Охотник на мафию. Часть 1 (СИ)
- Надолго, контракт? – наконец спросил он. – И что делать надо?
* * *Мамаев с Кобелевым приехали в часть спецназа ГРУ на служебном УАЗике по убитой «насмерть» дороге, разбитой военными грузовиками. После выпитого и съеденного обоих тошнило.
- Шашлык жалко, - простонал Мамаев, выползая из УАЗика.
- А водку с коньяком не жалко? – спросил Кобелев тоже устало.
- Водку нет, коньяк жалко. А всё ты... Коньяк хочу, коньяк...
- Так и не пил бы. Сейчас бы выпили...
- Ага... Оставил бы ты. А так, хоть попробовал этот ваш знаменитый «Коктебель». Ну и где тут ваш пипелац? О! Под понтонами, что ли?
Атомная глубоководная станция проекта 18510 стояла в бухте Халуай, замаскированная понтонным парком ПП-91, собранным в бухте площадкой длинной пятьдесят метров - по три в ширину и по семь в длину - с отверстием для рубки аппарата. Рубка маскировалась сетью МКТ-З[1] и со стороны казалась неким «секретным» контейнером. Кроме рубки на площадке шириной двадцать пять метров располагались и другие «секретные» объекты: ангары для «тритонов», насосные станции и контейнера с водолазным снаряжением. К площадке вел восьмидесятиметровый понтонный мост.
- Круто! – восхитился Мамаев. – Хорошо организованно, красиво.
- А, то... - не без гордости согласился Кобелев. – И зимой можно тренироваться. Я сюда на крещение приезжаю. В прорубь нырнуть. Ну, пошли уже.
- Искупаемся заодно.
- Не накупался ещё?
- Не-а, - жизнерадостно «некнул» Мамаев и засеменил вниз по деревянной лестнице к морскому береговому обрезу.
На берегу и на понтонах наблюдались одетые и полуодетые, в основном молодые, хорошо сложенные люди мужской наружности. В их действиях усматривался порядок и организация. На «новеньких» ни один из них внимания не заострял. Так, мазнут взглядом и продолжают заниматься своим делом.
- Тридцать три богатыря в чешуе, как жар горя, - с чего-то вдруг продекламировал Мамаев. – Ни разу тут не был. Хорошо тут у вас. Идиллия.
- Скажешь тоже, - смущаясь, выдавил Кобелев. – Двигай копытами. Не тормози.
Он обогнал «тормознувшего» на тропе Мамаева и первым вышел на береговое понтонное звено, отозвавшееся на его шаги гулким «бочечным» эхом.
Перед вертикально-овальным отверстием входа в рубку стоял часовой в лёгком зелёном с пятнами "балахоне" и с коротким автоматом, висящем на ремне через плечо.
Не дожидаясь подхода незнакомцев ближе трёх метров, часовой нажал «тревожную» кнопку и перехватил автомат левой рукой за цевьё. Буквально через мгновение из горизонтального люка жесткого титанового корпуса выглянул ствол автомата и голова дежурного офицера в чёрной "морской" пилотке. Голова прищурилась и, оценив обстановку, приказала:
- Пропусти.
Часовой вздёрнул АКСУ на плечо и нажал кнопку «отбой тревоги». Тревожный сигнал стих. Голова и автомат из люка исчезли.
Кобелев шагнул через комингс рубки первым и вскоре исчез в круглом люке аппарата. Мамаев переступил стальной порог осторожно и с ещё большей осторожностью заглянул в бездну подводной лодки. «Бездна» оказалась не очень глубокой.
Скользнув по вертикальному трапу, Мамаев осмотрел командирский отсек.
- «Тесновато», - подумал он и прошёл вслед за спиной Кобелева.
- Вот он, голубчик, - вскоре произнёс начальник ГРУ, чуть отстраняясь вправо. Он откинул сиденье, прижатое к переборке, и сел. Мамаев увидел, что кроме них с Кобелевым в отсеке находится средних лет мужчина с пышной, но слегка взлохмаченной шевелюрой.
Юрий поморщился.
- "Что за день такой?" – подумал он. – "У одного, блять, зубы все и как не родные, у другого, - волос, словно в поле травы".
Сломанный зуб снова заныл.
Мужчина был прикован наручниками за руки и за ноги к стойке вращающегося кресла, на котором и сидел пленник. Рот его был заклеен куском широкого лейкопластыря.
