Пойманная Менасом (ЛП)

Ная попыталась осмыслить тот факт, что ее считали величайшей наградой.
— Менас, — тихо начала она, — ты не должен настолько в меня верить. Я не хочу, чтобы ты разочаровался.
— С чего мне вдруг разочаровываться в тебе? — он вскинул взгляд к ее лицу.
— Во мне нет ничего особенного, — Ная шумно выдохнула. — Я — никто, понимаешь? Простой ребенок из бедной семьи, так и не закончивший школу. Я не та женщина, которую большинство мужчин сочтут наградой.
— Не говори так, — раздраженно отрезал Менас. — Ты выживала. Успешно вела бизнес. Во время Захвата проявила честь и преданность. Ты — хороший человек.
— Ты меня не знаешь, — она опустила взгляд к тарелке с наполовину съеденной яичницей. — Я делала то, чего ты не поймешь.
— Посмотри на меня.
Ная не осмелилась ему перечить. Пристальный взгляд Менаса обжигал.
— Ная, у всех нас есть прошлое. Меня почти не заботят твои прегрешения. Что сделано, то сделано. Ничего не изменить. Давай оставим прошлое позади.
— В твоих устах это кажется таким легким. Мой опыт говорит, что прошлое имеет отвратительное свойство отражаться на настоящем.
— Если отразится, мы вместе разберемся с ним, — Менас говорил категорично и решительно.
— Вот так просто? — выгнула Ная бровь.
— Вот так просто, — кивнул он. Его уверенность поражала. — Что за выражение лица? — Менас потянулся к апельсину.
— Я все думаю, как здорово иметь хотя бы каплю твоего высокомерия, — пожала Ная плечами и взяла с тарелки последний пластик бекона.
— Очевидно, это наша национальная черта, — Менас со смехом откинулся на спинку стула. — По крайней мере, так говорит Хэлли, — вонзив ноготь в ярко-оранжевую корку, он начал счищать с апельсина кожуру. — Думаю, она тебе понравится.
— Посмотрим, — ей не хотелось признаваться, что она никогда не умела дружить, особенно с девушками своего возраста. Ная всегда казалась им неуклюжей и немного странной. Они не могли найти с ней общий язык. — Если я правильно помню, ты говорил, что она из Харпера?
— Да.
— Ей повезло сбежать, — Наю передернуло от одной лишь мысли о прежней жизни Хэлли.
— У нее пару раз были проблемы с законом. Все закончилось плохо.
— О, Менас, ты понятия не имеешь, какие там варварские законы, — ей подурнело. — По крайней мере, мне во время ареста не приходилось бояться, что меня побреют или изобьют на городской площади, — в тот же миг, как слова вылетели изо рта, она пожалела о них. Закусив губу, Ная покосилась на Менаса.
Прекратив чистить апельсин, он выпрямился и посмотрел на нее.
— Тебя арестовывали?
— Да, — глупо было отрицать. — Трижды.
— Ясно, — Менас стиснул зубы. — Полагаю, поэтому-то ты и не пришла в восторг от наручников.
— По большей части, — согласилась Ная.
— Ты должна была сказать мне.
— Когда? Как только ты надел на меня ошейник и притащил на свой военный корабль? Или когда ваши врачи задавали мне личные вопросы и тыкали меня иглами? Или, возможно, когда ты оставил меня связанной в своей темнице?
— В игровой комнате, — нахмурился он.
— Ты понял, что я имела в виду.
— Ная, за что тебя арестовывали?
— Два раза за воровство, — неохотно призналась она.
— Что ты украла?
— Еду.
— Еду?
— Я была голодна, — честно ответила Ная. — В первый раз мне было одиннадцать, во второй тринадцать.
— Ты была маленькой, — выражение его лица смягчилось. — В нашем обществе тебя никто не осудит. Надеюсь, ты извлекла урок.
— Красть так, чтобы не попадаться? Да. Разумеется, извлекла.
— На борту «Вэлианта» ты не будешь ничего красть, Ная, — поджал губы Менас, не оценив шутки. — Понятно?
— Если у меня будет еда, одежда и способ честно зарабатывать на жизнь, мне не придется красть, Менас.
— Ная, я не шучу. Я смертельно серьезен.
— Да, я уже поняла, — она положила вилку на тарелку. — Я не украла ни единой вещи с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать.
