Кицунэ

– Симаймасита…
– Кто это?
– Худший кошмар моего детства.
– То есть? – уточнил я.
– Мои старшие сёстры. Пришли на второй звук грома.
– Ты тоже слышала?
– Я всё всегда слышу, – фыркнула моя лиса, пока вздыбившие шерсть коты схватились за мечи.
– Может, им надо как-то помочь?
– Только если хочешь умереть.
Меж тем во внутреннем дворе музея закипела настоящая битва. Хвостатые самураи-нэко, обнажив оружие, гнусаво завыли, окружая двух беззащитных девушек, вставших спина к спине. То, что произошло потом, с трудом поддаётся внятному описанию. По крайней мере моему…
  
Коты пошли в атаку одновременно. Две лисы, крутанувшись на месте, винтом взлетели вверх, когда они опустились, в руках у каждой было по два блестящих веера из металлических полос.
Длинные японские катаны сверкали в ночи с непостижимой глазу скоростью, и каким чудесным образом двум старшим кицунэ удавалось уворачиваться, казалось просто невероятным. Пятеро размытых фигур мелькали на ограниченной площадке в десяток квадратных метров. Сталь звенела о сталь, нэко выли от ярости и боли, на их жутких мохнатых мордах словно бы из ниоткуда вдруг появились скользящие, резаные раны!
И лишь когда у одного из котов правая рука упала на землю так, что брызги чёрной крови долетели до нашего окна, я понял, что на самом деле лисы просто танцевали с противником какой-то жутковатый танец. Высокий самурай, отпрыгнув в сторону, начал с невероятной скоростью стрелять из лука, но хорошо, если хоть одна стрела прошила подол платья одной из девушек. А может, мне и это показалось, всё вокруг выглядело слишком нереальным…
– Не отдавай им меня!
– Ты о чём? Они вообще-то ещё дерутся.
– Они играют с ними. Как и со мной в детстве, – почти не шевеля губами, прошептала Мияко. – Но им скоро наскучит, и вот тогда…
Двум кицунэ наскучило не скоро, они затянули драку ещё минут на пять. Потом уставшие коты попытались уйти в глухую оборону, причём бились самураи отчаянно и умело, прикрывая друг друга, без малейшего страха, но и, как оказалось, без малейшей надежды. Серебряные лезвия вееров просто резали их на куски, лисы демонстративно убивали врага медленно, с наслаждением, без спешки…
На каком-то этапе мне тошнота подкатила к горлу, я едва успел отвернуться. А когда вновь заставил себя посмотреть в окно, две грациозные девушки уже складывали отрубленные части кошачьих тел в одну большую кучу. После чего, молитвенно сложив руки, постояли несколько секунд и, стукнув веером о веер, с первой же искры подпалили страшный костёр. Огромное пламя взлетело почти до небес, но опало фактически в то же мгновение! На земле осталась горсть пепла. Всё.
– Всё, – подтвердила моя спутница, лицо её было абсолютно белым, – ни за что не открывай двери.
– И не собирался. – Наверное, я был не менее бледный, по крайней мере пальцы точно дрожали.
– Они пришли за мной. Будь вежлив, но не уступай ни на шаг. Им нельзя применять силу, но они умеют уговаривать.
В любом случае всё здание на сигнализации. Просто так сюда не ворваться, нечисть надо пригласить, это я тоже запомнил. А если мне вдруг взбредёт самому отключить систему, то на контрольном пульте в полиции так или иначе загорится тревожная лампочка, ночью по свободной дороге без пробок наряд приедет быстро. И хоть они вряд ли способны помочь против трёххвостых японских лис, но сама мысль о служителях закона на машинах с мигалками почему-то немножечко успокаивала.
Двор был пуст. Пока я на секундочку ушёл в свои мысли, обе сестры моей Мияко исчезли.
– Теперь они будут ждать до утра.
– Какой артефакт Митры Сурик им нужен?
– О, да ты считаешь себя тонким юмористом, Альёша-сан? – Лисичка дважды подчёркнуто медленно хлопнула в ладоши. – Типа кристалл Митры зелёный, а «сурик» красный или оранжевый, да?
– Не смешно?
– Ни капли! Но я уважаю твою храбрость! Только настоящий мужчина может шутить, когда ему осталось несколько часов до бессмысленной и совсем не героической гибели.
