Invincible! I'm Invincible! (СИ)

В этот раз всё получилось совсем неправильно.
Обычно, когда оригинал-Маулер создавал себе клона, он намеренно подготавливал рабочее место и всю процедуру так, чтобы по её завершении невозможно было определить, кто из них клон, а кто оригинал.
Обладая одинаковыми телами и идентичным набором воспоминаний, каждый из них считал себя оригиналом и из кожи вон лез, чтобы доказать клону своё превосходство. Но это была здоровая конкуренция, которая шла только на пользу их суммарной продуктивности.
В этот раз всё было совершенно не так.
Во время бегства, при взрыве, устроенном Роботом и тем мальчишкой, Маулер-оригинал хотя и прикрылся Маулером-клоном, но всё же не избежал огня, получив серьёзные повреждения на половину лица и значительную часть груди.
Это его не убило и даже не сделало слабее, с течением времени эти раны и вовсе должны были полностью затянуться, но… он не предусмотрел того, что из-за этих шрамов привычная уже для них неопределённость оригинальности будет нарушена.
Это всё поменяло. Теперь ни о каком соперничестве не могло быть и речи. Один из них точно знал, что является клоном другого. Абсолютная иерархия. И это оказалось неожиданно приятно. Иметь под рукой клона-раба, который точно знает своё место и на которого можно свалить всю работу! И почему он не догадался сделать этого раньше?
Маулер-оригинал как раз наслаждался послеобеденным перерывом в шезлонге, потягивая коктейль, который ему приготовил его раб-клон, когда это случилось.
Прямо в стене его тайной лаборатории открылся здоровенный зелёный портал, из которого вышли негр с щеголеватой бородкой и усами-подковами и ещё два Близнеца-Маулера, доводя количество синекожих гигантов в лаборатории до четырёх.
Новоприбывшие, впрочем, немного отличались от них. Они оба имели кибернетические аугментации в черепах и полумеханические руки. Маулер думал о том, чтобы сделать себе такие же, после того, как ему спалило половину лица, но решил положиться на регенерацию, которую давала «сыворотка идеального тела» его собственного производства. Впрочем, теперь он и вовсе не был уверен, что хочет сводить эти шрамы, почему бы не оставить их как вечное напоминание клону, где его место?
— Вы ещё кто такие? — прищурился, залпом втягивая в себя остатки коктейля, Маулер-оригинал.
— Ты что, не видишь, клон? — зло прищурился один из новоприбывших. — Мы это ты, только лучше.
— Из другого измерения, — внёс пояснения Леви.
— Понятно… Только клон — он, — Маулер указал на своего полностью здорового двойника. — А я оригинал.
— Эх… — тот только вздохнул тяжело о своей участи.
— И ты не будешь возражать? — хором удивились оба Маулера-киборга.
— Зачем, если это очевидно? — грустно ответил клон. — Посмотрите на меня. И на него. Эти шрамы говорят сами за себя.
— То-то же… — усмехнулся со своего шезлонга оригинал.
— М-да… — новоприбывшие переглянулись, не зная, что и сказать. У них такого никогда не случалось.
— В любом случае, — взял слово негр, выходя вперед, — меня зовут Ангстром Леви, и я здесь, чтобы предложить вам работу.
— Не помню, чтобы я давал объявление? — скривил свою страшную рожу Маулер-оригинал. — А ты, клон? Хотя да, у тебя ведь нет такого права…
Тот лишь заскрипел недовольно зубами, но не стал возражать… он и правда всего лишь клон и ничего не решает.
— Мы и десятки других наших альтернативных версий уже согласились работать с Леви… — заметил один из клонов.
— И это величайший проект, в котором мы когда-либо принимали участие…
— Да? — с сомнением протянул оригинал.
Он достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что его альтернативные версии, если они хотя бы вполовину так же умны, как он, не станут разбрасываться подобными заявлениями.
— А мы что с этого получим? — спросил, заинтересовавшись, клон.
— Молчать, клон. Здесь я принимаю решения, — тут же осадил его оригинал, а затем повернулся к Леви. — А что я с этого получу?
— Знания об устройстве мультивселенной. Уникальный опыт. Возможность повлиять на всю мировую историю. Я знаю, что вы, ребята, не откажетесь от этого… — усмехнулся Ангстром.
