Большая книга ужасов 19.<br/>Наследница тьмы. День вечного кошмара. Лорд Черного замка.
– Это реалити-шоу?! – догадался Юра. – Интересно, где здесь камера?
– Че выпендриваешься! – шикнул на него один из мальчишек, одетый уж совсем странно – в тонкие обвисшие на коленках спортивные штаны уныло-синего цвета и растянутую трикотажную майку. – Иностранца из себя корчишь? Привет мишке!
– Какому мишке?
– Олимпийскому!
Похоже, они говорили на совершенно разных языках. Объяснить происходящее с логической точки зрения было невозможно. Такое ощущение, будто мир вывернулся наизнанку. В любом случае сон как рукой сняло.
– Все, убегаю, а то к умывальникам уже, должно быть, не протолкнуться! – объявил Серый и действительно выскочил из комнаты.
Юра встал и натянул на себя джинсы и кроссовки.
В это время прямо перед его носом завязалась небольшая потасовка.
В дверях столкнулись двое ребят.
– А ты, урод, что под ногами болтаешься?! – закричал рыжий, весь усыпанный веснушками мальчик и отвесил другому звонкую затрещину, но тут же сам растянулся на полу под громкий гогот оставшихся в комнате – оппонент подставил ему подножку.
Сущие дети. Юрка пожал плечами и вышел вслед за остальными на улицу.
Там, на большой спортивной площадке, уже толпился народ. И вдруг он увидел ее! Динка! Совершенно такая же, как обычно, немного заспанная, но все равно невероятно, сумасшедше красивая! Как и вчера на дискотеке (или это было не вчера? Он уже совершенно запутался в том, что происходит), на ней были короткие белые брючки и черный с желтым орнаментом топ.
– Дина! – кинулся он к ней, хватая за руку. – Ну хоть ты скажи, что это за цирк?
Но она удивленно взглянула на него и отстранилась.
– Ты это чего, белены объелся? – спросила она, отступая еще на шаг.
Несколько девчонок смотрели на них разинув рты… А еще – тот самый мальчишка, которого он заметил вчера. Нехорошие глаза у него. Слишком пронзительные, что ли…
– Дин, – от отчаяния Юра не знал, что делать, – я понимаю, что это игра, только мне не смешно. Совсем не смешно, честное слово! Ну хоть подмигни мне, что ли!
Она нахмурилась.
– Хватит работать под дурачка. Пошутил – и ладно. Все, некогда мне с тобой болтать. Сейчас зарядка начнется.
– Эй, Динка, привет! – Серый помахал рукой, и она радостно ему улыбнулась, тут же повернувшись спиной к Юрке и словно забыв о его существовании.
Наверное, это параллельная вселенная, где всё перевернулось с ног на голову. Здесь, на территории давно заброшенного лагеря, до сих пор кипит жизнь, выстраиваются на зарядку пионеры былых времен, а Динка проходит мимо него и дружит с Серегой.
Юра стоял посреди площадки, его толкали локтями, оттесняя куда-то…
Мимо прошла вожатая Лена.
– Ну где же Соколов? – бормотала она под нос. – Вечно с ним одни неприятности…
Жизнь, кипящая вокруг, казалась обыденной и… совершенно нереальной.
Мир расшатался, и скверней всего – восстановлению, похоже, не подлежал. Оставалось надеяться, что это мерзкая шутка вроде того же реалити-шоу, но были предположения и похуже: а что, если он провалился в прошлое?.. Нет, невероятно, ведь Дина и Серый тоже здесь, и окружающее, насколько он видел, не вызывает у них ни малейших сомнений, как будто так все и должно быть. Оставались еще версии: затяжной кошмарный сон, похищение инопланетянами, жуками-мутантами или… что уж тут таить, собственное сумасшествие. Вдруг он, Юрка, сошел с ума? Вон и Серега смотрит на него косо, как на чокнутого.
«Вдох глубокий, руки шире, не спешите, три, четыре, бодрость духа, грация и пластика. Общеукрепляющая, утром отрезвляющая, если жив пока еще, гимнастика» [2] – зазвучал хрипловатый голос из подвешенного на столбе странного устройства.
– Ну и девайс! – с восхищением пробормотал под нос Юрка, становясь среди прочих.
Началась зарядка. Приседания, наклоны, подскоки, словно они находились на уроке физкультуры или в спортивно-оздоровительном лагере…
«Садисты, – думал Юра, выполняя десятое приседание, – знала бы мама, куда я попаду, никогда бы не отпустила меня в этот дурацкий лагерь».
