Сквозь страницы (СИ)

— Я поняла, — ответила Олливия. — Когда приступать к работе?
Я рассмеялся вполголоса. Все-таки, я не ошибся в Олливии и ее страсти к работе. Ей нравилось зарываться в текст и поправлять работы авторов, чтобы потом с гордостью наблюдать за хорошими продажами ее работы.
Ах милая, милая. Ты даже не представляешь, в каком предвкушении я сейчас!
— Я сообщу, когда, будет следующая встреча, — сухо ответив, я взял стакан с водой со стола и сделал глоток.
— И когда же мне ждать вашего благословения, Майкл? — ее резкий вопрос застал меня врасплох. Олливия облокотилась на спинку кресла и буравила меня взглядом. Серый пиджак слегла оголил ее мятую блузу, под которым виднелась очертание бюстгальтера.
— Воу-воу! Смотрите! — воскликнул Чедд, — Кто-то выпустил коготки?
Айша и Питер лукаво заулыбались шутке Чедда. Святая троица кажется хотели перенять на себя внимание.
— Я еще не дописал последние главы, поэтому, как только они будут готовы, ты можешь приступать за работу.
— Хорошо, — ответила Олливия.
— А вот я, — перебил наш разговор Питер, — сделал наброски обложки для новой книги.
Он протянул папку с рисунками мне через стол.
— Пускай Олливия взглянет. — оборвав его надежду, Питер с грустью посмотрел на меня.
— Когда ты перестанешь быть таким?
— Каким таким?
— Засранцем.
— Ты хотел сказать, сволочью? — уточнил я.
— Ну нельзя так выражаться при дамах, Майкл. — воскликнул Питер.
— Не думаю, что их это удивит. Или может быть от таких выражений ты можешь упасть в обморок? Мягкотелый?
— Надрать бы тебе задницу… — фыркнув, Питер отдал папки Олливии и уставился в окно.
— За что, мне интересно?!
А вот теперь, Питер, ты не только меня раздражаешь. Я уже представил как выбью тебе зубы, которые с треском сыплются из твоего рта на асфальт. Как ты, дохлый глист отмахиваешься от моих кулаков, задыхаясь в своих же кровавых слюнях.
Я вышел из конференц-зала самый последний. Слишком увлёкся соц-сетью, листая ленту и читаю про себя хвалебные отзывы. По пути я замечаю, что Олливия неподвижно сидит на своём месте, сложив руки на коленях. Остановившись за стеклянной стеной, которая разделяет коридор и отдел остросюжетной литературы, я наблюдаю за ней. В профиль очертание её лица напоминают мне мою бывшую жену, с которой я разошёлся не так давно. Задумавшись, я провожу взглядом по её шее, плечам и небольшой груди. Пытаюсь угадать, о чём она думает или какие чувства испытывает. Понимаю, что мне хочется спросить её об этом, но тут вижу Маргарет, что подходит к ней и начинает разговор, поэтому отбрасываю эту мысль прочь. «Да, для Олливии сейчас наступят сложные времена. Ей нужно многому научиться, прежде чем мы сможем работать с ней в унисон. Более того, ей придётся подчиняться мне и учитывать все аспекты моей прежней работы с Маргарет», — думаю я и, издав бесшумный смешок, двигаюсь дальше по коридору, оставляя девушку с последней наедине.
Кабинет Уокера — это очень просторное и светлое место, которое мне нравится, ведь наши вкусы с Барри насчёт интерьера полностью совпадают. — О, Майкл! Заходи! — произносит он, радушно встречая меня.
— Уже, как видишь, — говорю я и, закрыв за собой дверь, сажусь в кресло напротив него.
Барри — крепкий мужчина, но своим характером больше напоминает Кота Леопольда, вечно говорящего: «Давайте жить дружно!» Я знаю его уже давно, успев познакомиться с ним ещё до того, как начал издавать книги в этом издательстве.
— Я думал, что огласить новость будет куда сложней…
— Почему?
— Олливия не так проста, как кажется, — произнеся это, он задумчиво смотрит в окно.
Выдержав небольшую паузу, я довольно сухо сообщаю:
— Если бы я не был так уверен в Маргарет, то не настаивал бы на её кандидатуре.
И, встав на ноги, направляюсь к барной стойке, которая спрятана в массивном дубовом шкафу.
— Почему ты её выбрал?
Открыв шкафчик и осмотрев драгоценные запасы алкоголя, я беру коньяк десятилетней выдержки. Барри знает о моём пристрастии к алкоголю, но никогда не вычитывает мне по этому поводу нотации, даже несмотря на нашу разницу в возрасте в двадцать лет. Сам он выпивает редко, да и то лишь на каких-нибудь важных мероприятиях.
