Вакуум (СИ)
— Будьте готовы через тридцать минут. Я приду за вами. Есть важное дело.
Тут то дверь и закрылась. Владимир не ожидал ничего другого — после важного дело не менее важно допросить любого, кто в этом деле участвовал, а может и привлечь к ответственности, за то, что хорошее дело не было сделано ещё лучше. Старая русская традиция, заставлять отвечать за всё и на каждом шагу, при этом по-настоящему ничего не делая. Владимир вздохнул и снял пропотевший насквозь китель.
Он смотрел, как чёрная вода уходила в решетку сифона. Туда же упал клок его седых волос, затем ещё один и ещё. Владимир не удивился, что после карусели по адским глубинам, он лишился пару десятков волос. Странно, если бы этого не случилось. Владимир стоял под кипятком и думал о Вакууме. Постепенно он приближался к той цепочке мыслей, с которой он сорвался при выходе из вертолёта. Сердце ёрзало под рёбрами с каждой новой мыслью, с каждым новым словом.
Вдруг я виновен? Вдруг Он вернётся? Вдруг Он будет неуязвим? Вдруг, Контур уже вернулся?
Раздался стук во входную дверь. Владимир провернул скрипучий вентиль и расслышал слова:
— Лейтененат Рыков! Вас ждут в комнате для допросов!
На пять минут раньше, суки.
Он докуривал уже вторую сигарету. Кажется, капитан, сидевший перед ним, вытаскивал её из «Парламента». Владимир не любил курить, но дым хоть немного успокаивал сердце. Вроде как у его покойного деда была сильная аритмия, так что Владимир надеялся не провоцировать плохую наследственность. Белые волосы вновь стали объёмными и не отбрасывали бликов под светом одинокой люминесцентной лампы. Иногда большое счастье — просто помыть голову, тело, и избавиться от облепившей тебя грязи прошлого. Капитан Володин и майор Петров (те самые два офицера) сидели перед ним, буравя взглядом и терпеливо дожидаясь пока он кинет бычок в пепельницу. Владимир смаковал не понравившуюся сигарету и, смотря капитану в глаза, затянулся прямо до фильтра. Когда Владимир почувствовал мерзкую горечь, он сплюнул в пепельницу и отправил окурок туда же.
— Как вам сигарета, лейтенант? — забасил Петров. Усатый майор с грузным морщинистым лбом держал ладони под мышками, словно согревая их.
— Сейчас что угодно ощущается, как дар судьбы. Спасибо. — Владимир отодвинул пепельницу и устремил взгляд на капитана.
Молодой офицер с дерзким взглядом и проколотым ухом (Владимир заметил его только сейчас). Прокололи его давно — мочка почти затянулась, но ошибка молодости ещё оставалась на виду. Владимир подумал, как такой человек вообще смог пробраться до офицерских высот. Но вскоре он нашел правильный ответ.
— Здесь у меня небольшая папка… — Володин кинул на стол кипу документов. — В папке куча сведений о тебе, твоих родных, бывших бабах и долговых обязательствах. Это всё, как ты понимаешь, может обратиться против тебя, но если ты выложишь всё об этой операции, то папка станет менее тяжелой, а твои долги моментально куда-то исчезнут. Но они могут и приумножиться…
— К чему эти угрозы? — не понимал Владимир происходящего. — Я теперь экстремист?
Офицеры переглянулись, а капитан улыбнулся.
— Да вот нет, но Министерству обороны нужно знать…
— Вы понимаете, — вдруг перебил его Рыков, — что согласно моему контракту с ГОЛИАФом я не могу разглашать сведения о миссии. Я честен с вами и с собой, поэтому от своих обязательств отказываться не стану.
Оппоненты помолчали, как вдруг накопленная Петровым ярость вырвалась в его тираду:
— Твоего отряда больше нет! — он ударил ладонью по столу. — ГОЛИАФ выйдет из Министерства и больше не будет на него влиять! Так что и контракт твой — это ничто! Пыль навозная!
— Но пока этого не произошло… я ничего не могу, — спокойно ответил сержант. — Я вас уверяю, что как честный русский солдат я всегда боролся за своих родных, за граждан своей страны. Мне не важны эти министерские дрязги. Я просто хочу домой. Хотя бы на месяц.
— Вот это у тебя замашки… — ухмыльнулся Володин.
Раздался звонок. Петров достал свой кирпичный телефон и посмотрел на Володина. Тот понял в чём дело, и они вместе вышли из комнаты. Запищали петли, и дверь захлопнулась. Владимир осмотрел комнату и вдруг увидел красные точки видеокамеры в дальнем углу. Рыков улыбнулся ей, а затем показал средний палец. Прошло минут пять тишины, и петли, наконец, снова заскрипели. Офицеры вернулись с хмурыми лбами и понурыми плечами. Похоже, у них плохие новости. А у Владимира хорошие. Капитан сразу уселся обратно, а майор, забившись в угол, под тень, уставился на Владимира.