– Погоди, – я упреждающе поднял руку, – давай разберёмся. Итак, пункт первый, они твои старшие сёстры, так? Так. Пункт второй, они же помогли нам разобраться с котами-самураями, верно? Верно. Получается, что твои сёстры за нас. Чего тогда нам бояться-то?
– О-о, северный варвар уверяет глупенькую кицунэ, что лучше разбирается в логике и психологии нечистой силы чуждой ему страны…
– Ты меня троллишь?
– Да неужели?! – Мияко встала передо мной, выпрямив спинку и напряжённо постукивая хвостом по полу. – Слушай сюда, мой добрый хозяин и наивный господин. Их зовут Инари и Мёбу, сколько я себя помню, они вечно изводили меня, шпыняли, щипали, били, отталкивали, обижали, задирали и мучили. Это не так страшно, я же имела право давать сдачи, но что такое однохвостая лисичка против двух трёххвостых? Впрочем, и убегать мне тоже разрешалось, папа одобрял соперничество между детьми. Потом я немножечко выросла, стала чуть самостоятельней, менее интересной для их шпилек, но как ты думаешь, зачем же теперь они пришли сюда?
Честно говоря, я сначала затупил. Странный вопрос – зачем? Разумеется, чтобы спасти свою младшенькую сестру!
– От кого?
– От врагов.
– Ты серьёзно?
– Бог мой, да что со мной не так-то?!
Кицунэ округлила огромные глаза, потом сощурила их в две полукруглые щёлки и осторожно потрогала мой лоб, не горячий ли? Убедившись, что нет, она осторожно постучала мне по лбу пальцем, прислушиваясь: какой будет звук, как из пустой бочки? Видимо, тоже нет.
– Я очень стараюсь быть снисходительной и терпеливой, – моя лиса сделала пару дыхательных упражнений, вдыхая носиком и выдыхая через рот, – просто слушай меня. Не как твою маму, а именно как своего самого верного друга. Итак, мои старшие сёстры пришли сюда не ради спасения твоей, без сомнения, благородной задницы! Им нужна я.
– И что?
– И то, что ради того, чтобы вернуть меня на Хоккайдо, они и на секунду не задумаются о том, чтоб убрать тебя с пути как досадную, но не непреодолимую преграду. Так понятнее?
В целом да. Есть определённые вещи, с которыми по факту трудно спорить. Если твоя девушка говорит, что её родственникам ты не так уж чтобы сильно нравишься, то не учитывать это глупо. Я уж молчу о том, как бы воспринял меня отец Мияко, почтенный девятихвостый лис господин Лю.
Вряд ли ему бы так уж понравилось, что его дочь живёт на диване у небогатого художника, подрабатывающего скромным ночным сторожем в литературном музее. И да, вполне возможно, я бы на его месте тоже был против.
Мы выдохнули, успокоились и поставили чайник, мысленно договорившись не продолжать эту непростую тему. В конце концов, есть проблемы, которые рассасываются сами собой. Кто-то там из восточных мудрецов первым произнёс заезженную фразу о терпении и трупе твоего врага, проплывающем по реке. Хотя вряд ли труп способен плыть, да? Наверное, его просто несёт течение, и лично я поостерёгся бы потом пить воду из той же самой реки…
Уснули где-то ближе к четырём часам утра. Проснулись соответственно в семь тридцать утра, чтобы к восьми ноль-ноль снять здание с сигнализации, распахнуть окна и открыть все двери сотрудникам. Маленькая кицунэ вовремя прыгнула в открытку, которую я теперь носил не в сумке, а во внутреннем кармане плаща. Претензий к дежурству не было, а страшная ночная битва во внутреннем дворе почему-то совершенно не попала ни на глаза соседей, ни на камеры внешнего видеонаблюдения.
Мияко наверняка сказала бы, что это магия. Что ж, наверное, это действительно так.
Тем более что сразу у выхода из музея меня ждали две весьма миловидные черноволосые японки, высокие, стройные, лет по двадцать – двадцать два, одетые по современной моде, улыбчивые и вежливые.
  
– Вы Алексей Лепёхин, правда же? – на безупречном русском, без малейшего акцента, обратилась ко мне та, что чуть выше. – Позвольте представиться, я – госпожа Инари, а это моя сестра Мёбу. У нас к вам есть крайне деликатное дело!