Когда я закрываю глаза

– А если верными?
Мама улыбнулась мне:
– Тогда ты сама все узнаешь.
Сегодня я заспалась, потому что до глубокой ночи думала над мамиными словами. Я ко всем выводам должна прийти сама? Или я обо всем узнаю, когда придет время? Вчерашние попытки уговорить маму помочь потерпели неудачу. Она лишь пожелала мне спокойной ночи и с Лу на руках вышла из спальни.
  
В моей жизни такой же бардак, как и в гардеробе. Кажется, что я ничем другим не занимаюсь, только рассуждаю: «Вот это мне нравилось? Или я была к этому равнодушна? Или терпеть не могла?»
Но теперь это сводит меня с ума.
Разумеется, прибраться в шкафу намного легче, чем навести порядок в жизни. И то, вчера мне потребовалась целая вечность, чтобы сложить всю одежду обратно, аккуратно ее рассортировав. Оставшиеся шмотки я собрала в большие пакеты. Мама собиралась в ближайшие дни подарить их кому-нибудь или пожертвовать.
Теперь пакеты стояли у стены рядом с дверью. Я думала чуть позже попросить маму заказать мне несколько новых вещей. Их привезли бы через три дня, и маме не пришлось брать меня в город – это, считай, кругосветное путешествие.
Сэм скоро приедет. Мама собрала для меня гигантский рюкзак, в котором было все: нижнее белье, огромное пушистое полотенце и одно маленькое для волос, расческа, шапка и гнущаяся грелка, которая становилась горячей. Прибавим к этому теплую куртку, шарф и перчатки, которые мама уже подготовила.
Как она сказала: «Ты все должна надеть, иначе забудешь».
Термометр на веранде показывал 12,5 градуса. Теплее, чем мы рассчитывали, но вода все равно будет ледяной.
Я сидела за письменным столом, уставившись в список. Пункт три я выполнила и могла с уверенностью сказать, что юбки – это не мое. В шкафу осталась лишь одна, простая и длинная. Мне нравились джинсы, все без исключения, и узкие, и широкие. Брюки тоже классные, но только если пояс не сильно жмет.
Пункты четыре и девять – «поплавать в озере» и «душ или ванна» – я отмечу уже сегодня. Последний пункт вызывал у меня особое предвкушение. Что мне понравится больше? Разумеется, я уже принимала душ, с тех пор как вернулась из больницы, но у меня не было времени насладиться им по-настоящему. А поплескаться в ванне я еще не успела.
Затем я подумывала поиграть с Лу или устроить киновечер. В зависимости от того, как сильно устану.
Я со вздохом уронила голову на руки. Будет ли от этого толк? Через несколько дней – постлечебный осмотр. Надеюсь, рана хорошо зажила и все в полном порядке.
Быстрый взгляд на телефон. Я им вообще не пользовалась, если не считать переписок с Сэмом в Ватсапе. Никаких соцсетей, сообщений. Никакого стресса.
Только о Йонасе я часто думала. Особенно после того, как обнялась с Сэмом. Мне хотелось написать Йонасу, просто спросить, как у него дела. Как поживает Тим.
Но я не писала. Почему-то не могла найти правильных слов. Глубоко в душе я разочаровалась в Йонасе. В юноше, которого считала другом, который испытывал ко мне чувства, но совершенно не интересовался мной и моим здоровьем. Он не потрудился позвонить, навестить меня. Еще я разочаровалась сама в себе, потому что желание увидеться с Йонасом невелико, а вопросов, касавшихся наших отношений, просто не счесть. Мне хорошо с Сэмом. Первым делом я связалась с ним, а не с Йонасом.
Плохая из меня подруга. А еще я до сих пор зла на Йонаса за те проклятые слова: «Дерьмо случается».
Протерев глаза, я села на кровати. Наверное, стоит просто ему написать.
 
Привет. От тебя ничего не слышно, и я решила написать сама. Как дела у Тима? Всё плохо?
 
Ну… У тебя всё хорошо? Надеюсь, что да.
 
