Куда ведет соблазн

Что-то мелькнуло в лице предводителя, и Фиона поняла, что ее подозрения подтвердились. Это был единокровный брат Гэвина, его заклятый враг. Однако Фиона была не настолько глупа, чтобы бросить ему вызов в присутствии его людей. В данный момент Гилрой был единственным, кто стоял между ними и жестоким обращением, возможно, даже изнасилованием.
Фиона стояла молча, не выдавая своего волнения. Гилрой обхватил ее за талию и без всякого усилия поднял, словно она весила не больше младенца, и посадил в седло впереди себя. Магнус так крепко связал ей ноги, что веревка больно впилась в ее нежную кожу.
  
– Мы уезжаем. – Гилрой ударил шпорами в бока лошади, и она тут же тронулась с места.
Это была бешеная скачка. Фиона сидела в неудобном положении, да еще со связанными руками и ногами, так что ей с трудом удавалось удерживать равновесие. Она боялась, что упадет под копыта лошади и будет неминуемо затоптана. Но Гилрой крепко держал ее железной рукой, прижимая к своей мускулистой груди.
Пот градом катился по спине Фионы. Мысленно она молилась о своем спасении, но молитва очень скоро превратилась в богохульство, а потом она и вовсе стала клясть себя за то, что так легко попалась в руки Гилроя.
Она знала, что Гилрой попытается каким-то образом использовать пленниц, чтобы отомстить Гэвину. Если им повезет, он потребует выкуп. Фионе было невыносимо думать, насколько велика вероятность, что он изобьет или даже убьет обеих женщин, чтобы расквитаться с графом.
Она молилась, чтобы в Эване Гилрое осталась хотя бы капля совести, поскольку он все же был из благородного рода Маклендонов. Это была ее единственная надежда.
Спустя несколько часов они проехали через лесную чащу и оказались в небольшой долине. Фиона не имела никакого представления ни о том, как долго они ехали, ни даже в каком направлении. Хотя Гэвин лучше знал эту местность, чем она, Фиона начала опасаться, что ему будет нелегко их найти.
Они объехали долину, и Гилрой вскоре дал знак остановиться. Отдав поводья подбежавшему человеку, он спешился, схватил Фиону и поставил ее на землю.
У нее затекли все мышцы, и она с трудом держала равновесие. То же самое ощущала и Эйлин, но Алек помог ей устоять на ногах. Поскольку Фиона не была удостоена подобной вежливости, она была благодарна за то, что хотя бы не упала.
Когда все уже спешились, у Фионы появилась возможность разглядеть тех, кто сопровождал Гилроя. Это была довольно разномастная толпа, все были старше Гилроя, за исключением одного паренька. Мужчины смотрели на Фиону и Эйлин с некоторым интересом, и лишь двое – с явным вожделением.
От этих взглядов в сердце Фионы закрался страх, но она его не выдала. Она не позволит себе запаниковать! Еще не все потеряно – их схватили, но пока не причинили никакого зла.
По сигналу Гилроя Алек обхватил Эйлин за талию левой рукой, а Фиону – правой и потащил обеих в тень высоких деревьев на краю поляны. Когда он их отпустил, они упали, чем вызвали всеобщий дружный смех. Пытаясь вернуть свое достоинство, Фиона перевернулась на живот и чуть было не угодила подбородком в макушку Эйлин.
– Мы должны попытаться сбежать, – шепнула Эйлин.
Фиона не могла удержаться от улыбки. Смелость смелостью, но они не могут позволить себе совершить такую глупость.
– Вряд ли мы далеко доберемся, если будем катиться по лесу, как два бревна, – сказала Фиона, подняв связанные руки в знак доказательства.
– Я имела в виду – когда нас развяжут, – обиделась Эйлин.
– Боюсь, это случится не скоро.
– Не могут же они держать нас связанными бесконечно!
Фиона лишь подняла брови. Эйлин долго сердито смотрела на нее, но потом ее плечи безвольно поникли.
– Граф спасет нас, – все же заявила Эйлин, но Фиона уловила в ее голосе нотки безнадежности.
Фиона повернулась на бок и стала наблюдать за мужчинами, которые сбились в кучу и что-то горячо обсуждали. Долетавшие до ее слуха слова были неразборчивы, так что следить за разговором было невозможно.
