Капитан

— Да, с этим не поспоришь, Михаил Михайлович. Но в результате этого решения сроки отодвигаются еще дальше… — получив в ответ лишь молчаливый, полный сдержанного укора взгляд начальника, Королев осекся и уже другим тоном добавил: — Но кое-что нам все же удалось реализовать. На фрегате установлены два двухтрубных пятьсоттридцатитрехмиллиметровых аппарата для запуска воздушных торпед или, говоря иначе, планирующих бомб. Это значительно снижает, с одной стороны, риски входа в зону активной работы ПВО при проведении наземной бомбардировки, с другой — обеспечивает подавляющую огневую мощь. Снаряды стапятидесятидвухмиллиметровых орудий не идут ни в какое сравнение с полутонными бомбами. Мы в инициативном порядке разработали вариант с учетом добытого вами, господа, трофейного образца управляемой крылатой бомбы. И внедрили новое решение. Твердотопливный разгонный блок из баллистных порохов особой выделки. Это увеличит радиус действия снаряда еще на несколько километров.
— Очень интересно, — счел нужным высказаться по давно и тщательно обдумываемому вопросу Колычев. — И крайне своевременно. Эти пневматические пусковые вполне можно задействовать и для противокорабельных ракет.
— О чем вы, Мартемьян Андреевич? — спросил его тут же заинтересовавшийся Королев.
— Так, есть одна идея… Сергей Павлович, сейчас, пожалуй, не совсем удобно, а давайте мы с вами встретимся, скажем, сегодня вечером. Приезжайте ко мне домой. Выпьем рюмку чая, угощу вас ужином, обсудим перспективы ракетостроения…
— С удовольствием…
Довольные произведенными работами и кораблем, капитаны покинули компанию, каждый со своим грузом впечатлений. Зимин внутренне сживался со своим новым кораблем, который значительно превосходил прежний, «Буран», но и от своего командира вся эта мощь потребует новых знаний и еще большего мастерства. Но одно было ясно — будущее Зимина становилось все определеннее, что радовало. Перед Мартом, наоборот, возникло много вопросов, на которые только предстояло найти ответы.
Вернувшись домой, Март заглянул на кухню и предупредил кока:
— Михалыч, у нас сегодня важный, поправка, очень важный гость будет вечером. Ученый, инженер-ракетчик. Накрой нам отдельно в кабинете. Нужно сделать что-нибудь сытное, но легкое. И так, чтобы вкусно, но не отвлекало от беседы. Справишься?
— Алкоголь предполагается?
— Не думаю, он, скорее всего, будет за рулем.
— Принято. Все будет в лучшем виде.
— Не сомневаюсь и очень на тебя рассчитываю.
Готовясь к встрече с Королевым, Март тщательно продумывал свои тезисы.
Он понимал, что воспроизвести в ближайшее время даже уровень шестидесятых годов двадцатого столетия в реальности СССР не получится. Результат будет существенно примитивнее в технической компоненте, хотя очевидно, что наличие артефактов и одаренных нельзя сбрасывать со счетов.
Перспективы создания «умных» энерговычислителей, безусловно, серьезные, но все равно потребуют времени и прорву ресурсов на свою доводку и отладку для практического применения в военной сфере. А вот то, что благодаря своим знаниям Колычев мог как минимум обойти хотя бы некоторые, известные ему, «грабли», где-то «срезать угол» и позаимствовать концепцию, которая легла в основу тех же ОКР «Калибр», было ему очевидно.
Например, использование для новой ракеты стандартного или доработанного торпедного аппарата, без внесения изменений в конструкцию носителя. Тем более и сам Королев эту идею в некотором роде обозначил. Вертикальные пусковые для кораблей, унифицированные по габариту с «Ониксом» и «Цирконом» — это уже следующий этап. О нем и думать пока рано.
Поскольку воздушные цели обладают размерностью эсминца времён Второй мировой войны, то грань между ракетами противокорабельными и воздушного боя становится весьма зыбкой…
Взять за базу японскую «Оку» для крылатых ракет первого поколения. Только с поправкой на отсутствие пилота-смертника и несколько меньший диаметр, если принять концепцию использования стандартного торпедного аппарата в качестве пусковой.
