Куда ведет соблазн

Бушевавшие в душе Гэвина чувства придавали еще большее значение его клятвам. Это было новое начало, новые надежды, жизнь, сулившая бесконечные возможности.
Голос Гэвина звучал громко и был слышен даже в самых дальних уголках двора. Он хотел, чтобы все члены его клана знали, как серьезно он относится к этому союзу, как будет предан своей новой жене.
Когда пришла очередь Фионы давать клятву, она сначала приложила свою ладонь к сердцу Гэвина. Ее голос дрожал, но она ни разу не сбилась.
  
Гэвина заворожил блеск глаз Фионы, когда она повторяла слова обета, и ему захотелось ее расцеловать. Но с этим придется подождать. По традиции первая часть свадебной церемонии проходила перед дверьми церкви. Когда клятвы были произнесены, жениху и невесте оставалось войти внутрь церкви и преклонить колени перед алтарем для окончательного благословения.
Однако они не успели даже перешагнуть порог, как у ворот замка неожиданно раздались крики и ругань, а также отдаленный, но отчетливый цокот копыт.
– Дорогу королю! – раздался чей-то крик.
Гэвин встретился взглядом с Фионой и, увидев, как кровь отхлынула от ее лица, прижал любимую к себе.
– Что с нами будет? – боязливо прошептала Фиона. Король въехал во двор.
– Тихо! Все обойдется, – уверил ее Гэвин и спрятал под покрывало прядь волос, выбившуюся из прически Фионы.
Фиона взглянула на Гэвина с таким доверием, что у него сжалось сердце. Толпа во дворе расступилась, и они оказались прямо перед королем.
Гэвин снял руку с талии Фионы и отошел от нее. Тут же его окружили Дункан, Эйдан и Коннор. Хотя все они были одеты по-праздничному, у каждого на поясе висел меч. Гэвин заметил, что у всех трех братьев руки уже лежали на рукоятках оружия.
Гэвин вышел вперед. Двое из братьев встали по сторонам Гэвина, третий – за спиной.
– Нет, – приказал Гэвин, – охраняйте леди Фиону.
Огромная боевая лошадь короля нервно гарцевала, поднимаясь иногда на дыбы, напуганная такой большой толпой. Король Роберт, воин до мозга костей, умело управлял лошадью.
– Лэрд Киркленд, я недоволен, что приглашение на это важное событие запоздало.
Гэвин поднял голову на человека, сидевшего в седле. Король был явно взбешен, но Гэвин, подавив свой собственный гнев, принял непринужденный вид. Он не позволит даже королю испортить самый счастливый день его жизни!
– Я искренне прошу прощения, ваше величество. Мы решили сыграть свадьбу всего два дня назад и не успели сообщить об этом никому, кроме людей моего клана.
– Это было удобно. Для вас.
Гэвин кивнул, но промолчал. Роберт сурово нахмурился. Он недоволен, так что глупо дразнить разъяренного медведя.
– Священник, церемония уже окончена? – спросил Роберт, и его слова как гром прогремели в наступившей тишине.
Лицо отца Нила побелело от ужаса. Он встал на одно колено, молитвенно сложив руки.
– Да, окончена. Осталось последнее благословение.
У короля задергался один глаз.
– Значит, я пропустил ту часть обряда, когда еще есть возможность спросить, нет ли какой-либо причины, по которой этой паре не следует жениться?
– Да. – Священник побледнел и нервно кивнул. – Но на самом деле в глазах Бога они уже женаты.
– Но не в глазах короля.
Толпа дружно ахнула. Отец Нил вытер со лба пот с таким видом, будто его лишили нескольких лет жизни.
Гэвин посмотрел на Фиону. Она держалась стойко – прямая спина, высоко поднятая голова, но Гэвин видел, как у нее дрожали руки. Она так стиснула пальцы, что побелели костяшки.
– Может быть, мы поговорим об этом наедине, ваше величество? – предложил Гэвин.
Наступила долгая пауза. Роберт одарил графа Киркленда странным взглядом, совсем не похожим на королевский, а скорее напоминавшим обиженного капризного ребенка.
Не оглядываясь на Гэвина, король направился к церкви, и как только Гэвин вошел, Роберт с силой захлопнул за ним дверь.
– Я всегда знал, что ты слишком упрям, но никогда не думал, что посмеешь зайти так далеко. Когда ты думал рассказать мне, что вместо леди Эйлин Синклер ты предпочел взять в жены вдову-англичанку?
