Сердца пятерых

Мэтти успела наполнить их тарелки, когда вернулись отсутствующие. Глаза Джин Мэри покраснели от слез, но тут же заблестели от радости, когда ей предложили не одну собственную стену, как у каждой из сестер, а целых две. С благодарностью взглянув на Мэтти, Оррен сел за стол и начал накладывать еду на тарелку Джин Мэри.
— Я хочу, чтобы моистены были лиловыми, — сказала девочка севшим от слез голосом. — Бледно-лиловыми.
И Мэтти согласно кивнула.
Мэтти выпрямилась и разогнула ноющую спину. То, что накануне она разгребала хлам в новой «комнате» Чэза, не прошло бесследно. Но результпревзошел ожидания. Они закрыли голые стены, прибив к ним цветные, довольно ветхие стеганые одеяла. Соорудили перегородку из старых карнизов для занавесок, реек, тонкой проволоки, одеял и потрепанных драпировок. Все это выглядело, конечно, кустарно. Но когда в этот уютный отсек водрузили кровать Чэза, он был на седьмом небе. Мальчик переселился в свои владения с таким чувством, словно въехал в новый дом. Ползая на животе, он прятал свои сокровища под кровать. Притащил шаткий прикроватный столик и лампу. Прикрепил булавками к матерчатым стенам рекламные плакаты, поставил друг на друга пластмассовые ящики, которые служили ему комодом и шкафом.
Девочки тем временем открывали для себя радость пребывания в чисто женском обществе. Теперь никто не мешал их девчоночьим занятиям. Были извлечены на свет Божий куклы со всеми их нарядами и аксессуарами.
В воскресенье Оррен не работал. Он использовал этот день для ремонта — закрыл защитной липкой пленкой все деревянные поверхности, осветительную арматуру и потолок и начал красить стены. В понедельник он все закончил, снял липкую пленку, кое-что подправил, убрал все ненужное. Поскольку четыре стены были окрашены в пастельные оттенки лилового, розового и желтого, комната выглядела весьма странно. Однако у Мэтти были свои планы.
Во вторник она принесла с собой кусок тонкого пластика, линейку, специальный ножс острым, как бритва, лезвием и книжку с красочными изображениями разных цветов. После сравнительно недолгой дискуссии девочки выбрали рисунок с тюльпаном, и Мэтти вырезала трафарет, а затем аккуратно нанесла розовые и желтые тюльпаны на лиловые стены, а лиловые тюльпаны — на розовую и желтую. Потом фломастерами она аккуратно нарисовала листья на каждом цветочном стебле и позволила девочкам раскрасить их пастелью. В результате комната приняла «детский» вид и стала очень привлекательной. Девочки пришли в полный восторг.
Но Мэтти на этом не успокоилась, а принялась за «подгонку» разнокалиберных односпальных кроватей Джин Мэри и Янси и детской кроватки с боковыми стенками, на которой спала Кэнди Сью. Слегка пройдясь по каждой детали, наждачной бумагой, она взялась за краски. Желтую длинную кровать Мэтти раскрасила розовым и лиловым, лиловую кровать с пологом на четырех столбиках — желтым и розовым, а розовую кроватку с боковыми стенками — лиловым и желтым. Неожиданно в комнате возникла гармония. Даже Джин Мэри нехотя согласилась с этим.
Но на следующий день появилась новая проблема. С занавесками. Оказалось, что те занавески, которые Мэтти принесла из комнаты Оррена, совсем не подходили к окнам комнаты девочек. А она обещала Джин Мэри, что они повесят эти занавески. Оррен разрешил ей красить все, что она считает нужным, и дал на это четыре доллара. Самую трудную часть работы выполнила стиральная машина, но пришлось прокручивать занавески дважды, прежде чем они стали примерно такого цвета, как покрывала на кроватях. К сожалению, занавески совершенно не подходили к окнам и по размерам.
В конце концов, Мэтти усадила детей в машину и отвезла их в дом своего отца. Почти все время они провели на кухне, болтая с Эми и рискуя испортить себе аппетит перед обедом огромными кусками бисквитного торта с персиковым компотом. А Мэтти залезла на чердак и переворошила многочисленные коробки, забитые старыми занавесками и постельным бельем, пока не разыскала то, что ей было нужно.
