Invincible! I'm Invincible! (СИ)

Я его, конечно же, проигнорировал, сосредоточенный на своей задаче — крепление ремня на правой руке, начало расшатываться — за что тут же получил дубинкой по голове.
«Вообще похуй!» — я поймал злой и явно испуганный взгляд флаксанского командира.
Суперсилу и полёт-то вы мне отключили, но вот чисто физиологические показатели прочности, никуда не делись.
Хотя, честно говоря, удар я всё-таки почувствовал, как и жар от плазмы. А ведь во время вторжения мне было плевать на залпы танков и атаки пилотов-камикадзе. Значит и неуязвимость моя тоже подавлена. Нужно освобождаться быстрее и снимать этот чёртов намордник!
Два других солдафона тоже взяли пример с начальника и принялись бить и тыкать меня своими дубинками.
Ах ты! Выблядок!
Главный мудила, поняв, что обычное избиение не работает начал бить в самое уязвимое место, по яйцам.
Да чтоб вас, давай же быстрее…
Моя правая рука вдруг резко высвободилась, когда один из этих дебилов помог мне, задев своим оружием крепление ремня. Я тут же попытался схватить его оружие, но не успел, главный из тройки среагировал быстрее, оттолкнув идиота в сторону.
Он в ярости рявкнул что-то явно ругательное и с размаху хлестанул дубинкой по лицу подчинённого. Брызнули кровь и зубы, завоняло палёным мясом, но всё это было уже не важно.
Со свободной рукой я начал разрывать ремни один за другим, быстро освобождаясь от оков.
Поняв, что ситуация выходит из-под контроля офицер рванул со спины винтовку и, не раздумывая пальнул мне прямо в лицо. Но я уже порвал ремни на голове и вместо лица подставил маску-подавитель. Тугоплавкая, блядь, выдержала выстрел, а я-то надеялся.
Одной рукой прикрываясь от выстрелов, второй я окончательно освободился от пут.
«Ну что, пидарьё, теперь моя очередь!» — предвкушающее разминая затекшие мышцы, я спрыгнул на пол.
Теперь уже все ломанулись на выход — ученые просто в панике, вояки, отстреливаясь на ходу из ружей — вот только двери вдруг предательски захлопнулись перед их лицами, отрезая пути к отступлению. Внутри остались солдаты, один из которых уже небоеспособный из-за проблем с гневом его командира, и парочка ученых, что не захотели уходить сразу, и среди них тот самый, что пытался мне мозги через глаз выковырять.
Схватив ружья уёбков прямо за стволы, я вырвал их у них из рук и отбросил в другой угол помещения.
Ну вот и всё. Предплечье правой руки, которым я прикрывался от выстрелов, нещадно горело, но это мелочи — заживёт.
Я бы процитировал Роршаха, да вот эта штука говорить мешает, да и они всё равно не поймут… избавиться бы уже от этого намордника сраного…
Я ощупал устройство: что-то типа маски фильтра, как у Скорпиона из «Смертельной Битвы». Закрывает всю нижнюю часть лица от носа и до самой шеи. Опять же плотный металлический ошейник, обхватывает шею по кругу и креплений на ощупь нет вообще. Попытка порвать металл, так же как ремни и цепи на ногах, результата не принесла. На совесть сделали. Хреново.
Попробовать расплавить его плазмой дубинок? Может сработать, но будет больно.
Только сначала.
Без предупреждения я рванул к флаксанцам, что всё это время, затаив дыхание, смотрели на меня словно кролики, на удава. Или скорее, как лабораторные мыши на… эх, что-то не идёт ничего в голову, чтобы обыграть, нашу резкую смену ролей.
Офицер — именно его я выбрал первой целью — всё же успел среагировать и атаковать меня в ответ. И он, на самом деле, был явно лучше меня в драке, я получил несколько ударов его плазменной дубинкой, прежде чем сумел схватить его за шею, впечатать в стену и обезоружить.
Остальные флаксанцы поспешили разбежаться в стороны, один из учёных, неудачно оказавшийся между моей жертвой и стеной, поспешил плюхнуться на пол и буквально прополз у меня под ногами. Я пока не обращал на них внимания, занятый упоительным процессом избиения врага.
Два удара левой в живот и грудь, но сдавленное горло всё равно не даёт ему выпустить воздух из коллапсирующих легких, коленом в пах — будешь, сука, знать! — и последний — забралом маски по лицу. Никакой техники боя, только сила и ярость. И отбрасываю всё ещё живого уёбка пускать кровавые пузыри откуда-то из середины того, что секунду назад было его лицом, в угол комнаты.