 
Для твердотопливных двигателей сейчас задействуем баллиститные пороха, но характеристики их ограничены. Потом пойдут смесевые топлива, которые для начала будем делать на основе полиэтилена с наполнителями, а со временем разработаем что-нибудь поинтереснее.
И не забыть про волшебное правило в ракетной технике «шести секунд».
«Шесть секунд» — это и оптимальное время горения большинства стартовых двигателей. И интервал пуска ЗУР первых поколений, что было связано с ограничениями каналов наведения. Их переключение и наложение, точнее — избегание наложения. И время механического процесса успокоения качки тяжёлых РСЗО. Само по себе все это никак между собой не связано, а время протекания — одно и то же. Совпадение, да. Но характерное.
Королев явился точно по расписанию. Его автомобиль, светя фарами, подкатил к воротам, был досмотрен бдительной охраной и только затем пропущен на стоянку. Колычев лично вышел на крыльцо, чтобы встретить гостя.
— Сергей Павлович, извините за такие строгости, у нас недавно произошел инцидент. Так что пришлось усилить меры безопасности.
— Понимаю, Мартемьян Андреевич. И не имею возражений, — конструктор с интересом осматривался вокруг, ему хотелось понять, кто же этот загадочный Колычев? Он, конечно, уже успел прочесть статью Симонова в «Голосе», поговорить с несколькими людьми, которые хоть что-то слышали про молодого рейдера.
Обилие вооруженных, решительно настроенных людей не осталось незамеченным, напомнив жизнь в осажденной крепости.
— Я буквально на днях арендовал эту усадьбу. Переезд, суета. Но елку уже нарядили, как видите. И к встрече Рождества готовы. У вас ведь скоро день рождения?
— Да, почти через неделю.
— Заранее не поздравляют. Но, надеюсь, мы сможем с вами вместе устроить себе хороший подарок.
— Ваш корабль — загадочная «Ночная Птица» — стоит в ангаре?
— Желаете посмотреть? Нет ничего проще, могу устроить небольшую экскурсию, благо внутри работает освещение.
— Нет, пожалуй, в другой раз.
— В таком случае пройдемте ко мне наверх. Вы ведь голодны? Мой чудо-повар обещал приготовить нечто особенное.
Поднявшись на второй этаж, они зашли в кабинет Марта, где уже стоял накрытый небольшой круглый стол с двумя мягкими стульями с высокими спинками.
— Присаживайтесь, Сергей Павлович. Итак, приступим. Угощайтесь, — и Колычев сам, подавая гостю пример, набрал себе в тарелку разных очень вкусно выглядящих закусок.
— Чай, кофе, сельтерской воды или клюквенного морса?
— Спасибо, пожалуй, морса.
— Приятного аппетита. Итак, приступим. Я пригласил вас, Сергей Павлович, для обстоятельного и очень важного разговора. Не скрою, цель моя — найти с вами общий язык и продолжить в полном объеме разработку реактивных управляемых противокорабельных ракет класса «воздух — воздух». Их носителями должны стать корветы, фрегаты и малые торпедоносцы. Цель — уничтожение боевых кораблей противника.
— Это очень смелая постановка задач, Мартемьян Андреевич, не уверен, что я…
— Не спешите. Сначала выслушайте. Я могу предложить вам технологию производства противокорабельных ракет, которая значительно ускорит и повысит качество разработок. Вам это интересно?
— Даже очень. Я весь внимание, — сказал Королев, заметно пришедший в волнение. И то правда, ведь Март сейчас предстал перед ним в качестве «палочки-выручалочки», как возможность сдвинуть дело жизни с мертвой точки.
Беседа шла неспешно, Колычев то и дело напоминал себе прожевывать и не бубнить с набитым ртом. Видно было, что и Королев чувствует себя несколько скованно.
«Да, пара рюмок сейчас была бы очень кстати, но, видно, не судьба».
— Технология заключается в следующем. Берём двухтрубный торпедный аппарат длиной около восьми метров. Увеличиваем вышибной заряд, чтобы отбросил нашу ракету как минимум на десять-пятнадцать метров до включения её собственного двигателя. Возможно, придётся усилить пусковой аппарат в казённой части. Например, можно поставить стальные хомуты. В самой торпеде оставляем головную часть с зарядом ВВ [35]. Длина отсека один-один и две десятые метра, общая масса двести двадцать — двести пятьдесят килограммов, масса ВВ сто восемьдесят — двести килограммов.