Получилось не особенно красноречиво, но это просто сообщение в Ватсапе, а не докторская диссертация, так что плевать. И плевать, насколько пустячно это звучит.
Сейчас я ничего не могу поделать. Пока я такая, какая есть.
Раздавшийся звонок в дверь вернул меня в реальность. Я вскочила со стула, схватила телефон и сбежала по лестнице. Мама как раз открыла входную дверь. Сэм вежливо с ней поздоровался. На моем лице тут же появилась улыбка. Сэм поймал мой взгляд, и я подавила порыв снова его обнять. Просто подошла к нему, сияя от радости.
– Привет, Сэм.
– Привет, Нор, – ответил он, пытаясь сдержать усмешку, заигравшую на губах.
– Готов?
– Насмерть замерзнуть? Не очень.
– Я тебя спасу, не беспокойся.
Тут Сэм проиграл битву и широко улыбнулся. В глазах заплясали веселые искры, и он затряс головой в наигранном отчаянии.
«Мы больше не друзья, но когда-то ими были, – мелькнуло у меня в голове. – Кто сказал, что мы не подружимся снова»?
  
17
 
Сэм
 
James Bay – Break My Heart Right
Это обман. На мгновение мне показалось, будто все, как раньше. Совершенно обыкновенный день, я пришел в гости к подруге, и она радостно меня приветствует.
Однако теперь я не знал Нору по-настоящему. Она и сама себя не знала.
И все же она – та самая девушка, из-за которой сердце норовило выскочить из груди. Я готов положить к ее ногам весь мир, если она позволит. Думаю, Нора об этом никогда не догадывалась.
А если и догадывалась, то это уже неважно.
Нора обматывала шею толстым шарфом, а ее мама в очередной раз объясняла, что надо будет сделать. Не ожидал, что Нора ей расскажет о нашей поездке. Может… Может, все же что-то изменилось.
Вспыхнувшую надежду я подавил в зародыше. Нет, не думать об этом.
– Вот немного денег, – мама Норы сунула ей в руку двадцать евро. – Вдруг придется заплатить за вход. Или за бензин, – она перевела взгляд на меня и улыбнулась.
– Не нужно, – попробовал воспротивиться я.
Мама Норы отмахнулась:
– Берегите себя, ладно?
Нора со вздохом закинула на плечи рюкзак, надела перчатки.
– Да все будет хорошо. Сэм ведь со мной, – бросила она.
Щеки опалило жаром. В плотной куртке стало очень жарко.
– Я присмотрю за Норой, – пообещал я.
«Видишь? Все путем», – было написано на ее лице.
– Желаю вам повеселиться, но подозреваю, что вас ждет ад, – вдруг сказала мама Норы.
Я рассмеялся. Не сомневаюсь, она права.
Нора снова отмахнулась, уверяя, мол, мы позаботимся о себе. И вот дверь за нами закрылась.
Солнце слепило глаза, на небе ни облачка. Безветренно, но как-то свежо. Не так холодно, как обещали синоптики, но и не настолько тепло, чтобы мысли об озере перестали вызывать у меня зябкую дрожь.
Подойдя к скутеру, я достал из багажника второй шлем и протянул его Норе. Затем снова взял свой рюкзак, но на этот раз повесил его на грудь. Он намного меньше Норы и не будет мешаться.
– Так и оставишь? – уточнила Нора, показав на рюкзак. Она осторожно водрузила шлем на голову. Волосы оставила распущенными. Наверное, коса как-то давила бы на рану, а это нехорошо. Нора приподняла визор, чтобы услышать мой ответ.
– Ага. Ты ведь сядешь за мной, не хочу, чтобы тебе в грудь упирался рюкзак. И во время движения тебе будет удобнее держаться за меня, а не за скобу, – пожал плечами я, делая вид, что это не занимало мои мысли весь день с самого утра. Нора полчаса будет сидеть сзади, прижимаясь ко мне, касаясь меня. Впору громко взвыть от отчаяния. Я ведь просто человек. И не смогу игнорировать это, как бы мне ни хотелось…
– Ну ладно, – вздохнула Нора.
Надев шлем, я сел на скутер: пришлось придерживать его, пока Нора не устроилась поудобнее. Даже сквозь плотную куртку ее прикосновения жгли огнем. Час от часу не легче: Нора прижала свои ноги к моим и вцепилась в меня так, будто в жизни ей больше не за что было ухватиться.
  
Проклятье, Нора.
Тихо выругавшись, я завел мотор и надавил на педаль газа.
Во время езды по проселочным дорогам и скоростным шоссе я ни на секунду не забывал, кто сидит за спиной. Но я не упрекал Нору. Она не виновата. Это было моим решением. Я принял его не сегодня и не вчера, когда она предложила поехать вместе к озеру. Это произошло намного раньше, в тот день, когда я согласился навестить Нору в больнице. Это единственное решение, которое чего-то стоило.