Наследник пепла. Книга I (СИ)

— Нет, почему же? — я пожал плечами, продолжая высматривать Тагая. — У нас сегодня их было человек двадцать из двухсот претендентов, и несколько даже прошло. Вот та, что сидит, точно дошла до финала.
— Это дочь Зорича, если не ошибаюсь, — мама нахмурилась, затем серьёзно посмотрела на меня. — Если ещё и ты начнёшь про женитьбу думать, я вообще рехнусь с вами!
— Нет, мам, — я едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. — Поверь, мне пока не до этого!
  
— Смотри у меня! — и она погрозила пальцем, но я видел, как разгладились морщинки на её лице. Она мне поверила.
Свет погас прежде, чем я смог найти глазами того, кого искал. Но на время я даже забыл, зачем вообще пришёл в театр. Настолько меня захватил сюжет пьесы. Там молодой человек очутился в непривычном для него мире посреди нетривиальных проблем и принялся их лихо решать.
И только к концу второго акта я заметил, что в ложе Зоричей творится явно что-то из ряда вон выходящее. У меня засосало под ложечкой. Не хватало ещё опоздать, отвлёкшись на историю.
Тем временем на ложу начали оглядываться с ближайших мест. За занавесями слышались голоса, звучащие на повышенных тонах.
— Сейчас вернусь, — сказал я, склонившись к матери, и неловко улыбнулся, мол, по нужде.
А сам, пригнувшись, быстро двинулся к месту, где разворачивались гораздо более важные события, чем на сцене.
Пришлось выйти из зала и подняться на второй этаж к выходам для высокопоставленных в прямом и в переносном смыслах лиц.
— Если ты сейчас же не скажешь, куда дел украшение, — расслышал я рычащий голос, когда подошёл к ложе вплотную, — я вызову начальника Тайного сыска! Он через ложу от нашей сидит!
Я сменил позицию, чтобы видеть происходящее в самой ложе. И то, что увидел, мне совсем не понравилось. Два здоровенных громилы, очевидно, телохранители Зоричей, держали Тагая за ноги вниз головой и в буквальном смысле пытались из него что-то вытрясти.
Но испугало меня не это. Данная картина была бы даже забавна в определённых обстоятельствах. А вот то, что делал сам Добромыслов, заставляло покрыться холодной испариной.
Он щёлкал пальцами правой руки, ударяя большим пальцем о средний. Причём, щелчки эти были абсолютно выверены по ритму. Они звучали, словно метроном.
Спокойствие окружающих поражало. Это для них звуки, издаваемые висящим вверх ногами парнем, ничего не значили.
Я же отлично знал, что это его характерный жест перед срывом и сильнейшим ментальным ударом. И знал, что за этим последует. Горячая яичница из мозгов всех в радиусе десяти-пятнадцати метров.
  