Гэвин на мгновение засомневался. Важно было сделать вид, будто ты раскаиваешься, иначе Роберт не смягчится. Но он не мог позволить даже королю надеяться, что может изменить свое решение. Фиона – его единственная и останется ею навсегда.
– Искренне прошу прощения за то, что я, наверное, слишком импульсивен, но если выбор сделан, нет смысла его менять.
– Ты бросил мне вызов, не думая о последствиях, – закричал Роберт, сверля Гэвина взглядом. – И у тебя хватает наглости не раскаиваться!
– Что сделано, то сделано, ваше величество.
– Это ты так считаешь, а король, если прикажет, может все изменить.
Они яростно смотрели друг на друга, и каждый оставался при своем мнении. Гэвин знал, что Роберт по натуре боец и может быть страшен в гневе, но Брюс был справедлив и, что еще более важно, не злопамятен.
Гэвин все же должен был признаться, что виноват. Он мог подождать, пока Роберт разрешит этот брак. Ослушавшись короля, он сознательно рисковал, настаивая на том, чтобы Фиона стала его женой.
Но в глубине души Гэвин понимал, что другого выбора у него не было. Он не может, и не хочет, жить без Фионы. И Роберту придется принять этот факт, несмотря на то, что гнев его вполне оправдан.
– Вы хотите, чтобы я заплатил вам выкуп за невесту? – предложил Гэвин, зная, что постоянные войны, не оставлявшие королю времени на сбор налогов, опустошили королевскую казну.
– Мне следовало бы потребовать в два раза больше обычного, – вздохнул Роберт обреченно. – Возможно, я так и сделаю.
– Я охотно заплачу столько, сколько вам необходимо.
Роберт фыркнул совсем не по-королевски.
– Чтобы шотландец охотно расстался с деньгами? Видит Бог, своей страстью эта женщина вскружила тебе голову!
– Гораздо больше. Она взяла в плен мое сердце. Я с радостью отдам за нее свою жизнь!
– Так у вас любовь? Это меняет дело. – Что-то похожее на понимание промелькнуло в глазах Роберта. – Любовь – это такая редкость! Большинство мужчин считают это чувство иллюзией. По своему опыту я знаю, что многие женщины ценят любовь больше, чем все практические стороны брака.
– Это не иллюзия, – с готовностью ответил Гэвин. – Настоящую любовь трудно описать, но моя жизнь стала такой наполненной, что я и мечтать не мог.
– А как лэрд Синклер отнесся к твоему решению нарушить обещание жениться на его дочери и взять замуж вдовую англичанку?
– Лучше, чем я надеялся. – Гэвин усмехнулся. – Леди Эйлин тоже воспротивилась помолвке, так что Синклеру пришлось смириться. Но в погоне за своим счастьем я не забыл о долге. Синклер согласился поддержать ваши притязания на трон и поклялся в верности королю.
– А что будет с его дочерью? – поинтересовался Роберт.
Гэвин с облегчением перевел дух, обрадовавшись, что гнев короля немного поостыл.
– Синклер сказал, что подумает о ее браке с Брайаном Маккенной.
Король в раздумье погладил подбородок.
– Поскольку теперь Синклер на моей стороне, этот брак укрепит наш союз. Люди клана Маккенны – храбрые воины, и мало кто может противостоять отваге самого лэрда. Я предпочитаю иметь его на своей стороне, чем оказаться с таким противником лицом к лицу на поле брани.
– Если пожелаете, я выполню обязанности посредника за свой счет, – предложил Гэвин.
– И добьешься такого же результата, как в тот раз, когда я попросил тебя устроить чей-то брак? Думаешь, я глуп?
– Пожалуйста, ваше величество, вы должны дать мне возможность реабилитировать себя, – смиренно ответил Гэвин.
Уголки губ Роберта приподнялись:
  
– Придется. Мне слишком нужны твоя верность и твой меч.
– Располагайте и тем и другим, так же как моей неизменной преданностью, – ответил Гэвин, желая, чтобы у него появился случай доказать свои слова на деле.
Словно читая его мысли, король смотрел на него, будто чего-то ожидая. Гэвин уже собрался предложить Роберту еще золота, когда его вдруг осенила замечательная мысль. Надо умиротворить короля, а самому избавиться от Эвана Гилроя – этой вечной занозы, не дававшей Гэвину покоя.