Небо внизу
– Сейчас, госпожа, – контрактный исчез на кухне, а через пару минут вернулся с бутербродом. Между двумя толстыми кусками хлеба выглядывал полупрозрачный ломтик сыра. И лист салата.
– Это что? – не поверила своим глазам Теодора.
– Бутерброд. Себе. Вы же сказали, – в бесцветном голосе контрактного мелькнуло призрачное эхо обиды.
Ты хотела. Я сделал. И чем ты опять недовольна??
– Ну что за… – чудовищным усилием воли Тео стиснула челюсти за долю секунды до того, как образ благовоспитанной леди разбился в щепки. – Ну что за… ерунда! – второй заход дался лучше, чем первый. – Ты сделал мне нормальный бутерброд. Пойди и сделай себе такой же! В холоднике продуктов на роту солдат!
– Они дорогие, – буркнул, сминая пальцами хлеб, контрактный. Он таращился в пол, не отрывая взгляда, и на секунду Тео поняла, почему Герберт отвесил парню оплеуху. Когда это наглухо задраенное травоядное равнодушие направлено на тебя – оно действительно бесит.
Всю дорогу Тео кормила контрактного так же, как и себя. Ни разу не сэкономила, ни разу не убавила порцию. Наоборот, брала этому тупице самое вкусное, самое сытное! Даже на катере зашла на камбуз и потребовала, чтобы Тому Макбрайду в третьем классе давали не кашу со шкварками, а нормальное мясо. И гребаный, мать его, кофе. С пятью ложками сахара на чашку.
И что? Этот тупица сделал какие-то выводы?
– Какой же ты… – неудачный, чуть не закончила Тео. Так называла контрактного Мэри, и сейчас это словечко всплыло в памяти, закачалось на волнах, как желтая резиновая уточка. «Какой же ты неудачный!» – хотела сказать Тео, но оборвала себя, так и не договорив.
Впрочем, этого и не требовалось. Слишком уж очевидной была фраза. Вздрогнув, как от пощечины, контрактный съежился еще больше и стиснул свой убогий завтрак так, что передавленные куски посыпались на пол.
Заметив раскрошенный хлеб на полу, парень охнул, разжал кулак – и обреченным взглядом уставился на то, что осталось от идиотского бутерброда.
– Я… я… Простите. Я уберу. Сейчас. Простите.
Рухнув на колени, он торопливо начал сгребать крошки, но только растаскивал их по доскам, пачкая дерево белыми пятнами сыра.
– Стой, – попыталась остановить его Тео, но парень судорожно возил, возил, возил ладонями по полу, беспорядочные движения становились быстрее и быстрее. – Стой. Том. Том!
Вздрогнув, парень остановился, бессильно уронив руки.
– Что это было? – Тео присела рядом с ним на корточки, закрыв обильными юбками злосчастные крошки. – Том?
Контрактный дышал, как после марафонского забега, плотно сжатые губы подергивались.
– Эй. Это просто кусок хлеба, – Тео осторожно положила руку ему на плечо. Тело под вылинявшей рубашкой было твердым и горячим, как батарея. – Том, что случилось?
Контрактный молчал так долго, что Тео уже не ждала ответа. Поэтому, когда он заговорил, вздрогнула и отстранилась.
– Не получается, – контрактный поднял грязные руки. – У меня не получается.
– Что именно? – как можно спокойнее спросила Тео. Она говорила медленно и внятно, как дрессировщик с диким животным. Или как психиатр с буйным психом. – Том, что у тебя не получается?
– Всё. Мне говорят. Я стараюсь. А получается не то.
– Ну вот видишь. Если получается не то – значит, кое-что все-таки получается.
– Не то, – тупо повторил, словно не услышав ее, контрактный. – Он говорит: удобри клумбу. А я вижу: госпожа Теодора сидит. И думаю: сейчас сделать или потом? Если сейчас – навозом вонять будет. Плохо. Если потом – кричать будет, что не работаю. Тоже плохо. Ну, я и подумал: вы же давно сидите, значит, скоро уйдете. Ну и начал. А оказалось – не так. Надо было подождать.
– Ну откуда же тебе было знать, – подобрав неудобную юбку, Тео опустилась на пыльные доски. Разговор обещал быть долгим, а ноги уже начали затекать от неудобной позы.
– Всегда. Всегда так. Я выбираю неправильно, – парень поднял с пола смятый в катышек хлеб и положил в ладонь. Потом еще один. Еще. Еще. И еще. – Даже контрактный из меня… неудачный.
