Кровавая любовь (ЛП)

«Я умер», — говорит он мысленно, все еще жадно поглощая кровь. — «Я умер. Ты вернула меня обратно. Я сумасшедший?»
Я качаю головой.
«Нет. Ты — это ты».
«Я причиняю тебе боль?»
Я закрываю глаза.
«Нет. Ты больше не сможешь причинить мне боль, Солон. Чудовище ушло, но ты здесь. Я тоже».
«Что, если я не смогу остановиться?»
Я чувствую, как жизнь ускользает из меня.
«Ты найдешь способ», — шепчу я.
Затем все погружается во тьму.
***
Я просыпаюсь от того, что вода омывает мои ноги. На мгновение кажется, что мои воспоминания перематываются назад, что я возвращаюсь в прошлое, которое было не так давно, что я все еще застряла на глубине, вечно тону, вечно пребываю на дне океана в другом мире.
Но затем я медленно открываю глаза, уставившись на темно-серую гальку с замысловатыми бледными узорами на ней, как будто в слоях скрыты карты и послания. А за галькой — хрустящая белизна покрытого коркой льда снега, а за ней… кровь.
Так много крови. Она разбрызгана по галечному пляжу и белому снегу. Тут же я вспоминаю весь хаос, смерть и кровавую бойню и поднимаю голову, когда паника начинает мной овладевать, перехватывая дыхание.
— Ты в безопасности, Ленор.
Голос Солона раздается рядом, и я резко поворачиваю голову, видя его лежащим на спине рядом со мной. Его ноги наполовину в красном океане, который продолжает плескаться о берег.
— Солон, — кричу я, подтягиваясь к нему, мое тело оживает при звуке его голоса, его виде, его запахе.
— Лежи, — говорит он и отодвигается, не так быстро, как обычно, но, с другой стороны, он теперь новый вампир, и может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть. Что касается меня, я будто двигаюсь сквозь патоку.
Он хватает меня за руку и кладет голову набок, глядя на меня своими прекрасными голубыми глазами.
— Мы оба немного слабы, — объясняет он. — После того, как я выпил твою кровь, ты сразу потеряла сознание. Начался прилив. Я пытался вытащить тебя из воды, насколько мог, но я… приспосабливаюсь.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.
Солон мягко улыбается мне. Боже, он прекрасен.
— В некотором смысле, как будто меня сбил грузовик. В другом смысле, как будто я только что заново родился.
Я с трудом сглатываю, мое горло словно наждачная бумага.
— Как думаешь, это сработало?
Он улыбается.
— Ну, я здесь, не так ли? — затем его улыбка увядает. — Меня не должно быть здесь, Ленор.
— Ты думал, что я позволю тебе умереть?
— Нет, — признается он. — Ты слишком упряма. Но… ты ведь не знала, что делаешь.
— Знала, — говорю я, защищаясь, приподнимаясь на локтях. — Мне сказали, что я не буду создавать диких вампиров. Я точно знала, что делала. Ты, блядь, умирал, Солон. Нет, ты был мертв. Ты правда думаешь, что я позволила бы этому случиться, не испробовав все, что могу?
— И кто тебе это сказал?
Я на мгновение прикусываю губу.
— Джеремайс.
— Значит, ты не была уверена, что это сработает, — говорит он со страдальческим выражением лица. — Джеремайс мог солгать.
При упоминании его имени я смотрю на безжизненное, обугленное, обезглавленное тело. Черт. Он мертв. Действительно мертв, потому что я убила его. Я убила своего собственного отца, каким бы злодеем он ни был.
— Лунный свет, — зовет Солон, придвигаясь ближе ко мне. — Я знаю, как сильно ты склонна цепляться за чувство вины, но, пожалуйста, не надо. Не сейчас.
— Если не сейчас, то когда? — беспомощно спрашиваю я.
Он мягко улыбается мне, затем отпускает мою руку и, оттолкнувшись, встает на ноги.
— Позже у нас будет много времени для самокопания. А сейчас нужно убираться отсюда. Здесь ничуть не безопаснее, чем было раньше.
— Несмотря на то, что наши отцы мертвы? — спрашиваю я. Солон наклоняется и поднимает меня на ноги, обнимая для поддержки, когда меня немного качает.
