Когда я закрываю глаза

Нора пришла. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить, осознать, переварить этот факт. Только потом я смог поздороваться с ней.
Нора снова ворвалась в мою жизнь, я впустил ее – и это все изменило. Да, перемены могут дать шанс… Но какой? Шанс начать все заново?
Даже если так, я не уверен, что у меня получится. Что я смогу простить Нору.
И вдруг она улыбнулась, как та умная милая девчонка из прошлого. Как моя лучшая подруга. Как человек, который понимал меня без слов. Она видела во мне обычного юношу, с которым ей хотелось общаться. В общем, выбора у меня не было.
  
Шанс, новое начало – да без разницы. Перемены, помимо всего прочего, могут полностью разрушить жизнь. И я этого боялся, потому что только-только отстроил ее заново…
Моя жизнь очень неустойчива.
– Прости, что без звонка. Я тут начала записывать разные вещи, делать пометки в списке, как ты советовал. И вдруг вспомнила, что тебе тоже хотелось в этом поучаствовать. – Щеки Норы покраснели, прямо как кончик носа.
– И ты просто пришла сюда?
– Именно. Гулять полезно, – она посмотрела на меня своими лучистыми глазами.
Я стоял столбом, как полный идиот.
– Заходи.
С этими словами я отступил в сторону, пропуская Нору в дом, и закрыл за ней дверь. Нора скользнула взглядом по нашему маленькому коридору: он скорее квадратный, чем вытянутый прямоугольный. У стены справа – старый раскрашенный комод, сверху на котором стояла ваза с медленно увядающими розами. У другой стены располагался гардероб.
– Все как раньше, – прошептала Нора.
Понимала ли она, что говорит это вслух? Сомневаюсь. Ответ ей был не нужен.
Нора аккуратно повесила куртку, засунув шарф в рукав. Обувь поставила в сторонке. Рюкзак она держала в руках. Поняв, что Нора готова, я сделал ей знак идти за мной.
Нора пришла сюда впервые за много лет, еще и без предупреждения, поэтому я очень нервничал. Не потому, что в комнате бардак – я люблю чистоту и порядок, – просто это очень непривычно. Нора перестала быть частью моей жизни, и долгое время я из-за этого очень страдал.
Теперь Нора снова здесь, и боль тоже.
Я невольно потер левое запястье.
Это в прошлом. И прошлое ворошить не нужно.
Стараясь не выдать собственную нервозность, я уверенно вошел в спальню. Нора проследовала за мной. Она медленно повернулась на месте, будто силилась разглядеть каждый сантиметр комнаты. Здесь тоже мало что изменилось и не стоило такого внимательного изучения.
– Книг стало больше, – вдруг заметила Нора. – Раньше у тебя были только комиксы. А теперь… Это биографии? – она заинтересованно наклонилась, чтобы рассмотреть книги.
– Да. Читать их очень захватывающе.
В дни, когда мне казалось, что лучше уйти, чем остаться, я увлекся историями о реальных людях. Мне были неважны их возраст, деятельность, происхождение. Читая биографии, я обнаружил, что не только моя жизнь тяжела и откровенно паршива, не только у меня есть подобные проблемы – у всех людей так. И это помогло. Я понял, что не такой уж и странный.
– Хочешь что-нибудь попить?
Надо было спросить об этом еще внизу.
– Водички бы. Спасибо, – попросила Нора.
По ней видно, что она еще не до конца оправилась после аварии.
– Присядь. Сейчас бегаю, – слабая попытка улыбнуться.
Я солгал бы, сказав, что не рад видеть Нору у себя в комнате. Просто это так необычно. Непривычно.
Мимолетно.
Внизу я столкнулся с мамой. Она стояла, прислонившись к кухонной тумбе, и будто ждала меня. Хочет обсудить внезапный визит? Да пожалуйста. Только пусть сама начинает разговор. Мне сейчас не до объяснений, почему Нора Фрей сидит на диване в моей спальне, голова забита совсем другим. Например, мыслями о том, почему я так рад, что Нора здесь…
– Итак.
Вот и начало. Вода журчала, наполняя стакан. Мама громко вздохнула:
– Нора пришла.
– Ага.
– С каких это пор…
– С каких это пор мы снова общаемся? – догадался я.
Мама кивнула.
– С тех пор, как я навестил ее в больнице.