Мама у Юры была хоть и строгая, зато заботливая, и сейчас он отдал бы всё – даже новенький ноут, подаренный недавно на день рождения, лишь бы снова – сейчас же! – очутиться рядом с ней, дома.
* * *– Никуда ты не поедешь! Я не отпущу тебя – и всё! – говорила мама, меряя шагами комнату. – Я на детские лагеря в свое время нагляделась достаточно, чтобы даже не сомневаться: нельзя тебе туда!
Так Юра и предполагал. Мама вообще не отпускала его от себя. Но поехать в лагерь хотелось. Нет, было жизненно необходимо. Все потому, что туда собиралась Дина. Последние полгода они с другом Серегой из кожи лезли, чтобы обратить на себя ее внимание, и как раз теперь, когда ему удалось расположить Дину к себе, мама пыталась удержать его дома.
– Мам, ну сейчас же все по-другому, – возражал Юрка.
– Никаких по-другому. Даже не обсуждается, – мама села в кресло и демонстративно взяла в руки книжку в мягкой обложке. Знали бы ее ученики, что их строгая литераторша читает на досуге!..
Это была Вопиющая Несправедливость. В его годы она небось не сидела дома, пришпиленная к юбке собственной мамы, а от него хочет, чтобы он неотлучно торчал возле нее. В этот момент Юрка отчетливо представил, что Серый-то в летний лагерь поедет – уж его-то точно отпустят! А там море, солнце, дискотеки… Вполне возможно, что в этой легкомысленной атмосфере Динка (и сама легкомысленная, как многие девчонки) возьмет и переметнется к Сереге. А он, Юра, будет торчать в Москве. Один-одинешенек – вместе с матерью и ее глупыми романами!
И тут он в первый раз решился на необычайный, отчаянный поступок. Встав перед матерью, он взял из ее рук книгу.
– Мам, я хочу, чтобы ты меня выслушала, – сказал мальчик, глядя прямо в лицо опешившей от неожиданной дерзости матери, – меня и так призирают в классе, считая маменькиным сынком и хлюпиком. Мне тринадцать лет, а ты обращаешься со мной, словно с семилетним. Почему ты всегда возишь меня с собой? Почему я не могу никуда поехать с друзьями?
– А что нужно, чтобы тебя уважали в классе? Наверное, пить, курить и материться? – спросила мама строгим учительским голосом.
– Я не делаю этого и не буду, – возразил Юра, не понимая, почему взрослые всегда впадают в крайности, – но все мои друзья едут в лагерь, и я хочу хотя бы раз поехать с ними! Да, я хочу быть таким, как все. Ходить на дискотеки так поздно, как мне хочется, тусить с друзьями и ездить с ними на отдых. Ты же меня даже в поход с классом не отпустила! Надо мной же смеются! Ты что, хочешь, чтобы из меня получился закомплексованный урод?
– Даже не пытайся мне угрожать, – произнесла мама, но в голосе ее звучало сомнение.
– Со мной ничего не случится. Я буду очень внимательным, – пообещал Юрка, чувствуя себя детсадовцем, отпрашивающимся на прогулку.
Он, наверное, впервые в жизни настоял на своем. Мама сдалась.
И вот к чему это привело…
* * *После зарядки всех отправили заправлять постели, а потом опять собрали во дворе специально для того, чтобы провести урок устаревшей политинформации.
– Наша задача, товарищи дети, работать и строить коммунизм. Да-да, я не оговорился. Работать надо начинать уже сейчас. Пусть ваши пионерские дела станут для вас школой жизни, – закончил речь плотный яйцеголовый человек. – Защищать дело Ленина будьте готовы!
– Всегда готовы! – хором отозвались ребята и поднесли руки ко лбу так, как сделали бы это, вглядываясь вдаль. Так, как делали это в советских фильмах.
Юра смотрел на разворачивающееся перед ним действо и чувствовал, что у него едет крыша. Они втроем – он, Серый и Динка – словно попали в старое кино и явно отличались от окружающих ребят и одеждой, и манерой поведения. Кстати, про одежду. Интересно, почему никто не обращает внимание на то, что все остальные в галстуках, а они – нет? К тому же Серегин прикид явно не вписывается в местную моду, а Динка выглядит как-то взрослее тех девочек, рядом с которыми стоит, и ее вечерний наряд на фоне их простой и неяркой формы кажется уж слишком вызывающим. Так почему никто не реагирует? Даже сами Серега и Динка, кажется, нимало не смущаются…