– Стой. Перестань, – поймав его за руку, Тео пересыпала крошки себе в ладонь и выбросила на траву. – Оставь хлеб в покое. Его птицы съедят. Или белки какие-нибудь. Тут же есть белки?
– Да. Есть. Вон там, – на секунду оторвавшись от созерцания пола, контрактный махнул в сторону сосен, наступающих на покосившийся деревянный забор.
– Когда ты их увидеть успел?
– Утром. В окно. Они по веткам друг за другом гонялись, – подобрав раздавленный кусок сыра, контрактный подбросил его на ладони. – Думаете, белки едят сыр?
– Они даже мясо едят, – уверенно ответила Тео. Спасибо тебе, Animal Planet.
– Ну вот. Даже с мусором все неправильно, – криво улыбнувшись, контрактный размахнулся. Описав крутую параболу, белый комочек сыра исчез за забором.
– Но я же не об этом! Так. Эй, Том! Ну-ка, посмотри на меня! – Теодора дождалась, когда он нехотя поднимет взгляд. – Сейчас у нас получилась ерунда. Мы просто не поняли друг друга. Но это же нестрашно, правда? – Тео упорно ловила взгляд серых глаз. – Нет никакого смысла переживать из-за одного-единственного недопонимания. Ты согласен? Том?
– Ну… да, – скользнув взглядом в сторону, контрактный вдохнул – глубоко и медленно. – Прошу прощения, госпожа. За недопонимание. И… ну… за это. Я… приложу больше усилий.
– Да что ж такое-то! Том! – прикрикнула на него Тео и тут же осеклась, осознав ошибку. Но парень, вместо того, чтобы закуклиться в привычную непробиваемую тупость, просто тихонько вздохнул.
– Да, госпожа? – на удивление спокойно спросил он.
– Что ты умеешь делать?
– Не понимаю, – нахмурился контрактный. – Я все делаю. Что прикажете, госпожа.
– Это само собой. Но что ты делаешь хорошо? Что у тебя получается?
– Ну… – прикусив губу, парень прищурился куда-то в небо, над темными кронами деревьев. – Не знаю. Копаю. Дрова рублю. Тяжести ношу.
– А еще?
– С деревом могу. Починить что-нибудь или там стол сделать. Стул.
– Вот. Молодец. Что еще?
– Всякое другое чиню. Водопровод, замки, механику – что попроще.
– Замечательно! Дальше.
– В огороде могу, в саду. Яблоню вот, скажем, обрезать надо, – уловив, чего от него ждут, контрактный постепенно включался в процесс. – Ну и стены в доме. В подвале трещины пошли, надо штукатурку подновить. Могу сделать. Забор прогнил. Поменять надо.
– Сделаешь?
– Ну… да. Конечно.
– Отлично, – улыбнулась контрактному Тео. – Вот этим ты и займешься. А готовить я сама попробую. Когда-то я очень хотела научиться, но все как-то руки не доходили. Возможно, это мой шанс. Эй, помоги мне встать! – она потянулась вверх, и Том, подхватив ее под руки, легко вздернул в воздух. – Пройдись по двору и по дому, посмотри внимательно, что еще сделать нужно. Думаю, ты в этом разбираешься больше, чем я.
Меланхолично пластая огурцы на тонкие кружочки, Тео вдруг поняла – ей это нравится. Неспешная, медитативная работа, дающая мгновенный и осязаемый результат, не требовала усилий и внимания. Разрезав на толстые ломти булку ржаного хлеба, Тео открыла горшочек, перетянутый пергаментной бумагой. Внутри обнаружился густой белый соус, в котором плавали золотистые крапинки цедры и мелко нарубленная зелень. Тео обмакнула десертную ложку, осторожно облизала ее – и, щедро зачерпнув, размазала соус по хлебу. Кухня мгновенно наполнилась ярким, нахальным запахом лимонов и чеснока.
На хлеб – сочные, хрусткие листья салата. На них – ветчину. Потом – прозрачно-зеленые, еще хранящие холод подвала, огурцы. Сверху – сыр. Не удержавшись, Тео отковырнула рыхлую солоновато-пряную мякоть и закинула в рот.
Сколько там было калорий? Тридцать? Пятьдесят?
Да какая, к дьяволу, разница.
Поколебавшись, Тео выложила на сыр еще по ложке соуса, накрыла ее ровным, как под линеечку, кружком помидора, а сверху присыпала мелко нарубленной петрушкой.
Вот. Теперь красота.