Джон и Дэйв и Храм Кс'аль'наа''тхутхутху (ЛП)

Я дёрнул дверную ручку. Заперто. Я начал бить в дверь кулаком.
– Вонг! Какого чёрта?
– Она в моём доме, Фальконер! Ёб твою мать, она же в моём доме!
* * * * *
Мы неслись так, словно за нами гнались адские легионы. За последние сутки я уже в третий раз вот так мчался по городу на машине. Я сидел на пассажирском сиденье Фальконеровского «Порше» и пытался позвонить. Я снова и снова набирал номер, нашёптывая про себя: «Давай, давай, давай…»
  
Нет ответа.
Мы ехали не больше четырёх минут, но это была самая длинная поездка в моей жизни.
Мы подъехали к дому. Я открыл дверь «Порше» прежде, чем он остановился, выпрыгнул из машины, упал на колени на влажные листья, поднялся и ринулся к двери. Руки так дрожали, что я дважды уронил ключ, пытаясь открыть замок.
Я рванул дверь и окрикнул Эми. Нет ответа. Пробежал через гостиную в спальную.
Кровать пуста.
Ванная тоже.
Я выбежал обратно в гостиную, пробежал мимо Фальконера – тот держал обеими руками автоматический пистолет и водил им по комнате.
Я вбежал во вторую спальню: щепки на полу, дверь шкафа закрыта, в ней – пролом с торчащими обломками дерева, как будто туда бросили шар от боулинга.
– ЭЭЭЭМММИИИИ!
Я рванул дверь – внутри всё было забрызгано кровью.
  