— В таком случае, за что тебя арестовали в третий раз?
— Арест был неофициальным.
— Как это?
— Меня арестовали и три недели продержали без обвинений. Потом меня отпустили, и на том все.
— Тебя три недели удерживали без обвинений? — помрачнел Менас.
— Ну да, — Ная не понимала его удивления. — Тайная полиция не обязана соблюдать законы. Поэтому она и тайная.
— Но почему?
— Потому что она выполняет указания центрального правительства, и официально ее не существует, следовательно…
Менас покачал головой, перебив Наю.
— Нет, я спрашивал, за что тебя арестовали?
— О, — она решила, что в ее интересах предоставить ему отполированную версию правды. Ная не настолько хорошо знала Менаса, чтобы доверить ему все грязные детали своей жизни. Не он ли предложил оставить прошлое позади? — Меня подозревали в контрабанде.
— В контрабанде? — расхохотался Менас. — Тебя?
— Менас, ты меня не знаешь. Не знаешь, на что я способна и как выживала, — ощетинилась Ная. Неужели он считал ее глупой, беспомощной, маленькой девочкой?
— Значит, подозрения были верны? — прищурился он.
— Конечно. Я с десяти лет помогала вывозить с планеты людей и доставлять в Коннор и ближайшие города лекарства и прочую контрабанду.
— С десяти лет? — у него отвисла челюсть.
— Мне нужно было есть. Я осталась без родителей. Мой брат был совершенно бесполезен. Контрабанда была единственным способом заработать денег и не умереть. Я была быстрой. Умной. Подходящая работа.
— Подходящая работа? — выплюнул Менас и, подавшись вперед, ударил апельсином по столу. — Ная, ты участвовала в преступной деятельности.
— Да, Менас, я в курсе. Я была там, помнишь?
— Тебе повезло, что в те времена ты была еще ребенком.
— Почему? Потому что иначе ты бы вернул меня как преступницу?
Похоже, ее предположение ошеломило его.
— Я бы никогда не…
Ная прервала его взмахом руки.
— Не сотрясай воздух. Все это я уже слышала, и каждый раз на меня в итоге клали огромный хрен.
На этот раз Менас не исправлял ее грубые слова.
— Ты не должна была оказываться в такой ситуации, — раздраженно заметил он. — Кто-нибудь обязан был за тобой присматривать.
— И кто же? — глумливо спросила Ная. — Мертвый отец? Брат-неудачник?
— А что насчет матери?
— Что насчет нее? — напряглась она.
— Где была она все это время?
— Далеко от меня, — Ная встала из-за стола и собрала грязные тарелки. — Когда мне было шесть, она сбежала с торговцем из Джеско.
— Она тебя оставила?
— Мне стоило поумнеть и понять, что мать стала первой в очереди, — Ная поморгала, сдерживая слезы, грозившие политься рекой.
— Твой брат?
— Шесть лет назад он сбежал на грузовом судне в колонии, — она забрала у Менаса пустой стакан.
— Но ты была еще подростком, — сказал он в явном замешательстве.
— Что я могу сказать, Менас? — направляясь на кухню, Ная чувствовала на себе его взгляд. — Наверное, я не та, за кого стоит бороться.
— Сейчас же положи тарелки и иди сюда.
Наю потряс его сердитый тон. Немедленно послушавшись, она поставила грязную посуду на ближайшую столешницу. Как только Ная повернулась к Менасу, он встал со стула. При виде его каменного лица, у нее в груди разлился страх. Судорожно сглотнув, она пошла обратно к столу.
Менас схватил ее за талию и притянул к себе. Попятившись, он развернул стул и, опустившись на него, усадил Наю на себя верхом. Его ловкие пальцы, доставившие ей огромное удовольствие, ухватили ее за затылок и запутались в волосах. Боль в бледных зеленых глазах Менаса ошеломляла.
— Ная, — решительно заявил он, — за тебя стоит бороться.
— Ч…что? — едва сумела выдавить она.
— За тебя стоит бороться, — столь же твердо повторил Менас. — Те люди? Твои родные? Они тебя бросили, но я не брошу никогда.
Он казался честным и искренним. Еще ни разу в жизни Ная не хотела поверить мужчине так сильно. Она открыла рот, но Менас покачал головой и прижал пальцы к ее губам.