 
— Она не такой циник, как я, — отвечаю ему, беря бутылку с коньяком и направляясь обратно.
— Возможно. Однако у всех моих сотрудников большие потенциалы в издательстве, — обрывает меня мужчина.
Промолчав, я предлагаю кивком ему выпить, но он отказывается. Плеснув себе в стакан немного алкоголя и добавив туда лёд, присаживаюсь на место и всё же возражаю:
— Но не такие, как у Олливии.
— Что ты хочешь этим сказать?
Сделав глоток и насладившись обжигающим содержимым стакана, я поясняю:
— Ты видел, как она отбирает текст для серий?
— Да.
— А по какому принципу их отсеивает, знаешь?
Барри задумчиво смотрит на меня. Он явно ждёт момента, когда я продолжу.
— У миссис Кларк безупречный вкус на остросюжетную литературу, — не став его разочаровывать, замечаю я.
— Я не беру к себе тех, у кого нет чувства вкуса.
— Да, но у Олливии он особенный.
— И какой же?
— Другие редакторы, которые тоже отсеивают литературу, не смотрят на полную составляющую сюжета. Им важней, чтобы было просто живо и с огоньком. Но не в случае Олливии. Она старается выбирать такие сюжеты, которые не только будоражат кровь, но и поднимают очень важные темы. Я изучил её досье, что сделала мне Маргарет. Каждый её проект уникален. Она не просто пытается выдвинуть какую-то книгу в массы, а проживает её, с самого начала и до конца. Буквально дышит ею. Эта девочка не просто редактор, она… Как бы это сказать? — убеждённо говорю я, прерываясь на мгновение и слегка задумываясь, чтобы подобрать правильные слова. — Она алмаз издательства. Её знания и опыт не заменит и десяток других редакторов. Маргарет всегда была уверена в её работе, в её силах. Если Маргарет доверяет ей, то и я доверяю Олливии.
Сделав ещё один глоток из стакана, я чувствую, как все мои мышцы расслабляются. Барри же молча наблюдает за мной и ожидает, когда же я завершу начатую мысль. Выдержав небольшую паузу, чтобы он мог ощутить удовлетворение от ответа на свой вопрос, я добавляю:
— Талант автора заключается в способности передать сложные чувства в простых выражениях. Редактор должен помочь собрать эти чувства в простые предложения. Она же больше, чем просто редактор. Я с весны следил за тем, какие книги выходят из-под её руки. И больше чем уверен, что если ей и не выпал бы шанс работать со мной, а с каким-нибудь автором на выбор, то она бы сделала так, чтобы её автор дышал мне в затылок. А это, знаешь ли, непревзойдённый талант.
Уокер внимательно смотрит на меня и явно обдумывает услышанное. Мы всегда откровенно говорим друг другу о том, что требует нашего с ним внимания. Да, он нечасто со мной соглашается, но я с лёгкостью могу надавить каким-нибудь аргументом в решающий момент, чтобы он прислушался к моим словам. И в данный момент, учитывая мои знания о том, что Олливия для него не просто сотрудник, у меня есть все инструменты для давления на него. Сидя напротив мужчины и наслаждаясь коньяком, что с каждой секундой расслабляет моё напряжённое тело, я с нетерпением ожидаю его ответа. В общем-то, Барри не заставляет себя долго ждать, поэтому произносит:
— Сначала произведения дают славу автору, а потом уже автор даёт славу своим произведениям.
— Прекрасные слова.
— Шарль Луи Монтескье.
И мы на некоторое время замолкаем, ведь каждый из нас думает о своём. Потом наш диалог переходит на обсуждение кое-каких нюансов предстоящего выпуска книг, за котором время проходит совсем незаметно. Прийдя к общему пониманию и завершив разговор, мы жмём друг другу руки, после чего я выхожу в коридор и направляюсь к выходу.
Нажав на кнопку лифта, замираю в ожидании последнего. Открыв телефон, обнаруживаю бескрайнее число писем на почте от фанатов, которые благодарят меня за прекрасные романы и найденный смысл жизни. Последнее мне очень льстит, заставляя довольно усмехнуться. Когда лифт наконец приходит, то я захожу в него и нажимаю на кнопку первого этажа, желая скорее попасть домой. Впрочем, не успевают двери закрыться, как в проёме внизу появляется женская туфелька. Машинально отменяя отправку лифта, я поднимаю глаза и понимаю, что последняя принадлежит миссис Кларк.