4
 
Это ощущение доводилось испытать каждому, хотя у него нет названия. Это онемение, как будто в невесомости, которое накрывает при осознании, что твоя жизнь только что – и до конца твоих дней – изменилась в худшую сторону.
Его испытываешь, когда понимаешь, что убежавшая в слезах девушка больше не вернется; когда понимаешь, что не чувствуешь ног, очнувшись на больничной койке; когда в пять утра звонит полиция и сообщает, что твой друг погиб в автокатастрофе.
Эми, должно быть, испытала это ощущение несколько лет назад, когда очнулась после операции и обнаружила, что врачи решили ампутировать ей руку.
Это чувство, как бы его ни называли, охватило меня, когда я открыл шкаф (я знал: там пряталась Эми) и увидел кровь, стекавшую с внутренней стороны двери. Густые красные капли на обломках дерева вокруг пролома.
Это чувство похоже на падение; наверняка что-то похожее испытываешь в машине, сорвавшейся с моста. Ничто не отделяет тебя от распахнувшейся внизу тьмы – мрака, который чёрной линией рассекает жизнь надвое. Каждое последующее событие будет восприниматься в зависимости от того, по какую сторону этой линии оно произошло, обрекая тебя говорить фразами в духе «Это произошло через два года после смерти моей Эми…» и всякий грёбаный раз вонзая тебе в глаза раскалённое жало.
Я смотрел перед собой, не видя ничего кроме крови и ошмётков плоти. И... шерсти.
Молли, мёртвая, с разорванным горлом, лежала на коврике, пропитанном кровью.
Рядом, вжавшись в стену, сидела Эми. Застывший взгляд зелёных глаз. Щёки испачканы кровавыми разводами.
Я смотрел в эти глаза, кажется, целую вечность. Внезапно её зрачки дрогнули, и наши взгляды встретились. Щёлк – раздался механический звук.
Я отскочил, увидел в руках у Эми арбалет и понял, что она нажала на спусковой крючок. Будь там стрела – сейчас она торчала бы у меня из груди.
– ЭМИ!
Она отбросила арбалет, вскочила и со слезами бросилась мне на шею. Она говорила что-то бессвязное, указывая в угол комнаты.
– Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо… Шшшшш…
Я обернулся – Фальконер рассматривал лежавшую на полу голову Фрэнки Бёрджесса. Изо рта торчали перья короткой стрелы. Он подтолкнул голову ногой – она перекатилась, и в основании черепа показался торчащий на два дюйма металлический наконечник.
– Оно убило Молли! Дэвид! Оно убило Молли! Я лежала в кровати и проснулась – на меня кто-то дышал, я думала, это ты, я открыла глаза, а там эта тварь, висит в воздухе, я пнула её и убежала, я кричала тебе, но тебя не было, и я схватила эту тварь и кинула в шкаф и запустила туда Молли, я кричала тебе и…
Фальконер смотрел на проломленную дверцу шкафа со своим характерным выражением «да вы, блять, издеваетесь». Ещё немного, и оно насовсем отпечатается на его лице. Он потрогал зазубренные края пролома в середине дверцы – в неё как будто выстрелили из пушки времён гражданской войны.
– Оно вырвалось наружу! Дэвид! Оно просто ломилось в дверь своей мордой, ломилось и ломилось, а я кричала, а Молли лаяла на него. Она залезла лапами на дверь, и дверь взорвалась, просто взорвалась, повсюду раскидало куски дерева, Молли начала скулить, и эта тварь впилась ей в горло, она начала носиться по комнате и всё крушить, повсюду кровь, и потом она заскулила и упала, и я видела эту тварь через дыру, эту морду, и я выстрелила, но не знаю, попала ли я…
– Попала, Эми, – я взглянул на голову: глаза открыты, стрела прошила жука прямо посередине. – Ты попала.
Она хотела отойти, но я не пустил её. Я сжимал кулаками комки её футболки. Я решил, что больше никогда её не отпущу.
Она вытянула шею и выпучила глаза.
– Вы – детектив Вэнс Фальконер? – спросила она.
Фальконер кивнул.
– Да, – он подошёл и положил руку ей на плечо. – Вы в порядке?
– Да, да, в порядке, – она посмотрела на меня. – Где ты был?
– Он позвонил мне, потому что подумал, что кто-то украл голову. Мы не сразу сообразили, что она здесь. Мы приехали, как только смогли.
Я наконец отпустил её, достал телефон и набрал Джона. Ответил автоответчик, и я подумал, что, наверное, он ушёл на работу. Я глянул на часы – вторник, утро. Я нажал сброс и набрал ещё раз.
– Да?
– Джон?
– Да. Сколько времени?
– Слушай, голова Фрэнки здесь. Эми застрелила её из арбалета. Тварь убила Молли. Мне надо идти, пока.
Я спрятал телефон в карман. Эми разговаривала с Фальконером, говорила, как же хорошо, что мы приехали.
– Правительство послало вас из-за всей этой чертовщины? – спросила Эми. – Как тогда с Душегубом из Сан-Матео? Вы ещё дрались с ним на крыше поезда, да? Мы смотрели фильм. Мне кажется, Джордж Клуни хорошо вас сыграл…
Я спросил:
– Итак, детектив, вот голова. Загляни в рот – что ты там видишь?
Он посмотрел на меня испытующим взглядом, затем присел на корточки.
– Язык отгрызли, как я и сказал, – он провёл пальцем по древку стрелы (болта? Вроде так называют арбалетные снаряды). Он отодвинул челюсть и засунул в рот палец.
– Я бы на твоём месте не стал…
– Тут ничего нет, Вонг. Я вижу всё прямо… АЙ! Твою мать!
Фальконер отдёрнул руку. Из пальца текла кровь.
– Что такое?
– Там кто-то есть!
Я подошёл к голове и наклонился, чтобы рассмотреть получше. Внутри дёргалась – насаженная на грёбаную стрелу – жукотварь. Она работала жвалами, кусая воздух.
– Охренеть! Эта тварь тебя укусила! Она ещё жива!
Послышался звук открывающейся и захлопывающейся двери в гостиной, затем – шаги. В дверях появился Джон.
– Что я пропустил?
– Тварь в голове Фрэнки укусила Фальконера, – ответил я.
– Дай посмотрю.
Джон направился к Фальконеру – тот приказал ему не подходить. Джон всё равно подошёл и воскликнул:
– Охренеть! Дэйв, только посмотри!
Я посмотрел: длинный порез на второй костяшке пальца…
…а вокруг раны – небольшое чёрное пятнышко. Как капелька машинного масла.
Я проговорил:
– Так, нужно промыть рану, и лучше не мешкать.
Фальконер, явно не разделявший нашей спешки, проследовал за нами в ванную. Он сунул руку под кран, а Джон начал рассуждать, не стоит ли обработать рану антисептиком.
– Дэйв, я даже не знаю. Чем, блять, дезинфицировать эту херню?
– Что? Какую херню?
– Соевый соус, – ответил Джон.
– Это мы так его называем, – ответил я. – Там немного чёрной жижи вокруг твоей…
– Я видел. Что это?
– Яд. Или что-то типа того. Наверное, эти твари выделяют его.
– Эти твари? Невидимые твари, которые захватывают мозг человека?