 
Да, я однозначно стал несоизмеримо слабее, но в этих мышцах, даже после подавления сверхъестественного вилтрумитского начала, всё ещё скрывается огромная мощь. Явно посильнее прошедшего хирургическую, в том числе и силовую, модернизацию Сплоуда, но точно слабее Бритни.
На этих уродцев даже такого меня хватит с лихвой.
Подняв дубинку врага, уже без излишней жестокости быстро убиваю обоих солдат. Воздух в комнате становится душным от количества пролитой крови и других, непроизвольно покинувших организмы флаксанцев перед смертью веществ. Должно быть тут сейчас вонь дикая, но из-за намордника я ничего не чувствую. Качественная система фильтрации воздуха в нём, однако.
Но я всё же предпочту вонь без намордника чистому воздуху в нём.
Учёные… по идее ценный источник информации, но языковой барьер будь он не ладен.
Я всё же решил попытаться жестами и стимулирующими пиздюлями объяснить ушлёпкам, что мне нужно, чтобы они сняли с меня блядский намордник. Понять-то они меня поняли вот только… один сразу замотал головой, мол, не буду или не могу снять — и это было последнее действие в его жизни, — а вот второй закивал, вроде как воодушевлённо и, трясясь от страха, пополз что-то тыкать в приборах.
Наебать меня пытается что ли. Ладно, дам ему ещё немного времени, где там орбитокласт, которым он мне в мозги залезть хотел. Удобная рукоятка, длинное тонкое игольное лезвие и что-то типа пинцета для забора вещества на самом кончике. А это типа инструмент для биопсии…
«Ну что ты там?» — я пнул уёбка под зад, выражая тем сам озабоченность его успехами.
Тот схватился за отбитое седалище и начал что-то быстро лепетать на своём, глядя на меня полными отчаяния глазками-бусинами. Всё-таки пытался наебать… нихуя он не может.
Тогда попробую сам, дубинкой сломать эту хрень, только сначала испытаем на тебе то, что ты хотел сделать со мной, урод.
— Остановись человеческое животное! — вдруг зазвучал от панели нечеловеческий, вроде бы синтезированный, голос.
«Чего?»
— Нужно не убивать лишнее. Плохо быть тебе уже делать ты сам.
«Похоже они успели-таки запилить гуглопереводчик со своего языка на кривой человеческий».
— Убивать дальше делать хуже себе. — Ого, это уже почти внятная фраза, надо же.
«Ага, я вас понял, уёбки. Вам не нравится, что я убиваю ваших учёных, окей, — покивав своим мыслям, я взял уже успевшего было поверить в своё спасение мудилу за лицо, большим пальцем оттянул ему веко, и, не торопясь, пропихал иглу над глазом до черепа и дальше, в мозг, — но вы, пиздец как сильно ошибаетесь, если думаете, что я буду слушать ваши условия».
Туша с торчащей из глазницы рукояткой обмякла и свалилась на пол, тихо подёргиваясь в конвульсиях.
Ах, на пословицы тянет: «око за око»; «кто с мечом придёт, тот от меча и умрёт».
— Ошибка, — сообщил мне голос.
Мой намордник вдруг щёлкнул и… хм, ничего не произошло. А понял, у него закрылись фильтры, они решили, что смогут напугать меня кислородным голоданием… несчастные глупцы.
Я даже разочарован слегка.
Но теперь времени на сомнения и нерешительность точно не осталось. Нужно действовать быстро, кто знает сколько я сейчас продержусь без кислорода.
Потыкав переключатели на торце офицерской дубинки — неудобная, блин, у этих рептилоидов четыре пальца на лапе и под них соответствующее количество выемок в рукояти — я нашёл самый мощный режим, которым меня, собственно, и били.
Своими же руками подносить искрящуюся дугу плазмы к лицу было жутко, но, ради свободы нужно перебороть эти рефлекторные попытки отдёрнуться от горячего. Я как-то слышал, что именно необходимость делать выбор в таких ситуациях — держаться за горячее, чтобы не умереть, не дышать под водой, задыхаясь от кислородного голодания и тому подобное — когда нет логически правильного решения, но выбор сделать нужно, стала ключом к развитию у людей помимо интеллекта ещё и самосознания. Звучит правдоподобно.