— Да садись уж, товарищ майор, — сказал потухшим голосом Володин.
Майор продолжал стоять и смотреть на Владимира. Капитан не обратил на это внимания и заговорил.
— Ты везучий сукин сын. После выхода отсюда — купи лотерейный билет.
— Почему?
— Тебе говорит о чём-нибудь имя полковника Орлова?
Уголки его губ чуть растянулись. Из всей армии о деле знал только офицер Генштаба Орлов и сам Министр обороны. Никто другой не мог быть посвящён в дела ГОЛИАФа. Таковы уж правила, которые, похоже, скоро пересмотрят.
— Ну конечно… — выдохнул Володин. Он кинул на стол личное дело Рыкова. — Эта папка останется здесь. На этот месяц ты свободен. Есть какие-то пожелания?
Отправьте меня домой, сейчас, хотел сказать Владимир, как вдруг передумал.
— Скажите, как скоро я смогу выйти отсюда с учёной? С Олесей Цаер.
Владимир вновь зашел в больничное крыло. На этот раз на нём был свежий китель и его старые чёрные кроссовки «пума» — какое счастье было вновь их надеть после суток в берцах. На этот раз охранник, сидевший у входа, даже не обратил на него внимания, он сидел, уставившись в кроссворд и шумно вздыхал. Владимир знал номер палаты — десятая, а потому шел по коридору, смотря по сторонам. В конце коридора, с левой стороны, вдруг появилось длинное пластиковое окно в такой же длинной палате. В ней было пусто, поэтому Владимир тут же заметил сидевшую на кровати девушку в белом тканевом халате (с белой марлевой повязкой на глазницах) и врача, который, стоя перед ней, говорил что-то и постоянно разводил руками. Не доходя до двери, Владимир остановился и наблюдал за сценой — раскрытые жалюзи не заслоняли обзор. Врач сказал что-то еще и положил руку на плечо пациентки. Но Олеся сидела молча, наклонив голову к полу. Её лицо ничего не выражало. Врач легонько похлопал её по плечу, как бы прощаясь, и медленно побрёл к выходу.
Владимир подошел к дверям и встретил врача, протянув ему руку.
— Лейтенант Рыков, — представился он. — Был вместе с ней там.
Врач кивнул. Небритый, с растрёпанными волосами и опухшими глазами, он выглядел смертельно уставшим.
— Да, я знаю о вас. — медленно проговорил он.
— Что можете сказать по прошествии этих часов?
Врач глубоко вздохнул и пожал плечами, сбрасывая будто с них ответственность.
— Мы снова промыли ей раны, убрали копоть, но не нашли, что можно оперировать. Там просто месиво из кожи и мышц и ничего больше. Я не был в силах что-либо сделать.
Ничего больше не сказав, он направился в соседнюю палату. Дверь одиннадцатой палаты захлопнулась, а Владимир открывал десятую.
Олеся не обратила внимания на вновь открывшуюся скрипучую дверь. Наверняка думала, что это был кто-то из молчаливых медсестёр. Владимир подошел к ней и сел на койку супротив Олеси. Скрип старых пружин заставил девушку повернуть голову и спросить:
— Ты новый пациент?
Владимир сжал её ладонь и ответил:
— Старый друг.
Олеся не убрала руку, а наоборот, крепче сжала его ладонь и улыбнулась.
— У меня мало поводов для радости, но похоже, Вова, ты один из них.
— Знаю. — он наклонился к ней и шепнул: — Поехали домой?
XX
Следи за небом
Через час они уже покинули комплекс. Никто не вспомнил о них. Никто их не остановил. Пока Владимир бегал из палаты Олеси до своей комнаты, он видел, что в коридорах царит хаотическое движение. Люди бегали из кабинета в кабинет ради неведомой цели, о которой Рыков догадывался. Они стирали память. Память о Вакууме и тем более о предателе Контуре. Владимир понял вдруг, почему ни он, ни Олеся никому не были интересны. Он понял, почему их не трогали, когда, с сумкой за плечами, приодевшись в спортивный костюм, он выходил из своей комнаты. Владимир и Олеся — свидетели погибшего мира. Никто не поверит их рассказу о потустороннем мире, совмещённым с нами. Никто не поверит им о миссии в глубь сибирской тайги в поисках института, где образовался портал в иное измерение. Всё до банальности просто. Единственное, что могло подтвердить их историю, это необъяснимое увечье у Олеси. Хотя, подумал Владимир, заходя в лифт, и на это умельцы из Минобороны что-нибудь придумают. И он оказался прав.