Охотник на мафию. Часть 1 (СИ)

  
Михаил Шелест
 
Охотник на мафию. Часть 1 Глава 1
   
Глава 1 
 
Юрия Мамаева хоронили со всеми почестями, положенными погибшему от пули преступника офицеру спецназа. Были сказаны соответствующие случаю слова, прозвучали выстрелы салюта. Разошлись и разъехались скорбные родственники и знакомые. Когда место опустело, к укрытой цветами и венками могиле подошёл человек и положил четыре гвоздики.
- Извини, дружище, - сказал он. – Это тебе от нас двоих. Абдула прийти не смог. Лежит под капельницами. Очухается, мы с ним вместе придём. Прости, что меня не было с тобой.
Андрей заплакал.
- Прости, братишка!
* * *
Сознание возвращалось медленно. Сначала в сплошной тьме промелькнули вспышки северного сияния. Потом появились какие-то образы: человеческие лица, трава и муравей крупным планом, озеро, купающиеся люди. Парни, девушки, дети... Городские улицы, машины... В основном белые Тойоты. Мелькнули знакомые лица, но кто это, сознание сквозь сон не улавливало.
Потом снова резко потемнело и веки, дрогнув, приоткрылись. Перед глазами было лицо склонившейся над ним девушки. Её, чуть подведённые тушью, серые глаза с прищуром смотрели пристально и с интересом. Губы разошлись в улыбке.
- «Врач», - подумал полковник, поняв, что на женщине надета белая шапочка и халат. – «Значит я в госпитале. И это уже хорошо, что не в вонючей подворотне».
Он хорошо помнил, как бежал с автоматом в сторону выстрелов, а потом вдоль стеночки крался по подворотне в темноте, боясь нарваться на пулю, и нарвался. Кто-то хитрее него затаился в темноте, вероятно улёгшись в грязь, и выцелил его по силуэту на фоне звёздного неба. А он ползти по грязи не хотел. Не война же, в самом-то деле?! И дежурство только началось, ходи потом грязным, да и «комок» совсем новый, а новое пачкать сильно не хочется. К новому относишься бережно. Что к новой одежде, что к новой девушке. Полковник заметил вспышку одиночного выстрела и успел всадить в неё короткую очередь.
Пуля, принадлежащая ему, скользнула снизу вверх по бронежилету и... попала в горло.
- В горло? – удивился воспоминанию полковник.
Горло не болело совсем и, судя по всему, не было и забинтовано, а вот грудь при каждом вдохе-выдохе взрывалась болью в нескольких местах. Минимум в трёх.
- Гляди-ка, живой! – услышал он мужской удивлённый голос. – Удивительно. Очень редкий случай.
- За такую операцию нобелевскую премию давать надо, - сказала девица.
- За медицинские операции нобелевку не дают, - саркастически хмыкнув, сказал мужской голос. – Да и не за какие не дают.
Врач рассмеялся. По тону его голоса чувствовалось, что он был очень доволен, что пациент «скорее жив, чем мёртв».
Пациент, как не выворачивал глаза, говорящего не видел, а поднять голову от подушки не мог.
- А вот если описать случай в журнале, то почёт и уважение в медицинских кругах нам с тобой, Верочка, было бы гарантированно. Да-а-а... Но это не наш случай. Да и не нужно мне ничего... Главное, что он выжил! Но какое сердце! Ведь ни на секунду не остановилось. Я ковыряюсь в нём, пулю вынимаю, а оно дрожит, но бьётся. Бля-я-я!
Краешком сознания полковник понял, что этот голос ему был знаком, но имя... Имя человека – хозяина голоса, он вспомнить не мог.
- Почему вы, Андрей Юрьевич, говорите: «Мы»? - кокетливо проговорила девушка, продолжая заглядывать полковнику в зрачки. – Это всё вы.
- Нет-нет, Верочка, без вашего ассистирования я бы не справился.
- Да ну вас! Так и стоит перед глазами, как вы кусок кости ключичной доставали. Там же артерия... А крови сколько! А мусора и осколков! Бр-р-р! Он уже две недели лежит, а ни нагноений, ни сепсиса...
- Сплюньте, Верочка! Только не на пациента.
- Тьфу, тьфу, тьфу. Вы ювелир, Андрей Юрьевич.
- Если бы я был ювелиром, жил бы в Израиле, - хихикнул «Андрей Юрьевич».
- «Так», - подумал полковник, - «военврачей с таким именем-отчеством я не знаю. Или меня знают, а я нет? Так не бывает».
 