Глава 9
 
Рванув с места так, словно от этого зависела моя жизнь, я плечом растолкал амбалов из охраны Зоричей. Те, получив удар в спину, от неожиданности расступились, пропуская меня внутрь. Следующим же движением я зажал в кулак руку Тагая, остановив метроном.
Вторую руку я выставил вперёд, призывая остановиться всех, кто находился на данный момент в ложе. Причём, больше всех истерила сейчас девушка, проходившая с нами тестирование в академию.
— Стойте! — рявкнул я, словно опять командовал каторжниками в очередной вылазке. — Остановитесь! Что происходит⁈
— Он!.. Он!.. — девица указывала на висящего вверх тормашками Тагая, но никак не могла продолжить фразу, зациклившись на одном слове.
Боковым зрением я глянул на Добромыслова, и в глазах у того горело: «Ты!..». Ну, тоже мне, фестиваль местоимений.
Отец девушки, судя по схожим очертаниям губ и носа, сделал шаг по направлению к нам и ещё больше нахмурился.
— Спокойно! — я говорил уже тише. — Тут никто никому не причинит вреда! Что случилось?
Тем временем, происходящее в ложе, стало привлекать народ уже больше, чем происходящее на сцене.
— Он украл у меня дорогущую брошь! — и девица в парике ткнула указательным пальцем в моего будущего друга. — Он следил за мной, преследовал, а затем обворовал!
«Эх, Тагай, Тагай, — думал я, понимая, что должен был действовать раньше и решительнее. — Знатный обалдуй, но не идиот! Одно то, что его уже вытрясли, а брошь так и не нашли, говорило о том, что он уже успел её припрятать. А раз из ложи он не выходил, то и искать её надо где-то здесь».
На шее у девушки я увидел кулон, назначение которого достаточно хорошо знал: защита от ментальной магии. Кстати, у её отца был такой же. Тут что-то щёлкнуло у меня в мозгу, но сейчас задача была обезопасить Тагая. И всех остальных, соответственно, от Тагая.
— Полагаю, произошла досадная ошибка, — я поклонился девушке и её отцу, после чего снова быстро огляделся. — Дело в том, что вы всё не так поняли, — возможно, это было не самое лучшее начало, но всё-таки все вокруг замерли, слушая меня. — Мы же с вами вместе провели четыре незабываемых часа на тестировании в ХЕР ВА… в академии, — тут же поправился я.
Действительно, в нынешней напыщенной и напомаженной девице с париком на голове очень сложно было узнать милую русоволосую девушку, сдававшую вместе с нами вступительные тесты. Но это всё же была она.
Я увидел в глазах девушки осознание и узнавание. Ну меня-то было сложно не узнать, и это не случилось раньше лишь по той простой причине, что все были взбудоражены, а атмосфера вокруг наэлектризована до предела.
А потом дочь Зорича перевела взгляд на Тагая, прищурилась и едва заметно кивнула, значит, тоже признала.
— И мало того, что мы любовались вами четыре часа подряд, так я ещё потом три часа выслушивал, какая вы прекрасная и что можно сделать ради только вашего взгляда из-под длинных ресниц, — ага, первая цель была достигнута: девица поплыла, а на её щеках появился румянец. Нужно было дожимать. — Но, сами понимаете, сложно восхищаться человеком, не зная его имени и не имея возможности высказать всё объекту воздыхания. Лишь поэтому мы тут.
Я коротко передохнул, буквально чувствуя, как электричество в воздухе постепенно разряжается. Но расслабляться было рано. Снова бросив взгляд на Добромыслова, я увидел, что он сквозь прищур глядит на меня. Конечно, он понял мою тактику, и она ему не понравилась. Но другого выхода у него на данный момент не было. Да и ни у кого не было, кроме меня.
Главное, что теперь надо было сделать, это найти брошь. Я вспомнил, как умело Тагай прятал вещи. Но при этом они почти всегда оставались на виду. Ну, действительно, он даже бутылку браги умудрялся спрятать прямо на столе.
Следовательно, план такой: продолжать забалтывать собравшихся и искать похищенное. Тут мне на глаза попался валяющийся на полу чуть в стороне букет, уже слегка пожухший и затоптанный.
— Вон, — сказал я, указывая на него, — мой друг даже озаботился цветами, но стараниями ваших доблестных защитников букет уже выглядит не так свежо и прекрасно. Как, собственно, и ваш несостоявшийся ухажёр. Но я вас уверяю, намерения у него были однозначные. Никакого воровства в душе моего благородного друга и близко не было.
Зорич кивнул телохранителям, и те опустили Добромыслова на пол ложи. Одновременно с этим я выпустил его руку. Сделал несколько шагов и подобрал букет, который, судя по всему, оставался тут ещё с предыдущего представления. Но цветы достаточно хорошо сохранились, чтобы выдать букет за свежий.
А потом я обратил внимание на портьеру, тяжёлыми складками свисающую откуда-то сверху. Конечно же, эти складки — лучшее место, не так ли, Тагай? Тем более, что они находятся на расстоянии вытянутой руки от девушки.
Я сделал аккуратный шаг к дочери Зорича, показывая, что руки мои пусты. Затем обогнул её по небольшой дуге. И жестом фокусника снял с портьеры переливающуюся драгоценными камнями брошь, ощущая в ней громадной силы артефакт.
— Не эта ли вещица у вас потерялась? — спросил я настолько невинным тоном, на какой вообще был способен. — Полагаю, инцидент исчерпан?
Теперь пришла очередь Зорича краснеть. А вот у девушки, наоборот, кровь от лица отлила, и она побелела.
— Д-да, — ответила она, протянув руку к драгоценности. — Простите. Радмила.