 
Вернувшись в дом Эллиса, Мэтти выстирала и выгладила привезенные занавески, покрывала и скатерти. Она забила гвозди, ввернула шурупы. Она клеила, вбивала, скрепляла и накалывала до тех пор, пока у нее не заболели руки. Наконец пришло время оценить результаты. Насколько она могла судить сама, все получилось просто великолепно.
Заново покрашенными занавесками, которые когда-то принадлежали обожаемой матери Джин Мэри, Мэтти задрапировала изголовье кровати девочки. Потом оттянула их к стене и приколола, создав полог, который, по словам Джин Мэри, был «как у принцессы». Окно было украшено нарядными присборенными желтыми занавесками. Из огромных двуспальных простынь с цветочным рисунком получились покрывало на кровать, декоративные наволочки на подушки, абажур и салфетка для кровати и крошечного столика Янси. Пушистое розовое двуспальное одеяло было положено на кроватку Кэнди Сью. Опустив кроватку как можно ниже, Мэтти сняла боковую стенку, чтобы девочка могла самостоятельно забираться и вылезать из нее. Из белого коврика для ванны получился прекрасный ковер после того, как Мэтти пробила в нем дырочки через равные интервалы, продела в них полоски ткани от покрывал и желтые, розовые и лиловые ленты и стянула их, сделав оборку.
Когда на стенах были развешены веселые картинки из развалившейся огромной книги волшебных сказок, вокруг разбросаны декоративные подушки, а игрушки и детская одежда аккуратно убраны в шкаф и коробки под кроватями, комната приобрела чудесный вид.
Девочки пришли в такой восторг, что захлопали в ладоши. Они начали петь и кружиться по комнате, а потом в порыве бьющей через край радости бросились к Мэтти. Даже Джин Мэри на какое-то время забыла о своих обидах и вместе с остальными принялась целовать Мэтти и с гордостью кричать, что ее кровать «как у принцессы» — самое лучшее, что только есть в комнате. Чэз, по мнению которого все это были девчачьи глупости, тем не менее, смеялся и хлопал в ладоши вместе с остальными.
Мэтти с трудом дождалась, когда Оррен возвратится с работы и увидит, что она сотворила. И не только с комнатой, но и с Джин Мэри. Несмотря на усталость, она не могла сдержаться, чтобы не мурлыкать, пока купала девочек и готовила незамысловатый ужин из мексиканского пирога и салата. Чэз и Джин Мэри вдвоем накрывали на стол. Две младшие сестренки не принимали в этом участия. Кэнди Сью практически спала на ходу, поскольку пропустила свой обычный дневной сон, а Янси была не в состоянии оторваться от своей желтой стены. Она лежала поперек кровати, ногами к стене, и шепталась со своей куклой, а ее ножки в чулочках танцевали под слышную только им одним музыку.
Заслышав звук приближающегося пикапа Оррена, Мэтти поставила пирог на плиту, а салат в холодильник и быстро выстроила утомленных, но счастливых детей около обеденного стола. Вся в ожидании, широко улыбаясь, она встала рядом с ними. Оррен открыл дверь и вошел в кухню, едва передвигая ноги от усталости. Он улыбнулся им и поставил коробку, в которой брал с собой завтрак.
— Что это значит? Так меня еще не встречали с момента прихода к нам Мэтти.
Мэтти переступала с ноги на ногу.
— Мы должны вам кое-что показать.
— А нельзя сделать это после ужина? Хотите показать комнату прямо сейчас? — догадался он.
— Сейчас, папа, — настойчиво сказала Джин Мэри и подошла к нему, чтобы взять его за руку. Янси, стоя на месте, захлопала в ладошки.
— Сейчас увидишь мою желтую стену!
— Мою лозовую! — закричала Кэнди Сью, вынимая пальчик изо рта.
— У меня кровать как у принцессы, — заявила Джин Мэри, таща отца за собой.
Они все поспешили через гостиную, по коридору, мимо ванной к двери в «новую» комнату. Мэтти взялась за дверную ручку. Чтобы усилить эффект, она помедлила и распахнула дверь. Девочки ворвались в комнату, смеясь и вскрикивая от удовольствия. Чэз втолкнул Оррена в комнату и вошел следом. Шествие замыкала Мэтти. Скрестив руки на груди, она прислонилась к дверному косяку.