Полковник решил проверить горло. Не ранено ли? Руки поднять, чтобы потрогать, он не мог, как, впрочем, не мог и пошевелиться. Он чуть кашлянул, проверив связки. Нормально! «Кхек» получился сносный.
- Пить, - проговорил он, и его грудь снова вспыхнула болью.
Девушка отшатнулась и из-за её спины раздался смешок, а потом восторженный возглас:
- Ну, Абдула, ты даёшь! Кому рассказать – не поверят.
- А ты не рассказывай, - едва слышно прохрипел...
- «Абдула? Какой-такой «Абдула»? «Абдула» - это не я, - мелькнула мысль.
- Какой я тебе «Абдула»? Мой позывной «Сармат», если что, - сказал полковник и закашлялся, одновременно застонав от боли. От боли же он и потерял сознание.
- Странно, - сказал военврач, обращаясь к обернувшейся к нему Верочке. - Уж кому, как не мне, знать его позывной. – «Сармат», это позывной...
Андрей Юрьевич прервал себя, не окончив фразу.
- Это, Верочка, вам знать не следует.
Военврач стоял, глядя на своего друга, лежащего без сознания и почёсывал подбородок.
- Интересный случай, - пробормотал он.
* * *
Очнувшись в очередной раз, Сармат в снова задумался. Получается какая-то хрень. Когда он увидел военврача, он признал в нём полковника Лисицына, которого он вытащил на себе из-за бугра. Так в Афгане называли границу с Пакистаном.
Тащили они, старлеи, тогдашнего майора Лисицына вдвоём с Серёгой Субботиным. Но он тоже был ранен в руку и тащил на себе «стингер», поэтому Лисицына, в основном, волок он, Юрий Иванович Мамаев, по позывному «Сармат».
Радио на чужой территории включать было нельзя, поэтому до перевала шли, соблюдая режим «тишины», а сразу за перевалом встретили свою разведгруппу. Так и вышли.
Лисицын, до командировки окончивший «продвинутые» медицинские курсы, так сам себя обработал и залечил, вынув пули из ног, что в переходе выжил и после выздоровления и комиссования по причине серьёзной травмы правого колена, отправился доучиваться в медицинский. Больше на войне они не встречались, но вот после вывода войск из Афганистана, как-то пересеклись на каком-то торжественном мероприятии и продолжили общаться в Союзе, ибо все трое жили, как оказалось, в одном городе.
Юрка с Сергеем имели четыре командировки за речку и кучу наград, хотя за стингер их только похвалили. Нашлись те, кто их опередил и звезда героя досталась не им. Да и слава, как говорится, Богу. Обещали-то всем по звезде, а дали только одну на троих.
Вот бы им такую козу устроили! Как бы они выбирали, кто достойнее?! Юрка нашёл стингер у духа в повозке среди разного шмутья, а «Абдула» тащил на себе эту хреновину двести километров. Раненный, между прочим в плечо, тащил.
Юрий Иванович стал военврачом-хирургом, и, говорили, хирургом неплохим.
И вот теперь, по мнению полковника, творилась какая-то непонятная хрень. Лисицын упорно называл Юрку «Абдулой», то есть позывным Сергея Субботина. И Юрка вынужден был молчать и не спорить. Сказал старший товарищ, что ты – «Абдула», значит так надо. Самого «Абдулы» рядом не было, да и быть, наверное, не могло. Кто ж его пустит в милицейский госпиталь с его теперешней биографией. Юрка тяжело вздохнул. На другой стороне сейчас «работал» Серёга. У бандитов.
- «Ладно. Потом разберёмся, что надумал Сват», - подумал «Сармат», имея ввиду полковника медицинской службы Лицицына.
Сил на разговоры у раненного пока не было. Он старательно пытался выздороветь и понял, что у него три пулевых ранения в грудную область. Одна пуля, как сказал Лисицын, проникла под бронежилет сверху, сломала правую ключицу и вышла со спины, застряв в задней бронепластине. Две пули пробили нагрудник: одна застряла в печени, а другая в сердце. Пули автоматные, Андрей показывал. То есть, из автомата стреляли сверху.
- «Странно, а видел я только одну вспышку снизу», - то и дело всплывала мысль. Он постоянно возвращался к ней.