Какой-то скрипучий звук с другого конца долины привлек внимание Фионы. Это оказалась телега с зерном, за которой она ехала утром.
Эта телега совершенно очевидно была изначально целью Гилроя. Заложники оказались лишь дополнительной наградой для него, и он решил воспользоваться такой удачей. Если бы ситуация не была такой ужасной, Фиона посмеялась бы над иронией судьбы. Отец Нил так заботился о ее безопасности, когда она покинет замок, что настоял, чтобы она следовала за обозом, а в результате ее путь пересек самый презираемый и опасный враг графа Киркленда.
Преступники быстро разгрузили мешки с зерном, пересчитали их и приторочили на спины нескольких лошадей, а волов отвели в сторону.
– Телега совсем целая, – пробормотал кто-то. – Не знаю, зачем надо ее разрубать на куски.
– Я хочу, чтобы до темноты все было сделано, – сказал Гилрой. – Постарайтесь не оставлять никаких следов, включая колеса. Дрова распределите между домами в нашей долине.
– Волов отведите в Реншир к мяснику, – добавил Алек. – Он возьмет себе порядочный кусок и не будет задавать вопросов, откуда мясо.
Когда мужчины, получившие задания, ушли, среди остальных возникла другая, более продолжительная дискуссия, причем с шумом и отдельными выкриками. Резким взмахом руки Гилрой прекратил спор. Все затихли.
Выхватив кортик, Гилрой подошел к пленницам. Фионе с трудом удалось сесть. Со связанными руками и ногами этот маневр был нелегким, но она справилась. Эйлин попыталась сделать то же самое, и они прислонились друг к другу.
– Я развяжу вас, но предупреждаю – с вами ничего не случится, только пока вы меня слушаетесь, – сказал Эван.
Предупреждение прозвучало страшнее, чем угроза, но Фиона не собиралась спорить. От веревок у нее онемели руки и ноги. Эйлин, понятно, чувствовала то же самое.
– Мы сделаем все, что вы скажете, – сказала Фиона и протянула связанные руки.
Одним махом Эван разрубил веревки. Кровь прилила к рукам Фионы, причиняя боль. Он еще раз взмахнул кинжалом и освободил ее ноги. Струйка крови потекла по ноге там, где грубая веревка натерла кожу. Схватив подол платья, Фиона попыталась остановить кровь.
– А что со мной? – тихим, дрожащим голосом спросила Эйлин.
Губы Гилроя искривились в улыбке.
– Ты не согласилась на мои условия, – сказал он, приблизив кинжал к лицу Эйлин. Она вскрикнула, но почти беззвучно, словно вздохнула.
– Осторожно, – предупредила Фиона и закрыла собой Эйлин.
Гилрой удивленно отпрянул:
– А я подумал, ты хочешь, чтобы я перерезал ей горло.
– Что? – в шоке от этих страшных слов воскликнула Фиона.
– Если она будет мертва, миледи, граф не сможет сделать ее своей женой.
– Что вы такое говорите! – еще больше ужаснулась Фиона.
Эван наклонился к Эйлин, и она в страхе отшатнулась, но это его не остановило. Он быстро разрезал веревки сначала на ее руках, а потом на ногах. Фионе показалось, что его взгляд слишком долго задержался на изящных икрах Эйлин. Увидев, что Фиона смотрит на него, он скорчил гримасу и прикрыл ноги Эйлин подолом ее платья.
Все же Фиона успела заметить нехороший блеск в глазах Гилроя и стала лихорадочно думать о том, как далеко им удастся убежать.
– Помни, что ты мне обещала, – словно читая ее мысли, предупредил Гилрой. – Я тебя очень быстро поймаю, и тебе это не понравится.
– Мы обещали слушаться вас, – с достоинством сказала Эйлин. – Но мы не обещали, что не сбежим.
– Я вижу, лэрд Синклер воспитал храбрую девицу.
Эйлин гордо подняла голову:
– Я не девица, сэр, я леди.
Широкая улыбка Гилроя напомнила Фионе Гэвина, и она тоже чуть было не улыбнулась. У нее появилась надежда, что, несмотря на грубость и высокомерие, в этом человеке все же была хотя бы капля чести.
  
– Будь ты девицей или леди, ты все равно в моих руках, и станешь делать то, что я скажу.
К лицу Эйлин прилила кровь.
– Мой отец посадит твою голову на кол, если ты посмеешь плохо со мной обращаться!