Желаете бросить вызов Богам? (СИ)

Что до магических умений Арвель, то они, судя по услышанному сейчас, были вполне заурядными. Чародейское сообщество делилось на шесть официальных рангов и семь-восемь, если речь шла о неофициальных. Официальные включали в себя ранги ученика, подмастерья, старшего подмастерья, мастера, эксперта и магистра. В учениках ходили те, кто изучал лишь бытовую магию и не имел таланта к чему-то большему, а более перспективных кандидатов записывали в подмастерья. При успешном освоении базового курса изучения магии, чародею присваивали звание мастера и, по сути, это была самая нижняя планка, на которой человека начинали считать настоящим магом.
Что до неофициальных званий, то к ним можно было отнести архимага, коими называли тех чародеев, кто владел тремя и более элементами на уровне эксперта или выше, а также архимагистра. Лион, к примеру, можно было считать архимагом, ведь она на достаточном уровне владела магиями света, жизни и некромантией, но официально за ней числились лишь свет и жизнь. Что до архимагистра, то этот титул носила лишь старуха Шарайнэ, да и то «за глаза», ведь для посторонних все магистры были равны.
Иначе говоря, Арвель ну никак нельзя было считать сильной и опасной чародейкой. По навыкам она, скорее всего, была на том же уровне, что и Эсваль. Но если юный маг земли планировал после альтернативной службы в Лаграше продолжить обучение, то принцесса, насколько я мог судить, получив базовое образование, предпочла отслужить положенное и вернуться в политику.
Хотя это была достаточно незначительная деталь, случайно всплывшая во время беседы, она добавила принцессе несколько очков репутации. Уверен, Арвель могла воспользоваться своим положением и связями отца-патриарха, чтобы избежать службы на передовой, но не сделала этого.
— Что-ж, понимаю. Тогда и я не стану раскрывать вашу маленькую тайну Эйленталь, — заверил я принцессу.
— Премного благодарна, — любезно ответила она.
— Каким элементом вы владеете, если не секрет? — я не смог сдержать любопытства.
— Огонь, — не стала скрывать Арвель. — Кажется, я могу овладеть ещё и магией воздуха на некотором уровне, но я никогда ею не занималась. Не уверена, что она будет мне полезна.
— Серьёзно? — я удивлённо поднял брови. — Но ведь воздух не только может серьёзно расширить боевые возможности огненной магии, но и приносить пользу иными способами. Позвольте продемонстрировать.
Поддавшись порыву, я остро взглянул на принцессу и, небрежно взмахнув рукой, полностью остановил движение воздуха вокруг её головы. Полагаю, она не сразу поняла, что произошло, но пару секунд спустя её грудь судорожно дёрнулась в тщетной попытке втянуть в себя хоть немного свежего воздуха и глаза принцессы испуганно расширились. Её грудь и горло панически законвульсировали, не в силах ни вытолкнуть из себя углекислый газ, ни получить порцию кислорода. Арвель, открыв рот, машинально провела руками по лицу и горлу, оттягивая ворот платья и пытаясь сбросить с себя незримую преграду. Само собой, у неё ничего не вышло и после этого принцесса в ужасе уставилась на меня, безуспешно пытаясь что-то сказать. Видимо, поняв, что и это у неё не получается, Арвель обмякла и с пониманием во взгляде склонила голову.
Я остановил действие заклинания и принцесса тут же судорожно втянула в себя воздух, зайдясь кашлем от слишком резкого вдоха. Скосив взгляд, я глянул на дверь, но она так и не шевельнулась. Я ожидал, что слуга снаружи сразу же бросится на помощь принцессе, услышав ненормальный кашель, но ничего подобного не произошло. Заранее приказала не вмешиваться?
— Я так понимаю, это предупреждение? — хрипловато спросила Арвель, отдышавшись.
— А разве в нём есть необходимость? — ответил я с лёгким удивлением и, вальяжно откинувшись на спинку кресла, закинул ногу на ногу. — Мне казалось, что вы прекрасно осознаете кто я, на что способен, и ваше положение. Можете считать это небольшой местью за все разы, что ваши подчинённые будили меня, грохоча в двери гостиницы. Так о чем мы там говорили?
 
Внимательно посмотрев на меня, Арвель медленно кивнула, после чего поправила ворот платья.
— Понимаю. Но, в любом случае, хочу заверить, что у меня нет планов делать из вас врага. Ведь тогда я точно не смогу воплотить свою скромную мечту.
— Мечту? — я вопросительно поднял брови.
Принцесса кивнула и, окончательно восстановив самообладание, спросила:
— Скажите, Владыка Нотан. Насколько мне известно, у вас есть невеста… вы её любите?