- Готов подписать документы? – будничным тоном спросил Кобелев.
Пленник быстро-быстро закивал головой.
- Пётр Иванович, - громко произнёс Кобелев, - где его признательное?
В проходе появился одетый в летнюю песчаного цвета форму с погонами капитана первого ранга офицер.
- Вот, - показал он папку.
Кобелев взял и пробежал глазами по тексту.
- Та-а-а-к... Коды доступа к банковским ячейкам и ключи... Та-а-а-к... Деньги твои нас не интересуют. Только документы, - сказал Кобелев, отметив, как дёрнулся пленник. – И ты нам нужен живым, не ссы. Официально заявляю, что после того, как всё у нас получится, переместим тебя на нашу базу, в Сингапуре. Поживёшь некоторое время там. Хоть за забором, но рядом с автотрассой. Цивилизация. И магазин на территории. Потом, когда всё «устаканится», отпустим. Нахрен ты нам не нужен. Понятно?
Пленник снова часто-часто закивал.
Кобелев говорил так спокойно и ровно, что Мамаев тоже поверил ему, хотя знал, что так не будет. Базы, где бы можно было содержать пленников, в Сингапуре у ГРУ нет. Да и быть не могло. Цивилизация же.
Мамаев видел в Сингапуре территории, огороженные проволочными заборами с надписями на табличках: «Частная территория. Применяется оружие». Но он также и знал, что в случае применения оружия на такой территории собственникам отписываться придётся долго и нудно. В законопослушном Сингапуре это было бы «ЧП» вселенского масштаба.
- Значит, документы подписываем? – ещё раз спросил Кобелев и, получив очередные кивки, открыл свой портфель и достал несколько скреплённых скрепками договоров.
- Та-а-а-к... Вот восемь договоров купли-продажи восьми судов вспомогательного флота. Ты же их, судя по найденным у тебя в сейфе документам, уже фактически выкупил?
Пленник снова закивал.
- Может ему рот освободить? – спросил, вроде как сам себя Кобелев, и посмотрел на Мамаева. Тот пожал плечами
- Не будешь орать?
Пленник покрутил головой и просительно посмотрел на «собеседников». Кобелев нехотя поднялся и аккуратно потянул за отстающий от лица край липкой ленты уже не очень белого цвета. Судя по тому, что пленник не страдал от боли, многократная «депиляция» дала и положительный результат. Бриться "клиент" не будет долго.
- Попить бы, - попросил пленник.
Кобелев взял стоявший на палубе синий эмалированный «заварник» и сунул его горлышко пленнику в губы.
- Ну, продолжим, - сказал Кобелев напившемуся пленнику. – И так... Восемь договоров продажи теплоходов фирме «Гонконг-Марин» и письмо-уведомление в Госкомимущество России об изъятии этих же судов у Тихоокеанского флота.
- Ни фига себе! – вырвалось у Мамаева.
- А он с командованием ВМФ заключил договоры аренды с правом выкупа. Причём, эксплуатационные затраты повесили на ТОФ. Потом этот «ухарь-купец» повесил на флот долг и затребовал пароходы в собственность. В счёт долга. И, что интересно, Госкомимущество и ВМФ согласились с претензиями.
Мамаев нечто похожее «помнил» из будущего Субботина, но подробности не знал, а потому прифигел.
- А почему? – сам себя спросил Кобелев. – А потому, что эти болваны с адмиральскими погонами писали расписки о получении взяток. Дескать, получали зарплату в фирме «Нэшнл Пассифик Лтд.». Придурки! Это на государевых-то должностях!!! Да и соглашение подписали о передаче флота этому ухарю. Коллективное. Мы копии этих документов нашли в его сейфе. А оригиналы хранятся в американском банке. Вот потому-то всё у него так гладко и шло.
Кобелев приостановил монолог и, вздохнув, продолжил.
- И у нас всё должно пройти гладко. Подписывай. Только аккуратно. Образцы подписи у нас есть.
Кобелев отстегнул руки пленника и дал ему некоторое время для адаптации, а тем временем опустил перед пленником титановую панель, заменявшую и кровать, и стол, положив на неё стопку документов. Через несколько минут формальности были соблюдены.
- Куда меня сейчас? – спросил господин Майзел. – Хотелось бы нормально выспаться.
- Выспишься, - пообещал Кобелев бывшему гражданину СССР Михаилу Михайлову. – Переход недолгий. Суток десять?