Когда я закрываю глаза

– Закажу на всех. Вообще в холодильнике есть запеканка, но мы можем съесть ее завтра.
Лу с радостным воплем пустилась в пляс по комнате. Мама, улыбаясь, покачала головой:
– Осторожнее, не упади, в носках можно поскользнуться.
– Да-да, – отмахнулась Лу, считая, что она из нас всех самая взрослая.
– Я позову тебя, когда привезут пиццу, – сказав так, мама вышла из комнаты и закрыла дверь.
  
Мэнни, лежавшая на мне, замурлыкала громче прежнего. Я наблюдала, как она вытянула передние лапы, выпустив огромные когти.
Теплая кошка, мурлыкание – как это прекрасно.
Опустив голову на подушку, я немного подремала. В какой-то миг как можно медленнее потянулась свободной рукой за телефоном, всем сердцем желая не разбудить Мэнни. Вот пальцы коснулись мобильника. Сосредоточенно поджав губы, я подтолкнула его к краю прикроватной тумбочки. Есть! Теперь я смогла спокойно его взять.
Я перевернулась с бока на спину. Так гораздо удобнее, но все равно нелегко, если ты правша, но твоя правая рука оказалась в ловушке. Использовать телефон рукой, которой не получается даже почистить зубы, – это настоящее искусство.
Я удивленно приподняла брови: два новых сообщения. «Надеюсь, одно из них от Сэма», – мелькнуло у меня в голове. Облизнув пересохшие губы, я попыталась ткнуть в нужное приложение на дисплее и не уронить при этом телефон себе на лицо.
Нет, Сэм больше не написал. Оба сообщения от других людей. Одно от Эллы, другое от неизвестного номера. Я кликнула на него.
 
Привет, детка, Элла сказала, что ты в порядке и снова дома. У нас тоже всё путем. Предки, как всегда, достают. Но да ладно, дерьмо случается. Скоро увидимся?
 
Йонас. Это сообщение от Йонаса. Моего парня.
Телефон выскользнул из рук и упал мне на грудь. Я судорожно стиснула его сквозь чехол.
Меня мутило. Я почувствовала, как кровь отлила от лица. «Дерьмо случается» – эхом отдавалось у меня в ушах, будто Йонас выкрикивал эти слова, будто повторял их снова и снова, бесчисленное множество раз. Закрыв глаза, я увидела его – всеобщего любимца, самоуверенного юношу с надменной усмешкой. Я знала, что нравилась ему, что мы встречались. Но теперь он стоял у меня перед глазами и твердил: «Дерьмо случается. Детка». Словно я – кукла. Словно то, что я могу сломаться, не имеет значения. Куклу легко заменить. И легко купить новую, если старая придет в негодность, – ведь порой дерьмо случается. Я не знала, подразумевал ли Йонас все это. Может быть, я все неправильно поняла, но разве это меняло дело? Я лежала в кровати, чувствуя себя очень паршиво из-за его сообщения. И совершенно неважно, что он имел в виду.
Закрывая глаза, я хотела увидеть что-нибудь приятное, испытать счастье, тепло. Эти чувства помогли бы мне понять некоторые вещи.
Заплакать бы, только сил нет, да и слез уже пролито немало. Поэтому я тихонько лежала, пытаясь забыть те слова, выдворить то чувство, точно нежеланного гостя из комнаты. Сообщение Йонаса очень меня ранило. Друзья отделались легко, но я все равно за них переживала, мне было не наплевать. И сейчас ничего не изменилось.
Но каково пришлось мне? Чудо, что я вообще осталась жива! Я пьяная вылетела через лобовое стекло машины, за рулем которой сидел такой же пьяный водитель. Был гололед, ночь и туман. Я была в коме. У меня в голове проделали дыру. Я забыла, нравится ли мне кошка Мэнни и пицца с грибами. Или этот придурок Йонас!
Ну да, конечно. Дерьмо случается.
Вдох-выдох.
Тут Мэнни завозилась и встала. Повернув голову, я увидела, как она спрыгнула с кровати и неспешно вышла из комнаты. Затекшая рука неприятно ныла и словно чесалась изнутри, поэтому я старалась не шевелиться. До чего мерзкое ощущение. Где-то через минуту рука немного отошла, и мне удалось сесть. Привалившись спиной к стене, я поправила подушку, чтобы устроиться поудобнее.
Что ответить Йонасу? Я не понимала, почему первое сообщение, которое он прислал мне после аварии, получилось таким. Все, что я об этом думала, не укладывалось ни в одно сообщение в мире.
«Сначала приведу мысли в порядок, – решила я. – Не буду заниматься трактовкой слов Йонаса, просто отвечу на его вопрос».
 
