Измена. (не ) Его невеста (СИ)

— А рыдаешь-то ты почему? — неожиданно вырвал он меня из моих невесёлых размышлений. — Чего больше всего боишься-то, девочка?
Я подняла на него взгляд:
— Н-не знаю…
— Так уж и не знаешь? — в устремлённом на меня взгляде промелькнула усмешка. — Ну а знаешь хоть, по кому рыдаешь? Знаешь, что твой благоверный-то учудил?
Глава 61
Вопрос наверняка был с подковыркой. И для меня в нём звучала горькая ирония. Будто за последние несколько месяцев мы с мужем мало чудили. Оба. Кажется, только этим всё время и занимались.
Первые несколько мгновений я даже искренне пыталась припомнить, что он мог выкинуть, причём такого, о чём стало известно даже моему деду. Как назло, ничего, кроме наших с ним сумасшедших московских «приключений», мне в голову так и не пришло.
— Звучит угрожающе… — наконец выдавила я из себя, сдаваясь. — Что такого он мог натворить?
Я начинала подрагивать от безотчётного страха, а вот дед мой, кажется, искренне забавлялся. Ну вот что за странный человек?..
— Муж твой недавно тест проводил.
— Тест? — заморгала я слипшимися от слёз ресницами. — К-какой ещё тест?
Всё, что он в последнее время тестировал, это моя пока ещё далёкая от совершенства выпечка.
— Проверял тебя на… как бы это сказать, — Алексей Георгиевич щёлкнул пальцами, отыскав-таки нужное слово. — На подлинность. Именно. На подлинность.
— На… как это?
— На твою принадлежность роду Канатас. Он ведь, представь себе, по всем фронтам тебя подозревал. Но и неудивительно. Мальчишка всю свою жизнь прожил вот так — в напряжении и вечной готовности. Особенно после убийства отца. Не может он позволить себе такой роскоши — кому-нибудь доверять.
— Я всё ещё… всё ещё не понимаю.
Дед на секунду зажмурился, как очень довольный кот, и наконец-то снизошёл до объяснений:
— Я ему проверку устроил. Должен же я был убедиться, что все мои выводы в отношении вашего брака верны. Пока он кочевряжился и шпионку в тебе подозревал, я подсунул его неутомимым следопытам кое-какую «ценную» информацию. Они в неё вцепились, как псы в кость, и сразу ему, конечно же, потащили.
— Ничего об этом не знаю, — покачала я головой.
— Ну, ещё бы! — хмыкнул дед, продолжая жмуриться. — Он наверняка целый совет поначалу держал. Обсуждали, что делать и что предпринять. А я всё думал, да неужели же он за собой решение не оставит?
Алексей Георгиевич не выглядел разочарованным. Значит, мой муж принял правильно решение?..
— Уваров, надо отдать ему должное, долгую паузу выдержал. Томился, должно быть, в раздумьях. Примеривался, просчитывал и гадал. Но в итоге таки не удержался, запросил ДНК-тест, чтобы удостовериться, что женился на внучке Канатаса, не на какой-нибудь самозванке.
У меня голова пошла кругом.
Когда?.. Когда всё это успело произойти? Мне смутно припомнились его странные слова, которые он мне бросил в тот званый вечер, когда к нам приезжали его друзья и знакомые. Перед тем как мы разошлись по своим комнатам, он процедил: «Ты носишь моё имя. И я этим именем дорожу. Ты ведь Канатас по крови. Должна это как-нибудь чувствовать, верно?»
Так вот, значит, как… Он уже тогда о чём-то подозревал? То есть… всё это время? Но ведь после он ни полусловом об этом больше не обмолвился…
— Вот я наблюдал за ним и думал, если он тебе предъявит хоть что-то, пусть даже попросту заикнётся, я сам тебя из его дома заберу и настою на разводе. Признаю, что был неправ. Я-то уж тоже начал подозревать, будто ваш брак — только часть обоюдовыгодной сделки.
Я молчала, вспоминая, сколько всего с тех пор успело произойти.
— И к слову о взаимной выгоде, — дед вдруг посмотрел на меня с лукавой усмешкой. — Как последние несколько дней провели, голубки?
Я сглотнула, не зная, как реагировать. Мой всеведущий родственник что, и об этом знал?! Господи…
— Так вот, позволь, и я свой тест проведу, — дед протянул мне салфетки, схватив их с разноса, на котором прислуга подала ему воду и какие-то капли. — Зная всё это, деточка, что о муженьке своём думаешь? До сих пор его любишь?