 
— Ну почему же… — усмехнулся один из киборгов. — Они всегда могут отказаться. И остаться не у дел, пока мы — более лучшие версии их самих — обретаем уникальные знания и строим величайший проект в мультивселенной.
Стоило признать: эти дефективные клоны и правда хорошо его понимали.
*** Снова Марс ***
Как и говорил марсианский предатель, капитан астронавтов нашёлся в штабе местных навальнят. Хитрожопые секвиды, решившие дождаться моего отлёта с Марса и уже после этого сделать ещё одну попытку восстания, тоже были тут, и в огромном количестве. Увы, всё ещё недостаточном, чтобы остановить вилтрумита, да и не готовы они были к моему появлению. Так что спасение капитана прошло по уже отработанному сценарию, и уже через несколько минут он вместе с остальной командой оказался на борту шаттла.
Ещё полчаса ушло на то, чтобы более-менее привести астронавтов в чувство. Любитель секвидов и здесь не соврал и помог людям довольно быстро оправиться от последствий слияния с осьминогами. Только после этого началась подготовка к преждевременному запуску, благо марсиане, воочию увидев, на что я способен, угомонили свою агрессию и не пытались больше вредить нам. Сами же астронавты пребывали в глубоком шоке от всего произошедшего. Сначала наличие жизни на Марсе, потом пленение, потом внезапная «помощь» от местных, закончившаяся принудительным слиянием с паразитами, и вот они, израненные и измотанные, забыв, как участвовали в марсианской революции, снова на борту своего шаттла в компании двух героев с Земли, которые торопят их готовить аппарат к преждевременному запуску.
Да, малолетний дебил по моей подсказке превратился в человека и назвался моим напарником, чтобы ещё больше не шокировать людей. Но пока его пребывание на борту шаттла оставалось тайной для его зеленокожих собратьев, и я не был уверен, как именно мне с ним поступить.
С одной стороны, ему стоит предстать перед судом и согласно местным законам ответить за ущерб, нанесённый государству, и за жизни погибших в этой короткой, но жестокой революции. К тому же если мистер Монарх узнает, что я предоставил предателю их расы убежище на земном корабле, это может негативно сказаться как на нашем личном взаимопонимании, так и на отношениях планет в целом. Хочу я того или нет, но именно я теперь — благодаря заработанному в глазах марсиан авторитету и знакомству с их правителем — практически единственный контакт между Землёй и Марсом.
А что у нас с другой стороны? Банальное нежелание становиться соучастником ещё одного, пусть и законного по местным меркам, убийства — то, что его казнят за пособничество секвидам, ни у кого не вызывало сомнений. По его поведению и манере речи (я немного поговорил с ним, пока мы приводили астронавтов в чувство) создавалось ощущение, что передо мной сущий ребёнок. Тупой, безответственный и легко поддающийся влиянию, но ребёнок. И ведь он не был единственным или даже главным организатором революции, — на последнее ему бы ума не хватило, — нет, он просто оказался слишком талантливым в основной видовой суперспособности марсиан. В то время как большинство марсиан умели трансформироваться лишь в очень умеренных пределах, — менять пропорции и контуры тела, раздувать мускулы, делать из рук оружие, — этот мог, казалось, принять любую форму. Ярким примером было то, что почти все остальные марсиане носили реальную одежду, этот же умудрился изобразить не себе грёбаный скафандр! Он трансформировался даже лучше, чем Марсианский Мужик из первых Защитников (который также был на порядок лучше большинства соотечественников), хотя и колоссально уступал ему в грубой силе и не умел летать к тому же. Именно из-за его таланта в метаморфизме ему выпал жребий подменить одного из астронавтов и совершить незаконную экскурсию на Землю. И это давало мне ещё одну причину пригреть предателя — его возможная полезность Земле. Сесил наверняка захочет пристроить парнишку в какую-нибудь из команд. И если он навсегда откажется от своей истинной марсианской сути и внешности, то с его талантом вполне сможет выдать себя за земного супера, который просто разжился где-то способностью к метаморфизму. Но таким образом он полностью избежит ответственности за то, что сделал.