– В больнице? Что же ты молчал? Она в порядке?
– Молчал, потому что не хотел об этом говорить, – коротко признался я, беря стаканы с водой.
– Понимаю.
– Теперь ей лучше. Она попала в аварию.
Мама редко смотрит новости и совсем не читает газеты. Говорит, мол, от них одно расстройство.
– Та ужасная авария на автостраде? Я о ней слышала, но не знала, что Нора находилась в машине. Но она была там, да?
Я кивнул. Мама со вздохом потерла лоб:
– Мне нравится Нора. Всегда нравилась. Вот только… Сэм, береги себя, ладно?
– Ладно.
– Я не настаивала, когда ты не хотел говорить на определенные темы, делиться с нами своими страхами. Иногда ты просто не мог сказать об этом. Тебе потребовалась терапия. Я ведать не ведаю, какое отношение Нора имеет к тем временам. Но вы неожиданно оборвали все контакты и очень долго не общались. А теперь, годы спустя, она так же неожиданно объявилась снова. Я переживаю. Так что пообещай мне. Пообещай, что побережешься.
– Обещаю.
Мама ничегошеньки не знает о тех событиях. Терапевты должны хранить врачебную тайну, а мне самому так и не хватило духу рассказать ей обо всем. Наверное, это было ошибкой. Мама не совсем понимала, через что мне пришлось пройти в школе, но могла соотнести одно с другим. Любой идиот в состоянии сложить два и два.
– Кто стащил мои очки? Да чтоб вас! – раздался вопль дедушки из соседней комнаты.
Мама закатила глаза.
– Пойду проведаю его. Очки наверняка сидят у него на лбу, – с этими словами она похлопала меня по плечу и ушла с кухни.
Я вернулся в комнату. Нора лежала на диване и смотрела в окно, открывавшееся вертикально. Оно было распахнуто так широко, что можно было на него лечь.
Может, зря я пообещал маме, что поберегусь? Смогу ли я поберечься, ведь мой личный криптонит снова оказался на моей орбите.
Я протянул Норе стакан. Приподнявшись, она взяла его и сделала большой глоток.
– Мы всегда лежали на этом диване. По ночам искали, считали на небе созвездия. Однажды мы увидели падающую звезду и пожелали себе приключение. Одно большое.
Я сел на диван рядом с Норой. Уже много лет не смотрел в окно с целью увидеть звезды.
– Было дело. Ты тогда меня отругала, – вдруг вспомнил я.
Нора рассмеялась:
– Потому что ты загадал желание вслух! Тогда оно не сбудется, это всем известно!
Наши взгляды встретились. В горле у меня словно появился ком. Нора всегда была очень красивой. В классическом смысле красивой, хоть и не идеальной. Но глядя на девушку перед собой, я видел не просто аккуратный остренький носик, большие круглые глаза и улыбку, заставляющую забыть собственное имя, – за всех не поручусь, но на меня она действовала именно так. Нет, я видел мечты, желания Норы, ее стремления к чему-то большему, ее тягу к приключениям, ее радость. Я распознавал жажду жизни, амбиции, темперамент. Она воспринимала мир иначе, чем я, – красочнее, круглее, мягче. Во всем сложном Нора замечала простое. Она расширяла мой кругозор.
Так думал я, глядя на Нору. Мы улыбнулись друг другу, и я дернул рукой, будто собираясь прикоснуться к ней. Это меня отрезвило: в лицо словно брызнули холодной водой. Я неловко закашлялся.
– Так и есть, – голос срывался, и я сделал глоток. – В общем, где тот список?
Теперь лицо Норы выражало возбуждение. Поставив стакан, она покопалась в рюкзаке и достала сложенный листок.
– Здесь немного. Честно говоря, получилось как-то сумбурно, – скорчила гримасу Нора.
Я забрал список, чтобы пробежаться по нему глазами. Что ж, она не преувеличивала. Мало и сбивчиво.
– Ты ведь многого не знаешь? Исчезли не только эмоции?
  
Пождав губы, Нора вздохнула:
– Нет. Кажется, что обычные воспоминания тоже пропали. Среди прочего те, в которых… – она умолкла, не договорив, вздрогнула, посмотрела на меня. Выражение ее лица вдруг смягчилось. – Наверное, те, в которых мы потеряли друг друга. Воспоминания о тебе. Ты сказал, что мы больше не друзья, но… мне кажется, что это не так. Не понимаю, почему.