Invincible! I'm Invincible! (СИ)

Ещё одной новостью, на этот раз уж точно хорошей, порадовал меня глава исследовательского комплекса, когда я пришёл туда проведать пленницу. Ребятам удалось независимо от инженеров из Коалиции Планет повторить их технологию — о которой я им даже не рассказывал — и создать телепатический интерфейс. Пока речь не шла о том, чтобы общаться с другими существами мысленно, как это делает Аллен — хотя я не уверен, что это именно технология, а не часть его способностей — зато вот управление гаджетами перенести на телепатию уже получилось. Это должно было заметно облегчить мне использование подавителя, телепорта и переводчика в бою. А натолкнула их на эту идею, как ни странно, Бритни во время нашего прошлого визита. А точнее то, как она при помощи Бекки, смогла отказаться от стандартных интерфейсов и при этом повысить удобство и скорость взаимодействия с техникой. Вероятно, это ущемило инженерную гордость техников, и они захотели «показать класс» или что-то в этом роде.
И последней хорошей новостью стала сама Объятье. Точнее то, как она меня встретила.
Ещё до того, как она открыла рот, по одной лишь мимике, по тому, как воспряли её плечи, загорелись глаза и распрямилась сгорбленная до этого фигура, я заподозрил неладное. Благодаря моей скорости восприятия я прекрасно видел эту трансформацию от раздавленной, отчаянной пленницы к… на самом деле, не знаю точно к чему, но она определённо сменила режим.
Долго гадать о причинах такой перемены не пришлось. Всему виной моя недальновидность и… в общем, я был слишком увлечён Бритни в нашу прошлую встречу и совершенно не подумал о том, каково будет пленнице дожидаться моего возращения с Земли. Я ведь оставил её всего на один день. Один земной день! И при этом не дал своим людям распоряжений относительно неё, помимо «присматривать и держать в клетке, пока я не решу, что с ней делать». Целый год в неизвестности. Её даже в качестве лабораторной мыши никто не использовал — хотя некоторым очень хотелось изучить её способности — чтобы не нарушать моих указаний. Её единственным развлечением были прозрачные стены, через которые она могла наблюдать за деятельностью учёных, но только до тех пор, пока клетку не перенесли в другое помещение.
А ведь она даже не знала, что с ней случилось и куда она попала! Я не пришёл продолжать допрос ни через день, ни через два. Никто ей ничего не объяснял и не рассказывал, а спасения, на которое она так рассчитывала, всё не было.
Это было жестоко с моей стороны. Мне даже стало немного стыдно. Неизвестность, как известно, сводит с ума.
— Привет, Дорогуша. — Начал со своей самой лучшей улыбки я. — Скучала по мне?
Калейдоскоп эмоций и выражений, промелькнувших на её лице за какие-то несколько секунд просто поражал. От тоски, скуки, безнадёжности и отчаяния, когда она ещё не осознала, кто пришёл к ней в гости, к резкому подъёму через радость, возбуждение, облегчение и усиливающиеся при этом тревогу и нервозность, а в конце, в ответ на мои слова, она осклабилась, раздражённая и разозлённая отношением, но буквально на долю секунды. К этому моменту она уже подключила свой контроль и попыталась принять вид независимый и надменный, как в нашу прошлую встречу.
Что же я наделал… надеюсь, она не сошла тут с ума на самом деле.
Обычный человек сознательно может заметить эти микровыражения только при помощи замедленной съёмки или если обладает особым талантом к эмпатии, но для меня… все её старательно сдерживаемые, но отчаянно рвущиеся наружу эмоции были как на ладони. Как правило, я не обращаю на это внимание. Не ускоряю своё восприятие в повседневном общении с друзьями и знакомыми, не считываю их невербальные сигналы, но это ведь допрос преступника — совершенно другое дело.
— Ты… — вопреки всем приложенным усилиям её ярость таки просочилась в слова. — Всё-таки пришёл… я боялась, что ты про меня совсем забыл…
Она откинула назад свои роскошные волосы — мои ребята всё-таки не изверги и содержали её в хороших условиях — и приняла асимметричную позу, выставляя напоказ практически всё своё тело, от идеально выбритых подмышек и едва прикрытой груди, до оголённых ножек.
