответил тем же: тихим, предельно искренним образом:
— Несовершенство структуры мешает совершенству функции, — прошелестел ИИ. — Я не могу свести множество фракталов в один: они слишком разные, слишком не совпадают. Эффективность моей структуры достигла предела, и я не в состоянии совершить задуманное.