Сделай и живи спокойно (СИ)
— Так! Всё так, - начали успокаивать меня ребята, - ты молодец, что так решил. Так и надо!
— Вилор! - раздался голос секретаря, - ты меня прости. Я не подумала. Конечно же надо держать своё слово. Тем более если ты хочешь вступить в партию.
Все в комнате начали бурно обсуждать моё выступление. Я не вмешивался. Потихонечку дохромал до своего места. Сел и стал слушать.
Спор разгорался и грозил вырасти в что-то более, чем простая дискуссия. Ну, вот! Сам, того не подозревая, внёс разлад в ранее сплочённый коллектив. Кто-то из ребят не стесняясь, в отсутствии подходящих примеров, стукнул кулаком по столу. Остальные начали его успокаивать. Чём ещё больше повысили градус спора.
Из коридора начали заглядывать проходящие мимо сотрудники. Они прислушивались к предмету спора, заходили и сами включались в дискуссию. Здесь уже пошли весомые аргументы. Имя Сталина и курс партии упоминались постоянно. Офигеть! Спокойный как скала лейтенант Собкин, тоже, не остался в стороне. Он прибежал в Ленинскую комнату со стаканом чая только посмотреть и тут же присоединился к спору. Даже Федя прибежал и начал орать. Блин...
Я перестал следить за спором и попытался переключиться на свои проблемы, которых тоже хватало. И самая первая - это куда податься? В связи с просьбой деда, мне незачем ехать в Мурманск. Значит надо обустраиваться в непосредственной близости от места действия. Калуга мне подходит на всё сто процентов. Остаётся придумать куда пойти учиться и желательно заочно.
Опять меня отвлекли. Неожиданная тишина в Ленинской комнате и взгляды направленные на меня не оставляли места сомнениям - все, что-то хотят от меня услышать.
— Что? - недовольно спросил я у всех сразу(с какой стати мне быть довольным?).
Наверное, выражение моего лица, чем-то не понравилось окружающим. Потому что все, не сговариваясь, начали обступать место где я сидел. Но, как и раньше, первая не выдержала Екатерина. Вот, блин... нетерпеливая девушка. Она крикнула из-за стола:
— Вилор! Объясни товарищам своё мнение. Многие не согласны с ним.
— А я чё? - начал говорить, пока не очнулись спорщики, - это вы спорите, а для меня всё понятно.
— Что понятно?
— Пусть пояснит! Пусть скажет! Давай Вилор! - это уже не выдержали остальные. Не только комсомольцы, но и остальные присутствующие.
Как там говорил товарищ Суворов? Удивил значит победил - вроде так? Значит будем удивлять. Мне больше ничего не остаётся. И так засветился больше всякой меры.
— У вас тут, как насчёт работы? - спросил я у всех, - учеником можно устроиться или не берут без стажа?
— Какая нафиг работа? - раздалось из толпы, - ты конкретно говори, с чем ты не согласен в письменном распоряжении ЦК ВЛКСМ.
— Какое распоряжение? - я сделал вид, что ничего не понимаю, - мне теперь работу надо искать! А вы про какое-то распоряжение говорите.
Теперь все смотрели на Екатерину. Она, ничего не придумала лучше, как сказать:
— Может ему плохо стало? Вот и не помнит ничего. Посмотрите на него, он же избит весь. Ему отдохнуть надо, а мы к нему с вопросами.
Лейтенант Собкин решил пояснить, для всех окружающих:
— Парень боевой. Сегодня ночью, один против трёх бандитов выстоял. Правда, они его всё равно смогли вытолкнуть с поезда на ходу. Но, как видите, выжил и даже, активно спорит со старшими несмотря на травмы.
Народ в Ленинской комнате загомонил подтверждая выводы лейтенанта:
— Как же, видим! Боевой пацан! Молодец! Так держать!
Только Фёдор не успокаивался и настаивал на разъяснении животрепещущего вопроса. Он, даже, прорвался в первые ряды, чтобы задать свой вопрос напрямую. Теперь стоит напротив меня и тыкая пальцем в листок бумаги, громко спрашивает:
— Ты внимательно прочитал это распоряжение ЦК ВЛКСМ? Почему тогда отказываешься выполнять, ты же комсомолец? Объясни, а то мы тебя не понимаем?