Нужно еще время. Увидимся в школе, надеюсь…
 
Немного поколебавшись, я все-таки написала о том, что меня беспокоит. Это далеко не все, лишь маленькая частичка, которая горела особенно ярко. Я отправила сообщение.
 
Нужно еще время. Увидимся в школе, надеюсь. Почему ты написал мне только сейчас? Почему не навещал, пока я лежала в больнице?
 
Вот я бы навещала. Мне хотелось бы увидеть друга, побыть с ним рядом. По крайней мере, я попыталась бы попасть к нему.
Нужно еще время. Кажется, будто я говорю ему это не в первый раз… странно.
Отмахнувшись от этих мыслей, я кликаю на сообщение Эллы.
 
Ты не брала поносить мой любимый пуловер? Такой голубой с прикольными бусинами. Что-то не могу его найти, всё перерыла, хочу надеть его в понедельник. Спасибо!
 
Они там с ума посходили? Я попала в параллельный мир? В зеркальное измерение? Может, я сплю или по-прежнему лежу в коме? У Эллы этих пуловеров больше, чем она сможет надеть за всю свою жизнь, по одному на каждый день в году – считая летние месяцы, когда она их не носит. Элла может не стирать свои пуловеры целый год, у нее все равно будет что надеть.
С раздраженным вздохом я покачала головой. И сделала единственное, что в тот миг казалось мне имеющим смысл: проигнорировав Эллу, написала Сэму.
 
Знаю, мы больше не друзья, но не мог бы ты навестить бывшую подругу и помочь ей? Может, завтра, часа в два? Не хочешь запеканки? Кажется, она из фрикаделек и домашней лапши.
 
Отправить.
Помедлив секунду, я все же ткнула в клавишу. Терять мне нечего. Особенно в случае с Сэмом.
 
Приеду. Запеканка – это здорово, куда лучше, чем брокколи. До завтра.
 
Я хихикнула – сама не знаю, почему. Фразу про брокколи я не поняла. Мне просто было приятно, что он согласился.
  
9
 
Сэм
 
Jacob Lee – Demons
На дворе март. Погода капризная, холодно и ветрено. Думаю, больше в этом году снегопадов не будет, и меня все устраивает. Права я получу только летом, а до тех пор – никакого снега. Скутер и сугробы? Еще и слякоть с гололедом в придачу? Нет уж, благодарю покорно. Здесь, за городом, соль рассыпают плохо. Очень много обходных тропок и проселочных дорог, некоторые из них такие узкие, что машина, разбрасывающая соль, даже не пытается по ним проехать.
По сравнению с последними днями погода переменилась в лучшую сторону. Солнце иногда проглядывало сквозь облака. На скутере до Норы ехать еще десять минут, но в ненастье их хватит, чтобы промокнуть до нитки.
Нора жила неподалеку, но дорогу к ее дому я знал наизусть не только поэтому. В детстве я столько раз бегал по ней, что и не сосчитать.
Спустя пять минут я был на месте, стоял перед ее домом и смотрел на белую входную дверь, к которой вела симпатичная каменная дорожка, окруженная клумбами. Весной на них цвели нарциссы и ландыши, летом время от времени – подсолнухи. Мама Норы любила цветы и свой маленький палисадник. Газон всегда был аккуратно подстрижен, а цветов росло столько, что хватало всем окрестным пчелам и шмелям. Сбоку всегда стояло с десяток ульев. Знать не знаю, там ли они сейчас. А за углом росли сирень и буддлея. Это дерево посадили мы с Норой, когда были маленькими.
  
Проклятье. Высморкавшись, я глубоко вздохнул. Что я вообще здесь забыл?
Надо сдержать слово. Ни больше ни меньше. Мы уже не дети и можем оговорить личные границы без лишнего драматизма. Не будем ворошить все, что произошло за последние несколько лет, – это дурацкая затея. Все кончено. Что было, то прошло. Оставим минувшее в покое.