— Несмотря на, — подтверждает он. — Калейд все еще жив. И хотя я не думаю, что тот выскочит из-за угла и схватит нас, он пытался убить тебя.
— Технически он не знал, сможет ли убить меня.
 
— Значит, он хотел помучить тебя, — резко замечает Солон. — И за это он навсегда останется моим смертельным врагом. Если я когда-нибудь снова увижу его лицо, то плюну в него, оторву голову, а затем разорву все остальное на части, просто чтобы наверняка.
— Как со Скарде? — Я смотрю на останки выпотрошенного тела Скарде. От меня не ускользнуло, что мы двое только что убили их обоих, да еще и обезглавили.
— Да, — говорит он тихим голосом.
— Даже несмотря на то, что он теперь король вампиров? — спрашиваю я, прижимаясь к нему. Он как дерево, такой сильный и крепкий, мое тело мгновенно расслабляется в его объятиях.
— Посмотрим, как долго это продлится, — хрипло говорит Солон. — Вампиры следовали за Скарде, но они всегда искали выход. Вот почему так много людей появляются в «Темных глазах», чтобы раствориться в этой субкультуре, в свободе. Калейд может возглавить Хельсинки и некоторые другие города Европы, но это только потому, что он сын Скарде. Или, во всяком случае, был им. Я удивлюсь, если кто-то вообще захочет следовать за кем-то.
— Ты готов поспорить на это?
Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.
— Нет. Никогда, — затем Солон обнимает меня за талию, удерживая на весу, и мы начинаем идти по снегу мимо развалин. Каждый ужасный участок здесь, выглядит по-другому при свете, потому что именно свет меняется здесь. Наступает день. Красное закатное небо становится все более бледным, голубым, и когда я смотрю позади нас на океан, в нем тоже появляются оттенки индиго, смешивающиеся с красным. Какая бы власть ни была у Темного над этим местом, оно теряет свою силу. С уходом Скарде, возможно, этот мир вернется к своей естественной форме.
«Или вообще исчезнет», — думаю я про себя.
Я поднимаю взгляд на Солона.
— Возможно, нам следует ускорить темп.
— И я об этом подумал.
Я истощена, отдав так много своей крови, а Солон истощен потому что родился заново, но каким-то образом, мы начинаем быстро двигаться по снежным равнинам, направляясь вдоль красного ручья, который постепенно становится прозрачным, а снег тает под нашими ногами.
— Возможно, у нас не так много времени, — говорит Солон. — Я могу понести тебя, если хочешь.
Я качаю головой.
— Я чувствую себя сильнее с каждым шагом.
— Да. И упрямее, — произносит он.
Это только подстегивает меня идти быстрее.
В конце концов, мы добираемся до утесов, где когда-то с обрыва срывался багровый водопад, но теперь вода прозрачная и еле-еле течет. Этот ручей берет начало из кровавого озера, значит, вода в озере тоже убывает.
Нужно скорее уходить.
— Черт, — ругаюсь я, и мы вдвоем карабкаемся вверх по склону, пока не оказываемся на утесе. Здесь, наверху, снег полностью сошел, под нашими ногами виднеется мох, камни и лишайники. Мы бежим вдоль слабого русла ручья, следуя по нему к озеру, надеясь вопреки всякой надежде, что еще не слишком поздно. В своем мире я готова застрять где-угодно, главное, чтобы Солон был рядом, но нельзя ручаться за другие миры.
Наконец, мы добираемся до озера. Вода больше не красная, и оно скорее выглядит как маленький бассейн. Насколько известно, это единственный выход.
— Готова? — спрашивает Солон, хватая меня за руку и крепко держа.
— Готова, — отвечаю я.
Вместе заходим в озеро, но вода практически отступает, как будто убегает от нас. Однако мы быстры и начинаем бежать в воде, пока не оказываемся по грудь. Затем, бросив быстрый взгляд друг на друга, делаем глубокий (хотя и необязательный) вдох и ныряем под воду.
На этот раз плыть вниз гораздо легче. Помогает и то, что сейчас за меня не цепляется лапландская ведьма, а также тот факт, что вода теперь просто вода, прозрачная, текучая и в ней легко передвигаться, а не кровавый, вонючий сгусток.