 
Я вздрогнула, невольно скомкав переданную мне салфетку:
— Я его не…
— Ну не ври хоть себе-то, — проворчал Алексей Георгиевич и всучил мне стакан с водой, от которого пахло чем-то, подозрительно напоминавшим пустырник. — По глазам твоим вижу. Плевать тебе на всё, кроме него. Как и ему. Хоть ты нож ему сейчас в спину всади, он тебя и тут оправдает. До того у вас, радость моя, всё серьёзно.
И будто в подтверждение его слов в комнату прокрался его помощник Дмитрий, который чуть раньше и сопроводил меня в его комнату. Он склонился к уху Алексея Георгиевича и что-то ему прошептал.
Дед расплылся в довольной улыбке. Кивнул ему и перевёл взгляд на меня:
— А у нас гость, Полина. Лёгок, представь себе, на помине.
Моё сердце застыло, будто вмиг позабыло, что нужно биться.
— Ну, что будем делать? Гоним или принимаем?
Глава 62
— Почему именно там?
Горькая, горькая ирония… Когда выяснилось, что Уваров не собирается уезжать, пока не поговорит со мной наедине, о чём он в крайне угрожающем тоне заявил местной прислуге, Алексей Георгиевич распорядился принять его в той самой зале, где мы впервые с ним встретились. Там, где меня целую вечность назад поразила громом безумная новость — я выхожу замуж.
— Иди, иди, — подтолкнул меня дед к закрытым дверям залы. — И если выпендриваться начнёт и гонор показывать, тут же зови меня или прислугу. Ты поняла?
Я только и сподобилась кивнуть ему, усилием воли заставляя себя взяться за ручку. Металл скользил во вспотевшей ладони, но бежать — тоже не выход.
Нужно поскорее со всем этим разобраться.
Он наверняка хочет развода. Лучше сразу всё это обговорить.
Я проскользнула в просторную гулкую залу, сейчас залитую тёплым закатным светом угасавшего дня.
Ощущение дикого дежавю застало меня врасплох. Мой муж стоял там же, где когда-то стоял незнакомец Уваров. Но разница всё же была. И большая.
Тот человек был собранным, отстранённым, невозмутимым деловым хищником. А сейчас через всю залу на меня взирал его агрессивный двойник — с мрачным блеском в глазах и окаменевшей челюстью.
Он выпрямился, отступив от камина, рядом с которым стоял.
— Ты с ума сошла?
Вот так начало…
— Не уверена, что…
— Если ты так мечтала за что-то со мной поквитаться, не могла выбрать способ помилосерднее?
Он буквально рычал, наступая на меня, словно собирался тут же и прямо сейчас наказать за содеянное.
Я подавила в себе инстинктивное желание отступить перед его грозным видом. Но далось мне это очень и очень нелегко. Уваров в гневе мог напугать кого угодно.
— По…поквитаться?..
Он ухватил меня за плечи и рассматривал так, будто мы с ним не виделись чёрт знает сколько. Да ведь и нескольких часов не прошло…
— Сорвалась и умчалась. Ни черта не объяснила. Ты вообще в своём уме? — в его севшем голосе что-то ломалось, почти дрожало. Он даже легонько встряхнул меня, будто ожидал, что ответы так и посыплются из меня, как из рога изобилия.
— Я не… не хотела там оставаться. Я знала, к чему всё идёт…
— Вот как. Знала, — он продолжал разглядывать моё лицо. — И к чему всё идёт?
Горло сдавило, но я заставила себя прошептать, просто чтобы вытолкнуть это из себя, как отраву:
— К разводу…
Он окаменел. По чётко очерченным скулам прокатились желваки:
— То есть… ты уже всё решила. Таков твой приговор.
— Ч-что? — я уставилась на него, пытаясь сообразить, о чём он. — Я н-ничего не решала. Это… это твоё решение. Ты наверняка попросишь развод. Я потому и… мне нужно было с кем-то поговорить. Я... мне было очень плохо и…
— Полина! — он встряхнул меня, на этот раз сильнее. — Я состарился лет на десять, пока выяснял, куда ты умчалась! Я не виделся с тобой пару часов, а у меня уже ломка. О каком, к чертям, разводе ты говоришь? Разве что в качестве суицида.