Если я какого-то вопроса и ожидал, то точно не этого. От удивления у меня чуть глаза на лоб не полезли и я с трудом сохранил более-менее нейтральное выражение на лице. Но незамеченным моё удивление точно не осталось.
— Определённо, — справившись с эмоциями, дал я ответ. — Почему вы спрашиваете?
Невольно в голову закралась мысль, что Арвель надумала предложить политический брак. А не слишком ли она отчаянная, учитывая, как сейчас ко мне относится страна? Даже если принцессе удастся переменить ветер настроений, подобный шаг всё ещё будет рассматриваться сквозь призму прежних суждений.
— Могу я узнать, насколько сильно? — слегка улыбнулась эльфийка. — Это просто влечение? Или страстная одержимость? Готовы ли вы поступиться этой любовью ради власти или военной выгоды? Или вы обратите против себя весь мир, но не расстанетесь с нею?
— Вы задаёте очень странные вопросы, принцесса, — нахмурился я. — К чему вы клоните?
— Пожалуйста, ответьте, — настояла Арвель.
— Я уничтожу любого, кто попытается встать между нами. Если будет нужно, пойду войной. Вас удовлетворит такой ответ?
К чему она вообще ведёт? Неужели Лони что-то угрожает?
— Ваши слова звучат искренне, благодарю, — признательно склонила голову Арвель. — Так уж вышло, что в моём сердце тоже кое кто есть и я хотела узнать, в полной ли мере вы поймёте то, что лежит у меня на душе.
Мечтательно глянув в сторону окна, за которым по прежнему продолжался слабый ленивый снегопад, Арвель встала с кресла и медленно пошла к нему.
— Я безнадёжно влюблена, Владыка Нотан, и влюблена уже довольно давно, — со вздохом сообщила она, наблюдая за снежинками. — Но, увы, мне приходится держать это чувство на замке, не позволяя ему обрести волю и силу. Виной тому плен. Плен, в котором находится наш народ. Мы скованы путами древних замшелых традиций и устоев, которые ограничивают нас подобно стенам. Консерватизм и кондовость, предрассудки и предубеждения. Малейший шаг в сторону от завета предков, от сложившихся норм, сразу подвергается критике и порицанию. И чем выше ты находишься, тем больше преград тебя окружает. Я ношу титул принцессы общины, но что я могу? — с каким-то злым весельем спросила эльфийка, повернувшись ко мне. — Стоит мне сделать лишь шаг навстречу своей любви, как законы и традиции, столь чтимые этими чванливыми старцами, вцепятся в нас обоих, подобно голодным ворласкам, и будут терзать до тех пор, пока не разорвут на куски! Осуждение! Презрение! Насмешки! Вот что нас ждёт, за невинное желание любить!
Принцесса остановилась возле кресла, остановив свой эмоциональный взрыв, и продолжила уже немного спокойнее:
— Моя мечта, Владыка Нотан — любить свободно, — сказала она с немного маниакальной улыбкой и огнём в глазах. — Открыто, без оглядки и тревог. И ради этого я хочу освободить наш народ от плена старых законов и истлевших традиций. Так же, как когда-то сделали матриархи тёмных эльфов. Помогите это осуществить, Владыка Нотан. И взамен вы получите абсолютную лояльность Лайена.
— Принцесса Арвель, вы что… задумали переворот? — с нескрываемым удивлением спросил я, подавшись вперёд.
Во имя Аллегри! Да почему мне так везёт на женщин с идеями фикс? Не зря я чувствовал, что меня попытаются втянуть в какую-то несусветную авантюру!
— Переворот? Можете называть и так? — мягко усмехнулась эльфийка. — Я предпочитаю называть это обновлением. Даже если отбросить в сторону мою мечту, у страны есть множество проблем, которые патриархи не хотят решать, боясь менять заведённый порядок. Всё, что их заботит, это победа на выборах, ради которой они будут изо всех сил поддерживать иллюзию стабильной жизни, не решаясь на кардинальные перемены, которые могли бы что-то изменить, но принесли бы с собой потрясения. Знаете, почему патриархи вас боятся, Владыка? — ухмыльнулась эльфийка и, склонившись над столом, вкрадчиво шепнула. — Их приводит в ужас мысль, что вы вытащите их из тёплых и уютных домов, и заставите идти за собой на поля сражений. Они не хотят воевать в полную силу, их устраивает эта спокойная жизнь в глухой обороне. Поднимите Альянс на решительную контратаку с вами во главе — а они с удовольствием понаблюдают за этим со стороны, оказывая, быть может, видимость поддержки.