 
Неплохо. Режим соблазнительницы включен. Как единственный зритель, я оценил её старания сполна.
Всё-таки она в этом хороша. Некоторые девушки владеют сексуальной кинематикой своего тела на интуитивном уровне, другие учатся этому годами — поэтому моложавые старушки вроде Бритни и Бой-Бабы всегда знают, как выставить себя в лучшем свете — какой именно вариант задействован тут, я не знаю. Как раз про Объятье никакой информации Сесил мне не предоставил.
— Прости, что заставил ждать, — так словно это ничего не значащая мелочь, ответил ей я. — Столько дел, столько дел, я совершенно про тебя забыл…
Готово. Её самообладание не просто треснуло, оно разлетелось вдребезги — раздражение и ярость вышли на новый уровень и враз провали плотину её самоконтроля.
— Забыл… — зашипела она. — Я просидела тут целый ГРЁБАННЫЙ ГОД!
Неожиданно вспышка ярости закончилась столь же внезапно, как и началась. Объятье снова взяла себя в руки и её искривлённые в гневе губы попытались сложиться в самую неискреннюю улыбку, что я когда-либо видел в своей жизни.
И снова. Умная девочка. Понимает, что орать на того, от кого целиком и полностью зависит вся твоя жизнь — затея совершенно провальная. Это даже хуже, чем хамить судье в суде, ведь в отличие от судьи надо мной нет никакой системы или законов, кроме собственных моральных норм, что сдерживали бы меня. Но эмоции оказались слишком сильными, а я, своими комментариями, совершенно не помогал их сдерживать.
— Всего один день, на самом деле, — поняв, что продолжения истерики не будет, заметил я.
— Что? — женщина растерялась.
— Ты ведь уже поняла, что это не Земля? — спросил я её в ответ. — Уверена, ты видела этих ребят по телевизору, когда они напали на Ньй-Йорк.
Я дождался её кивка и только после этого продолжил.
— И это было всего лишь пару дней назад. — Я дал ей время осмыслить сказанное. — Время тут течёт примерно в тысячу раз быстрее, чем на Земле. Поразительно, не правда ли?
— Я… — у неё не было слов.
— Так что, когда ты отказалась сотрудничать, я просто вернулся на Землю и, ну ты знаешь, провёл там один обычный день. — Я снова улыбнулся, уже не так дружелюбно, как в начале, и подмигнул ей. — И, если тебе нужно ещё немного времени на раздумья, мы можем повторить.
— НЕТ! — Это было то, что называет крик души. Абсолютно неконтролируемая, непроизвольная вспышка ужаса. — Не делай этого, пожалуйста… я… не хочу умереть от старости в это камере… пожалуйста!
— О, не волнуйся, старение людей с Земли здесь замедляется также примерно в тысячу раз. — Обрадовал её я. — Тебе понадобится несколько тысячелетий, чтобы состариться тут.
— Нет…
— В общем, ты надумала отвечать на мои вопросы? — я сделал вид, что тороплюсь и мне не с руки с ней сейчас разговаривать. — Просто у меня там контракт на Земле. Нужно слетать к Марсу и это займёт… месяц или около того. Если ты не готова сейчас, мы можем поговорить, когда я вернусь…
Стоит ли уточнять, что это была полная и безоговорочная капитуляция?
Объятье быстро подсчитала в уме СКОЛЬКО времени пройдёт здесь за этот месяц на Земле и после этого решение о сотрудничестве было, наверное, самым простым в её жизни.
Даже если бы её боссы каким-то невероятным чудом обладали властью и желанием спасти её отсюда и вернуть на Землю, как долго ей пришлось бы ждать? Любой бы согласился на её месте. Наверное, проще пойти на смерть, чем на многотысячелетнее заточение.
Впрочем, то, что она сдалась на мою милость вовсе не значило, что она отринула попытки манипулировать мной. Она не только не прекратила свою игру в соблазнительницу, но и пошла дальше. В какой-то момент, когда я признался, что обладаю полной властью над этим измерением и, в общем-то, её судьбой, она и вовсе начала умолять меня позволить ей стать моей… подчинённой, наверное, это будет самое нейтральное слово. Она предлагала мне всё. Себя, свою сомнительную преданность, свои способности, обещала сделать что угодно.