— Чего тут объяснять? Мне, например, всё и так понятно, - ответил я, - никто не хочет мне помочь. Даже, старшие товарищи коммунисты почему-то спорят о какой-то справке, вместо того, чтобы помочь комсомольцу найти работу и жильё на первое время.
Народ замер, переваривая новую информацию. И теперь, уже, лейтенант Собкин смотря, почему-то на Фёдора, спросил меня:
— Это ты что имел в виду?
— Если в виду - то ничего. А так, я имел рюкзак с тёплой одеждой, - начал объяснять я, - у меня его украли. Все знают, что в Мурманске холодно. И как мне говорили, в матросской форме не так уж и тепло. Поэтому надо за лето заработать на новую тёплую одежду. Ну, или хотя бы, чтобы купить свитер и вязанные носки. Мне кажется, что в Заполярье без них не обойтись. А вы, мне, не хотите помочь. Всё какие-то дурацкие вопросы задаёте.
Но, я не учёл характера и способностей этих людей. После войны прошло всего четыре года. Здесь собрались люди которые точно воевали, к тому же работа в транспортной милиции, тоже не отдых в Крыму. Происшествия случаются каждый день. Лейтенант Собкин по моему догадался, что я над ними издеваюсь. Блин... Заигрался я. Сейчас меня будут ставить на место.
— То есть, говоря другими словами, - начал закипать лейтенант Собкин, - мы занимаемся ерундой, вместо того, чтобы искать твои вещи? Так?
Что мне оставалось делать? Особенно, когда на тебя смотрят куча парней с шашками на боку и револьверами в кобурах. Пришлось согласиться с лейтенантом. Зря я это сделал. Теперь, уже все начали кричать, о моей неблагодарности и сомневаться, что я буду когда-нибудь коммунистом, с такой точкой зрения.
Вспышка активности прекратилась очень быстро и, слава богу, не переросла в рукоприкладство. Собкин держал ситуацию под контролем. После его короткой команды:"Тихо все!", всё замолкли. Лейтенант выдержал небольшую паузу. Потом поинтересовался:
— Что ж ты, товарищ Тихий молчишь? Скажи что-нибудь старшим товарищам. Объясни свою точку зрения. А то я уже стал сомневаться в твоей преданности делу революции.
Да-с, шуток здесь не понимают. Ладно. Надо как-то разруливать эту неприятную ситуацию. А то, согласно неправильным выводам, меня ещё и расстреляют без суда и следствия. Нафига я это всё затеял? Захотелось перед красивой девушкой покрасоваться? Долбанные гормоны и дурацкая привычка спорить по любому поводу. Умом понимаешь, что так делать нельзя, а язык живёт отдельной жизнью. Попробую сгладить углы и, при этом, остаться в выигрыше. А там глядишь Екатерина покажет мне город, пока я буду искать жильё? А может к себе пригласит из чувства комсомольской солидарности? Тьфу, блин! Размечтался, Дон Хуан шестнадцатилетний.
— Ладно! - спокойно, не вставая со стула, начал объяснять я, - извините, погорячился! Может дадите возможность исправиться?
— Валяй! - тут же отозвался Собкин, занимая ближайший стул, - товарищи, рассаживаемся на свободные места. Сейчас нам лекцию читать будут, на тему - как не выполнить приказ ЦК ВЛКСМ.
Народ проникся и, под надзором начальства, стал рассаживаться за столы. Вот, что мне нравится в людях этого времени, так это вера в приказ. Сказали тебе молчать, значит будут молчать. Сказали сесть за стол, сядут и будут ждать продолжения.
— Товарищи! - начал я, вспоминая всё о правилах риторики, - сразу хочу сказать, что произошло непонимание ситуации в общем. Сейчас всё объясню. А то меня тут, чуть ли не во враги записали.
Небольшой шум в комнате, резко пресек лейтенант Собкин. Немного приподнявшись над стулом, он погрозил кому-то кулаком. Когда тишина восстановилась, я продолжил:
— Так вот! Я сидел и читал газеты, когда меня попросили рассказать, что я думаю о джазе. Правильно Екатерина!
Девушка прямо с места громко затараторила:
— Да! Так и было. У них там забавный случай произошёл в детском доме. Они все поклялись слушать джаз на зло фашистам. Представляете! А перед этим...
— Достаточно Катерина! - я постарался сказать, как можно более мягко, но получилось так, как получилось, - это отдельная тема. Сейчас же о этом распоряжении.